«Все хотят к делу — на войну». Интервью с Билецким — об освобожденных азовцах и превращении вала мобилизованных россиян в ров покойников

23 сентября, 08:25
Эксклюзив НВ
Освобожденные из плена защитники Мариуполя (в военной форме) в Турции, 22 сентября (Фото:Press service of the Interior Ministry of Ukraine/Handout via REUTERS)

Освобожденные из плена защитники Мариуполя (в военной форме) в Турции, 22 сентября (Фото:Press service of the Interior Ministry of Ukraine/Handout via REUTERS)

Более 200 украинских защитников удалось освободить из российского плена во время самого масштабного с 24 февраля обмена. Среди них 188 защитников Азовстали и Мариуполя.

Радио НВ пообщалось с бывшим командиром полка Азов Андреем Билецким, чтобы узнать, в каком состоянии освобожденные из плена азовцы. В интервью он также рассказал, зачем диктатору Владимиру Путину его кум — подозреваемый в госизмене нардеп Виктор Медведчук, на которого обменяли защитников Украины, и как Украина может ответить на так называемую частичную мобилизацию в РФ.

Видео дня

https://www.youtube.com/watch?v=C2KsPC1EHx0&t=901s

— Все хотят знать, что с освобожденными азовцами. У вас была возможность даже лично видеться с освобожденными. С кем именно? Как они?

— Во-первых, 105 азовцев, переданных вчера на северной границе Украины, то есть в Черниговской области, все сейчас находятся в больнице, их проверяют. Состояние, безусловно, далеко не самое лучшее у людей, есть много раненых.

Вторая часть — это, скажем так, старшие командиры Азова, старшие командиры подразделений, защищавших Мариуполь, — НГУ, Волына из 36-й бригады. Это, прежде всего, друг Редис, друг Калина, друг Апис. Они доставлены в Турцию по договоренности, в которой, как мне понятно, участвовал конкретно президент Турции [Реджеп] Эрдоган. Они находятся там и как минимум некоторое время будут там находиться. Президент [Владимир Зеленский] заявил, что они будут находиться там до конца войны. Ну… Посмотрим.

Что касается других ребят, то в ближайшее время они будут осмотрены. Значительная часть поедет дальше в медицинские учреждения, а большинство поедет уже сразу к родным, к родителям, чтобы морально и физически отдохнуть перед тем, как снова браться за дело.

НВ
Фото: НВ

— У вас была возможность пообщаться по телефону с Редисом, то есть с Денисом Прокопенко. О чем вы говорили, если это можно говорить?

— Да, я говорил со своими тремя друзьями. С другом Редисом, с другом Калиной и с Аписом. Это трое азовцев, доставленных в Турцию.

Сумбурный, безусловно, немного разговор получился. Это были первые 15 минут буквально, когда они вышли из ФСБшного самолета этого — летающей тюрьмы. Их привезли под охраной ФСБ. В первую очередь [испытывали] радость: понятно, что я поздравлял ребят. Все трое в абсолютно нормальном морально-психологическом состоянии. Хотя они просидели все время в одиночках (в одиночных камерах — ред.). То есть они практически не общались с людьми, кроме ФСБ, которых трудновато такими считать.

И все выражают желание как можно скорее вернуться к делу. К тому делу, в котором они, безусловно, профессионалы — к войне и деоккупации страны. Это серьезно.

Буквально в первую минуту каждый сказал: «Когда за работу?». Вот так.

Они пока не видели семей, но настроение у них абсолютно боевое и рабочее.

И сейчас я еду через полстраны, чтобы поговорить с ранеными. Думаю, что [у них] тоже настроение боевое и рабочее.

https://www.youtube.com/watch?v=Xbq7OiMvzt8

Если коротко: все в нормальном состоянии (в психологическом, не в физическом) и все хотят к делу.

— Кажется, что им все же нужна реабилитация, учитывая, что…

— Они так не считают. Но я считаю, что [нужно] некоторое время для того, чтобы быть эффективным. Надо восстановиться. Потому что это сложно. Да и к тому же есть долг перед семьями.

Все мы вспоминаем Еленовку, обстрелы, убийства пленных и так далее. И семьи — это тоже важно.

Но я хотел бы сказать одну вещь сейчас, для меня она самая важная. Вчера 108 наших братьев и сестер оказались на свободе — или в Украине, или пока нет, но не на свободе. Меня удивляют некоторые телеграм-каналы или новости, [где написано] «защитники Азовстали освобождены». Надо не забывать, что 750 почти азовцев, морские пехотинцы, нацгвардейцы и другие остаются в плену. [Они] остаются в той же Еленовке, которая превратилась в застенки украинских пленных. И, соответственно, мы сейчас все должны радоваться тому, что часть наших друзей и украинских героев здесь, но ни на секунду не сбавлять фокус на том, что это не все, что еще есть огромное количество бойцов, которым нужна помощь страны для того, чтобы они вышли. Это огромный шаг вперед, но [надо] не забывать о том, что у нас есть долг перед всеми пленниками, которые остаются в России.

— Знаем ли мы что-то о тех гарантиях безопасности, которые есть у командиров Азова в Турции? Мы помним, что Турция — это одна из тех стран, куда русня очень просто может прилететь. И мы понимаем, какую ценность для них представляют такие фигуры — они очень важны медийно, идеологически. Знаем ли мы что-то об этом?

— Они важны и профессионально, потому что это действительно элита украинского войска — одни из самых профессиональных, наиболее морально подготовленных командиров.

Что касается гарантий. Я, откровенно говоря, настроен полностью оптимистично, потому что гарантом их безопасности выступает Эрдоган. А Эрдоган — это не тот дядя, с которым стоит шутить даже россиянам. Он это много раз доказывал. И если Эрдоган взялся обеспечить безопасность кого-то на территории своей страны, думаю, что очень высока вероятность, что он это может сделать.

К тому же, для России это будет не просто убийство в третьей стране, условно говоря, или попытка похищения. Это для России будет, безусловно, конфликт непосредственно с турецкими властями и Эрдоганом. А это совсем непростые ребята, понимающие, что такое национальные интересы, и могут принимать очень жесткие решения. Это россияне на себе почувствовали в той же Сирии, Ливии и в Украине.

— Когда вы узнали, что будут обменивать азовцев?

— На самом деле — примерно две недели назад. Я знал приблизительное количество людей, что это около ста мужчин. Некоторые моменты я знал, некоторые понимал.

Я понимал, что будет большой обмен. Я знал об идее с Турцией, о том, что Эрдоган включился в эту историю. Но я, честно говоря, давал такому развитию событий очень мало шансов — процентов на двадцать я верил.

Я понимал, что мы обменяем сотню азовцев, но что обменяют командиров, и они окажутся в Турции, что будет [реализована процедура] Экстракшн, о которой так много говорили в апреле и мае… Я в это мало верил, честно говоря. И хорошо, что у людей, которые этим занимались, получилось. Для меня это показатель качественной работы ГУР. И тут только поблагодарить и воздать должное [надо]. Хотя, безусловно, и фактор Эрдогана и фактор Медведчука, я думаю, сыграли свою роль.

— А зачем Путину Медведчук?

— Это самая большая загадка последних суток (смеется — ред.).

Я думаю, что этим вопросом задаются кацапы, этим вопросом в меньшей степени задаются украинцы. Вообще любой здравомыслящий человек задается этим вопросом, потому что объяснить, зачем менять большое количество украинских бойцов на… Возможно, просто не хватает олигархов в России. Может, какой-то с кумовьями дефицит, может, еще что-то.

Я думаю, что для каждого адекватного человека это, безусловно, загадка, идиотизм. Но слава Богу, что у нас такой враг, и подобные дебильные (в прямом смысле слова) вещи он считает нормальным. Это факт.

— Вы знаете, что есть версия, что на самом деле Путину он нужен, чтобы подержать Медведчука за горло. Медведчук гарантировал, что вся Украина сдастся, украинцы будут встречать с хлебом-солью оккупантов. Он же потратил какие-то сумасшедшие миллиарды. Вчера диктатор Путин заявил о так называемой частичной мобилизации, хотя мы понимаем, что они могут сколь угодно «пушечного мяса» бросать в Украину. И мы не очень ждем протестных настроений со стороны россиян, потому что они немного другие люди, чем мы. Как мы должны ответить на это?

— Что касается мобилизации в России. У меня была большая дискуссия со многими старшими офицерами и генералами. Все говорят, что для России это плохой вариант.

А я говорю следующее: это 100% плохой вариант, но у них есть плохой и очень плохой. Очень плохой — это не делать мобилизацию и гарантированно в ближайшее время проиграть войну — шесть-двенадцать месяцев.

НВ
Фото: НВ

Плохой вариант — это сделать мобилизацию. Может быть, будет революция, во что я не верю. Возможно, будет условно говоря минимальный шанс на выигрыш.

Соответственно, когда выбираешь между плохим и очень плохим, логично выбрать все-таки первое. Соответственно, они выбрали мобилизацию.

Является ли это для нас какой-то угрозой? Не смотря на то, что окончательная победа за нами, но это достаточно серьезный вопрос. В России с первого дня войны нехватка обычной пехоты, мотострелков, механизаторов… Это было одним из ключевых факторов их неудач и проигрышей. Преимущество в артиллерии, в реактивных системах, в ракетных вооружениях нивелировалось тем, что некем ее занимать. То есть, можно было уничтожить позицию, но город занимает пехота. Правда была в том, что у них катастрофически не хватало этой пехоты.

Приблизительно через три (до четырех) месяца [мобилизованные] появятся на фронте. Это мясо появится на фронте. И это усилит, безусловно, их боевые возможности, как бы мы ни смеялись над этим.

Чем нужно отвечать Украине? Мое мнение, что нужно вести асимметричную войну. Если мы будем отвечать России мобилизацией (это тоже частично необходимо, но частично), то ни к чему не приведем по простой причине. Потому что ресурса — того же «мяса», пушек, танков и так далее — у России все равно будет еще в ближайшие годы больше, чем в Украине. Математически.

Соответственно, нужно выходить на эффективность. Вместо количественных показателей следует повышать эффективность. Это не только получение западного оружия, это интенсивность именно в боевой подготовке. Надо это оружие осваивать и нужно его использовать максимально эффективно.

Боевая подготовка — это также улучшение своих возможностей в тактике, в оперативном искусстве. Это то, что нужно. Потому что мясо на мясо у нас не получится. Это мясо будет влиять положительно для России на ситуацию на фронте. Соответственно, мы должны до тех пор (четыре месяца — это достаточно на войне, серьезный период) улучшать все это время свою эффективность — как за счет поставок более качественных высокоточных вооружений, различных систем разведки, так и должны улучшать эффективность своих собственных войск.

Тогда мы сможем этот вал встретить, и очень быстро его превратить из вала в ров, в котором прячут этих вот… Вот этих, которых мы сейчас видим в России.

— Есть мнение, что с их стороны «мясо», а с нашей — технологии, что это тоже может помочь. Это то, о чем вы говорите.

— Для того чтобы технологии действовали эффективно, нужно понимать, как их правильно применять. Это наивная мечта, что ты нажал кнопку и за тебя что-то заработало. Нет. Поверьте, что эффективность Хаймарсов зависит на самом деле от гениальных артиллеристов, ракетчиков, которые есть в Украине. Да, они на 100%, на 101% используют современные технологические вещи. Но все же зависит от них.

Если бы у них было КПД 50% использования, они бы вообще ни на что не влияли. Россияне (у них хуже вооружение немного, но не столь критично) просто количеством решали бы эту ситуацию. Но мы используем Хаймарсы максимально эффективно. А это люди.

Поэтому технологии технологиями, но ничего нам не пришлют, чтобы нажать кнопку — и она за тебя повоевала.

БПЛА — это, прежде всего, качественный экипаж. Это не какая-то птица, а качественный экипаж. Один экипаж из одной птицы может выжать фантастические вещи, а другой ничего не может, а в следующий раз его разбивают. Вот вам и технологии.

Поэтому технологиям должен соответствовать качественный профессиональный боец. Это у нас их много, они есть, мы, безусловно, профессионализируемся с каждым днем, но здесь нет никаких пределов для самосовершенствования.

— Азов сейчас проводит рекрутинговую кампанию, вы создаете новое подразделение. Кто может присоединиться к этому новому подразделению? Каковы главные требования? Возможно, вы можете немного рассказать об этом.

— Любой, кто испытывает глубокую внутреннюю потребность в том, чтобы воевать в профессиональном подразделении, хочет самосовершенствоваться, расти над собой, и нуждается в защите страны по-азовски, то есть до последнего.

Есть физический тест, есть собеседование, стресс-тест и подобные вещи. Но побеждает не тот, кто дольше занимался спортом, готовился к этому, а у кого есть характер. И такой человек остается очень быстро становится профессиональным бойцом. У кого этого характера нет, мы прощаемся с людьми, еще не начав знакомиться.

Сейчас удивительная ситуация, которой в Азове никогда не было. Были девушки-медики, но на боевых должностях и в расчетах [женщин] не было. А вот сейчас, с началом такой народной войны, появилось немало девушек именно в боевых подразделениях. Причем в таких штурмовых подразделениях, в азовских и так далее. Там нет ни одной такой, знаете, метр восемьдесят, крепкой девушки. Это девушка метр шестьдесят пять ростом, 50 килограмм и у них как-то прекрасно получается, хотя не служили до этого в армии. Дух превалирует над всем остальным.

Поэтому если вы взрослый человек, работавший всю жизнь техником, вы нужны в азовских подразделениях. Качественный тыл — это качественные бои на фронте. Если вы не служивший молодой человек, вы нужны в Азове. Если у вас характер, мы сделаем вас профессиональными солдатами. Если вы служили и хотите просто служить с азовской спецификой (а это всегда самые безумные задачи, бой до конца), вас тоже здесь ждут. То есть любой человек, у которого есть внутренняя мотивация, себя в Азове найти сможет. Это 100%.

— В Мариуполе, по разным оценкам, погибли около 60−70 тысяч человек. Огромные украинские потери. Я знаю, что вы принимали участие в освобождении Мариуполя в 2015 году. Представляете ли вы себе освобождение Мариуполя, каким оно будет?

— Оно будет непростым. И оно будет в рамках большой стратегическо-наступательной [операции].

У меня есть личная мечта: я хочу быть среди первых людей или подразделений, которые будут входить в Мариуполь, потому что для нас это принципиальная позиция. В 2014 году Азов, который тогда состоял из нескольких сотен бойцов, совсем молодых и не имевших военной подготовки, его освободил, защищал.

Трагедия Азовстали. Героическая трагедия Азовстали произошла. Беспримерная на самом деле в военной истории XXI века так точно. Она произошла в Мариуполе. И для нас вопрос освобождения Мариуполя — это вопрос чести.

Пока что в России есть город Азов. И многие считают, что это несправедливо, удивительно и даже нелогично, что город Азов находится не под контролем Азова. А там посмотрим.

poster
Сегодня в Украине с Андреем Смирновым

Дайджест новостей от ответственного редактора журнала НВ

Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Показать ещё новости
Радіо НВ
X