Это может помочь. Что стоит знать о реакции на стресс

Реакция на стресс, мои ошибки и то, что может помочь. В воскресенье, на следующий день после ракетного обстрела, уничтожившего у нас в селе половину улицы, когда зазвучала тревога, я поймала себя на мысли: «Боже, пусть это просто прекратится. Как угодно. Пусть просто прекратится этот ужас». И тут же сказала себе: «Стоп! Именно на это все и рассчитано. Что мы будем настолько истощены, что согласны на все. Что будем уверены, что больше не выдержим и не сможем сопротивляться. Ты просто истощена и еще не проработала то, что пережила. Ты справишься».

Я решила рассказать о нашем опыте переживания стресса, чтобы, возможно, было более понятно, что может происходить с нами и нашими близкими. И к чему мы должны быть внимательными.

Опыт — живой и честный. Для меня важно то, что я одновременно нахожусь в разных позициях: того, кто переживает и реагирует, и того, кто осознает опыт, стабилизирует и объясняет другим. Старалась писать конкретное.

Важно помнить, что реакции у всех разные — нет шаблонов. И реакции и состояния динамичны.

Само событие — ракетный обстрел — было в ночь на воскресенье. Но только во вторник у меня появилась возможность структурировать мысли. И сам опыт еще нуждается в проработке.

Наше безопасное место — в коридоре между гаражом и подвалом (он непригоден для укрытия). Мы с детьми во время тревоги были там. В этот раз одна из ударных волн от попадания ракет пришлась именно по стене, где гараж. А волна от взрыва шахедов некритично повредила другую сторону дома.

Обычно в экстремальных ситуациях я мобилизуюсь. И я говорю, что мне не страшно. В этот раз было не просто страшно, а ужасно, и я самой себе говорила: «Это нормально». И детям говорила, что в этом ужасе нормально бояться.

Мы справимся

Объясняла детям и соседям, которые были на связи, что дрожь — это нормально. Так реагирует тело. Рвота, расстройство желудка, заикание — нормальная реакция на стресс.

Для меня было удивительно то, как быстро работает мозг, но при этом из всего огромного количества практик, что у меня есть в запасе, я предлагала единственное — и то, что на самом деле работало: пить воду маленькими глотками. Дышать вместе со мной. Прикасаться к телу, чтобы не терять с ним контакт.

Для себя отметила, что так сжимала зубы, что верхние зубы даже начали шататься. Пыталась расслабить челюсти.

Реакция на стресс очень разная. Один ребенок покраснел, начал много говорить, сразу описывал все свои ощущения и все события — он отреагировал. С ним мы отработали один из протоколов EMDR.

У второго ребенка была другая реакция — бледность, молчаливость, оцепенение. И мне важно было поддерживать контакт и предлагать действия. Хотя сын и дочь и сами просили меня пить воду, останавливали, когда я пыталась искать кошку. Потому что еще было опасно.

Дочь говорила: «Я так хочу ругаться». Мы с сыном «дали разрешение»: «Да ругайся на здоровье». Но в переписке с кем-то из наших близких, когда дочь сказала грубые слова в адрес россиян, ей ответили: «Ты должна быть выше этого, не поддаваться врагам». Я сказала: «Можешь и этого человека послать». Теперь это будет нашим мемом. В реакции на стресс нельзя стыдить, воспитывать!

Действительным ощущением поддержки было то, что мы были в контакте с друзьями и соседями. Списывались. Это действительно стабилизирует. Потом, когда я анализировала, отметила, как важно держать контакт с кем-то снаружи. Кто рядом, но не с тобой в доме.

Растерялась, когда написала соседка: «Светлана, это у вас пожар? Я вижу огонь». И вот тут я не знала, что быстро делать. Нужно отработать действия. Мы должны держать внутри возможные алгоритмы действий.

После отбоя тревоги мы были настолько истощены, что все сразу уснули. Сын предлагал побежать помогать соседям, но в чате написали, что там много специалистов ГСЧС. И мы на самом деле не могли.

В сам момент нам помогали:

• дыхание;
• вода;
• контакт с телом;
• контакт с другими;
• нормализация и объяснение состояния.

Моей ошибкой было то, что я не написала сразу, что с нами все хорошо. Дом вроде бы в целом цел. Потому что мне начали звонить те, кто прочитал новости. От заботы. И это было важным и ценным. Но я так и не смогла поспать. Отметила себе: стараться позаботиться о себе и дать информацию другим.

Пока дети спали, осмотрела дом. Поняла, где самое критическое. Что нужно сделать немедленно, потому что это связано с безопасностью. Сразу мне чудом помогли отыскать мастеров.

Отметила: выписать себе контакты тех, к кому можно обратиться быстро за помощью.

Когда дети проснулись, сын помогал мастерам. И мы пошли к друзьям дочери, живущим на улице, которая пострадала, отнести игрушки-Обнимашки и помочь. Я не знаю, было ли это ошибкой — идти с детьми по этой улице. Потом дочь говорила: «Я боюсь это помнить. И не хочу забывать». Наверное, все же это было моей ошибкой — не восстановившись, идти в место боли.

Но нам с детьми помогло то, что мы сами предлагали помощь. У нас на улице много пожилых людей. Быть действенными — чувствовать, что можешь действовать — выводит из состояния беспомощности.

Когда ремонтникам удалось разблокировать гараж, и оказалось, что машина чудом не повреждена, мы решили поездить. Вот эта возможность перемещения в пространстве, возможность видеть людей, которые выглядят «невредимыми», потому что у нас в селе мы все были в этот день «тенями», тоже была спасительным решением. Как будто удалось «изменить фокус».

И вот после этого я выключилась. Фаза мобилизации сменилась.

Я уже не могла связно говорить, не могла никому отвечать. И на самом деле мысли и сейчас сложно формулируются. Только после того, как друзья предложили привезти еду, я вспомнила, что еще не кормила ребенка.

В таких ситуациях нужна теплая еда! Предлагайте, пожалуйста, близким привезти то, что они бы хотели съесть.

Но, пожалуйста, помните, что иногда есть потребность в том, чтобы кто-то был рядом. Просто молча. А иногда это наоборот — изматывает. Не обижайтесь, если вам отказывают.

Читайте также:

Светлана Ройз

Размышления о неопределенности. Как выдержать испытание переменами

У меня пошло отреагирование в слабости и расфокусированности. И в том, что я боялась отвести взгляд от детей. Контролировала постоянно, чтобы они были в поле зрения. У одной появились головная боль и раздражительность, у другой — сонливость.

Даже кошка ела вместо двух четырех порций еды. И не отходила от меня.

У всех нас очень обострилась чувствительность на все сенсорные раздражители.

Я просила всех, кто хотел помочь, не приезжать. Не звонить по телефону. Когда все же приехали друзья — привезти вкусняшек, я понимала, что мне сложно поддерживать зрительный контакт, что я с каждым словом теряю силы.

И даже на следующий день, когда приехали родственники, я объясняла, что каждый звук, прикосновение, вопрос, сигнал в телефоне, приготовление кому-то чая усиливает истощение. Мы не «не рады их видеть», мы просто не можем быть в контакте. И объясняла детям, что такая чувствительность, невозможность сосредоточиться, раздражительность — это нормально. Важно дать нервной системе время.

Сегодня я объясняла это соседям, чтобы снять чувство вины в их отношениях с близкими.

На этой фазе для нас были вспомогательные действие, помощь другим — если есть силы, делать то, что является «несущей опорой». Или спать. Отцепиться от себя. И помнить, что состояние динамическое.

Сегодня у меня была фаза, когда я засыпала на ходу, и фаза болтливости, когда мне нужно было выговариваться. Но те, кому я сказала, что не могу говорить, уже заботливо меня не беспокоили. Пожалуйста, сверяйте состояние своих близких — оно меняется, и потребности тоже.

Еще я поняла: перед тем, как написать кому-то сообщение, стоит заглянуть к нему на страницу. Чтобы возможно, понять, уместно ли оно для этого человека.

Потому что вопросы ко мне вчера и сегодня: что посмотреть для спокойного вечера, где купить вашу книгу, запросы о выезде на интервью. Желание поделиться чем-то из жизни другой реальности может быть неуместным. Как и голосовые сообщения.

Когда ты звонишь или пишешь комментарий, если человек уже рассказывает о своем опыте, важно не прерывать его: «У меня тоже такое было». Даже если было.

Сегодня говорили с соседкой о том, как люди встречаются. Рассказывают друг другу о том, что произошло, и как будто начинают меряться болью и разрушением.

У каждого из нас свой опыт. И реакции свои. И реакция на стресс может отличаться от тех, что я описала, быть отложенной.

И все важные.

И очень важны искренняя забота и вопросы: «Как вы, чем помочь?». Даже если в ответ скажешь: «Спасибо, мы в норме».

А еще — фиксация времени. Вчера я разговаривала с ребенком, сказала что-то о событии, как будто оно было вот-вот. Дочь ответила: «Мама, сегодня вторник».

Нам важно фиксировать, что время прошло. Опыт уже в прошлом.

Дочь мне сказала: «Я поняла, почему ты всегда, даже когда мы ссоримся, прощаешься и говоришь что любишь. Я тоже так буду делать. Потому что неизвестно, что может быть дальше».

Я сегодня думала, что мы — своими опытами, своей стойкостью — утверждаем жизнь. Пусть жизнь нас хранит. И мы справимся.

Текст публикуется с разрешения автора

Оригинал

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди NV

Больше блогов здесь