Эротические выкрутасы
32‑летний Берк, диджитал-маркетолог, живущий на два города — Стамбул и Бостон, собирается во Львов с друзьями в августе и уже сейчас подыскивает на это время тамошних подружек. В соответствии с заданными параметрами и с учетом геолокации Берк внимательно изучает предложения в Тиндере, популярном приложении для романтических знакомств. Он был во Львове уже трижды и хорошо знает, чем там заняться, кроме как рассматривать старые храмы.
Сервисы знакомств, подобные Тиндеру, а также социальные сети — основной способ поиска подруги на уикенд для гостей Львова. Найдя подходящую пару, многие не усложняют себе жизнь легендами о цели поездки, а сразу заявляют: ищут секс. Здесь же договариваются о цене, не стесняясь торговаться.
“Ты не стоишь $ 200, только $ 40”,— вспоминает львовянка Мирослава слова турецкого ухажера, с которым переписывалась в Тиндере. Такое поведение секс-туристов объясняется не столько их прижимистостью, сколько знанием местного рынка, где $ 1 тыс.— максимальная такса за час работы девушки по вызову. Как правило, такие деньги берут шикарные красотки из эскорт-агентств. Средняя же стоимость часа любви — $ 40. Лишь немногим дешевле, чем в Германии и Нидерландах ($ 50), существенно дешевле, чем в Италии и Великобритании — от $ 100, и на порядок ниже, чем в США,— от $ 400.
“В ночных клубах девушки [стриптизерши] всегда выбирают не наших, а иностранцев, потому что украинец даст ей 50 грн [чаевых], а иностранец — 500 грн”,— со знанием дела объясняет Тарас Ильчишин, замначальника львовского управления по борьбе с преступлениями, связанными с торговлей людьми.
По его словам, во Львове среди работниц секс-индустрии почти нет местных девушек, в основном здесь работают жительницы Харьковской, Киевской, Запорожской областей и Киева. Тогда как львовянки отправляются трудиться на ниву интим-услуг в другие города.
Причем редко кто из залетных ночных бабочек задерживается во Львове дольше, чем на месяц: приехали, поработали и уехали. В полиции называют это постоянной ротацией кадров, которой способствует так называемое сарафанное радио. “Приезжает одна девочка, видит, что заработок есть,— перезванивает подруге”,— описывает схему Ильчишин.
Чаще всего бордельный бизнес прячется за вывесками салонов эротического массажа и ночных клубов. Львовянин Олег Радик показывает НВ одно из таких мест на улице Братьев Рогатинцев. Это мужской клуб с красноречивым названием Red Horse, сайт которого обещает “доведение до релаксации методом стимуляции эрогенных зон, нежными прикосновениями, ухоженными телами”.
Окна клуба, расположившегося на первом этаже старинного жилого дома, затемнены. Прайс включает несколько видов эротического массажа и БДСМ-практик, а фотографии массажисток представлены в полуобнаженном виде с указанием их роста, веса, цвета волос и размера груди. Есть возможность вызвать массажистку на дом. Такая услуга обойдется минимум в 2,4 тыс. грн за два часа.
Подобных заведений во Львове — десятки, и их деятельность, как уверяет Ильчишин, находится под контролем полиции, которая регулярно засылает туда своих агентов. Те, по словам полицейского, чаще всего не находят в действиях массажисток ничего криминального. “Ты приходишь [в салон], девушка раздевается догола, делает массаж, но привлечь к административной ответственности за это нельзя, это — эротика,— со знанием дела объясняет Ильчишин.— А что, турист не может приехать посмотреть на голую женщину? Ему же интересно”.
Бармен Андрей, который работает в одном из ночных клубов Львова, рассказывает, что в его заведении клиент обычно заказывает частный танец, а потом, если девушка понравилась, пара может за отдельную плату продолжить знакомство уже в апартаментах. Многие львовские отели выжили в кризис только благодаря секс-туристам, поэтому если не поощряют, то и никак не препятствуют работе девушек по вызову.
“Девушка может прийти [к клиенту] в любой отель,— утверждает Ильчишин.— Администрация только проверяет наличие документов, чтобы избежать краж”.
Все проститутки Львова у полиции на карандаше, однако та не слишком озабочена их деятельностью. В прошлом году было составлено 40 протоколов за проституцию, в этом году за первые четыре месяца года — 25.
Ильчишин признает: эти протоколы — мера малоэффективная. “У нас есть такие, которые привлекались в течение года несколько раз, но они все равно продолжают этим заниматься: мол, я ничего другого не умею”,— добавляет он.
