11 декабря 2018, вторник

Хочу семью, нормальную женщину и в огороде ковыряться. Рассказы украинских бездомных - репортаж НВ

Бездомные, не имеющие возможности согреться, страдают от морозов

Бездомные, не имеющие возможности согреться, страдают от морозов

Наступление холодов заставляет людей, которые не имеют дома, буквально бороться за каждый свой день - морозы практически не оставляют шансов выжить на улице. У бездомных небольшой выбор, где можно согреться: немногочисленные ночлежки, пункты обогрева, заброшенные дома, вокзалы и другие здания.

Корреспондент Радио НВ Ирина Лопатина провела несколько дней с людьми, оставшимися без крыши над головой, и записала их истории.

 

Часть I. "Как мы себя поставим, так и будет"

 

Когда наступают холода, начинает казаться, будто бездомных людей в центре столицы прибавляется. Обычно весной и летом они могут позволить себе жить в другой части Киева, даже в других городах. Однако зимой большие сооружения, вокзалы, рынки, подземные переходы и метро столицы для них - это уже вопрос выживания. Но назвать реальное количество бездомных в Киеве никто не берется.

В средствах массовой информации называли цифру в 20 тысяч человек; киевские чиновники уверены, что их меньше - около 10-15 тысяч. Не существует также и точной статистики, сколько бездомных умирает во время холодов. Все эти смерти идут в общую цифру погибших или от переохлаждения, или от пожаров.

— Бездомні ночують в закинутих будинках, теплотрасах, знаходять якісь горища і намагаються зігрітися відкритим вогнем. Цими вихідними люди, які намагалися зігрітися, згоріли - в Солом’янському та Голосіївському районах. І це жахлива смерть. Люди, які в XXI сторіччі гріються, як в печері, - на відкритому вогню - це недопустимо і це точно не європейський вибір, - рассказывает председатель Общины Святого Эгидия в Киеве Юрий Лифансе, с которым мы встречаемся вечером среды в квартире возле самого Крещатика.

Сегодня волонтеры готовят бутерброды и горячий чай и кофе для бездомных; режут хлеб, колбасу. Эту пищу они будут раздавать на Майдане Незалежности возле Главпочтамта - горячий напиток и один бутерброд в руки. Определенная порция - не просто так. Неизвестно, сколько сегодня людей придет к месту раздачи. Каждую среду именно на Майдан Незалежности приходит больше всего людей - более ста, - поэтому нужно, чтобы еды хватило на всех.

Кстати, не слышу никаких оскорбительных слов в адрес бездомных - во время приготовления бутербродов, между собой волонтеры называют тех, кто сегодня придет к Главпочтамту, друзьями. Однако меня предупреждают, что бездомные могут отказаться общаться с журналистом. Некоторые из них приходят к этой точке за едой в течение многих лет, однако, чтобы они начали доверять даже волонтерам, нужно время, рассказывает волонтер Светлана:

— Первый контакт - это да, и быстро. А если какие-то темы таки затрагивать, то, на самом деле, это не быстро. Через несколько лет может кто-то что-то рассказать.

Выходим из квартиры с пакетами и термосами. Несколько сотен метров, подземный переход - и мы попадаем на Майдан Незалежности. Там уже собралось немало людей, однако меня сразу предупреждают, что не все среди собравшихся бездомные.

За бутербродами и горячим чаем сюда приходят и пенсионеры, которым не хватает денег на полноценное питание. Волонтеры подсказывают, что открыта к общению Татьяна, и указывают на женщину небольшого роста в черном пуховике и шапке. С первого взгляда и не скажешь, что у нее нет крыши над головой.

— Стараются люди, которые живут на улице, как-то за собой следить, как-то себя поддерживать.

Татьяна объясняет, что чистый вид помогает выжить на улице. Такому человеку с большей вероятностью дадут милостыню, чем тому, кто где-то лежит неопрятным. Всего на улице женщина, которой уже под 40 лет, находится с начала 90-х. Она киевлянка, но ушла из дома после смерти отца и начала семейных неурядиц. Женщина рассказывает, что уже много лет находится именно здесь, на Крещатике.

Здесь и далее - иллюстративные фото украинских бездомных. Фото: EPA

— Я не могу показать, [где именно живу]. У меня очень много мест.

В наш разговор вмешивается друг Татьяны - Роман. Глядя на него, также не создается впечатление, что он бездомный. На нем наполовину застегнутая, почти новая кожаная черная куртка, и только на темных джинсах несколько пятен (однако это можно принять за дизайнерский прием и вообще не связывать с бездомностью).

Роман довольно, будто хвастаясь, говорит, что у него прозвище Вампир. Именно так его называет Татьяна (он это позволяет делать только ей). На вопрос, где он сейчас ночует после того, как температура опустилась ниже нуля, он отвечает, что в основном на вокзале.

— Когда деньги есть, я иду в интернет-клуб и сижу, музыку и фильмы смотрю. А денег нема, - то на вокзале. Конечно, гоняют на вокзале, но смотря какая смена. Интернет стоит 70 гривен, иногда получается [воспользоваться], иногда - нет.

Он рассказывает, что на улице уже пятый год. Ему сейчас чуть больше 20. Роман говорит, что сам он из Луганска, воспитывался в интернате, потом поступил в училище в Одессу, но после его бросил. Он уклоняется от прямого ответа, откуда берет деньги на жизнь, и говорит, что просит деньги и подрабатывает.

— Вот сейчас мне надо 70 гривен, а где их взять, я не знаю - вечер уже. Просто на вокзале сегодня охрана херовая, а на улице неохота спать, и где мне 70 гривен взять - я не знаю. Ну, сейчас попью кофе и буду думать, потому что работы нету.

Он отправляет Татьяну за бутербродом с чаем и начинает меня расспрашивать:

— В чем прикол, что люди узнают, как бомжи живут? Мы для людей пустое место, это раз. Они нас не видят, как бы мы к кому ни обращались. У них есть Айфоны, Феррари, - то, что они будут слышать по радио, им все равно.

В чем прикол, что люди узнают, как бомжи живут? Мы для людей пустое местоИз тысячи, если хоть один подойдет, даст рубль или два, - и то хорошо. А так малолетки, другие люди, подойдут к бомжу и отхерячат. И до такой степени, что потом ему голову зашивают, или вообще убьют нафиг.

Подобные случаи происходили и с ним, признается Роман:

— Было, и не один раз. Но я отмахивался, я же помоложе, но все равно было. И было даже, что в реанимации лежал. Малолетки увидели, что на лавочке летом спят, подошли и отхерячили. Вот это - вся моя семья, - говорит Роман и указывает на бездомных в толпе за бутербродами. -  Меня здесь все уважают, как и я их уважаю. В Одессе не так сильно, там каждый сам за себя. Если есть что выпить - хорошо, а так - каждый сам за себя.

К нам возвращается Татьяна с бутербродом, который она не съедает сразу, а забирает с собой. Она знает многих уличных торговцев на Крещатике, они дают ей на продажу детские игрушки, воздушные шарики, которые она продает туристам на центральной улице; из заработка женщина получает определенный процент. Однако ночует она не на Крещатике. Не ходит она и в муниципальную ночлежку - Дом социальной заботы на улице Суздальская 4/6, что на Отрадном.

— На Суздальской ночуют, но не каждый. Потому что там много таких людей берут, которые находятся с насекомыми. То есть каждый боится - даже тот, кто живет на улице, - боится поймать что-нибудь.

Ее дом - это заброшенное, полуразрушенное здание в центре Киева, являющееся памятником архитектуры. На мою просьбу посмотреть, где именно он живет, Татьяна сразу согласилась. Она, Роман и я отправляемся пешком по темным улицам к старому дому в историческом центре.

— В том доме - я не спорю - там лазят крысы, насекомые, но они меня не трогают. Не знаю, почему. Дом заброшенный, по закону сносить его не разрешают. Там, помимо меня, еще живет пять человек, но все спокойно, все хорошо. Но живут в разных комнатах, там хватает. Но натаскивают много подушек, одеял, чтобы тепло было. Там дом отапливается, там МЧСовские трубы. Летом наверху - там “Ташкент”, “сауна”, невозможно.

По дороге Татьяна рассказывает, что суп, например, она готовит на свечах. Их она забирает после молитв за мир, которые проводят в ее религиозной общине:

— Чего?

— Того! Что слышал! “Что ты на них делаешь?” - вопрос ко мне был, от общины моей. “Я на них суп варю”. Все так встали: “Как?”. Я говорю: "Обыкновенно!". Говорит: "А у вас есть где там готовить?". Я говорю: "Есть". У меня стоят два кирпичика, крышечка специальная, я туда накрошу парафин, подпаливаю, и идеально выходит за полчаса горячее. Я внутри готовлю, у меня все проветривается, стоит кастрюля (да, она черная после этого всего, но в ней за час приготовлен суп или вермишель).

Женщина говорит, что вся необходимая посуда - сковорода, чашки, ложки - у нее есть. Однако есть один минус от приготовления на парафине - черные от сажи руки. Татьяна сразу мне их показывает, я вижу черноватые пальцы, которые трудно отмыть добела. Воду для еды и личной гигиены она приносит ежедневно с бювета.

Фото: EPA

— Я спускаюсь и беру по четыре баклажки воды, и несу домой. Каждый раз по два-три раза в день. Я приношу воду, я стираюсь, я покупаю порошок.

— У меня что, руки из жопы выросли? Почему ты не можешь попросить меня принести воды? - возмущен Роман.

— Ничего, я сама принесу, это не тяжело.

Услышав такой ответ, Роман по-мужски обижается, обгоняет нас метров на десять и идет впереди. Татьяна рассказывает, что в этом старом доме она живет уже несколько лет:

— Я попала туда через одного человечка, это была моя половина, самая любимая. Но 9 месяцев его уже нет, я одна - вдова, получается. Часы его на мне, телефон его со мной, рюкзак, который я ношу. Моего практически малость.

Она показывает на магазин у здания Службы безопасности Украины, который работает до позднего часа. Иногда она покупает здесь себе продукты (или кто-то другой, чтобы помочь ей).

— Человек знает, или он сам пойдет и купит тебе то, что тебе надо. Он тебе и сигареты возьмет, и кушать возьмет, и одежду даст, если он увидит по человеку, что человек о себе хоть как-то заботиться, хоть что-то пытается, а не так - напился, обосрался-обоссался и все.

Наконец, после длинной, красивой и освещенной улицы, мы проходим через темную арку. Перед глазами возникает полуразрушенный желтый дом в несколько этажей, без окон, со следами от пожара на фасаде и обвалившимися балконами. Однако больше всего поражает не его вид, а количество крыс, чувствующих себя хозяевами во дворике в центре Киева. Они огромными стаями бегают по двору к мусорному баку, иногда натыкаясь на наши ноги.

— Вот видите, у нас крыски бегают.

— Ого!

— Неслабо!

— Вот этот дом, в котором мы живем. [Мы] на первом этаже, и заходим мы вот тудой вот. Вот дырочка есть пробитая, видишь? И мы заходим вот сюдой.

К сожалению, внутрь я не попала - щель в подвале была для меня маловата, и туда мне бы пришлось проползать на животе. Посмотрев на меня, в светлой юбке, капроновых колготках и чистом пальто, Татьяна и Роман попросили этого не делать.

Женщина также рассказала, что вообще практически никого чужого сюда не водит, ведь в этом заброшенном доме живут еще пятеро бездомных. Иногда люди, которым Татьяна доверяет, могут здесь переночевать, но они не могут сюда возвращаться. Также одно из неудобств этого дома для его жителей - туристы.

— Каждый раз, даже днем, в основном, если хочешь выйти куда-то, в магазин или ларек - выйти просто невозможно. Почему? Стоит 20 человек, посредине стоит, как вы тут, это самое, и объясняет: "Вот, в таком-то году…".

Ты сидишь просто и наблюдаешь за вот этим всем, и думаешь: боже мой, когда вы все отсюда уйдете?А ты сидишь просто и наблюдаешь за вот этим всем, и думаешь: боже мой, когда вы все отсюда уйдете? Шо здесь интересного, в этом доме? Вот это сидишь, ты спешишь куда-то, - например, тебе надо на работу, или так, пройтись, - ты не можешь, потому что тут стоят люди, чтоб тебя меньше кто видел тут.

Смотря на эти разрушенные стены и чувствуя холод на улице, спрашиваю и Романа, и Татьяну, как они вообще лечатся, когда болеют. Этот вопрос вызывает улыбку у обоих:

— Ни лекарства, ни [в] больницы я не ложился. Как видишь, живой, хотя было подозрение на гепатит С, но это был чуть-чуть облом. Это были проблемы с печенью, но вылечился без лекарств и без больниц. Сидел, просто сигареты курил и пил водку, и вылечился.

— А вы? - спрашиваю у Татьяны

— Я то же самое, - что температура, что это самое, - оно у меня проходит за два дня.

— Это ж такая ж бессмертная, что и я.

— Отлежалась в тепле, под одеялом, всего лишь использую народные средства, - то есть водку сто грамм с перцем (с острым красным) - и под одеяло. На утро я себя чувствую, как золотце, "на свет народилося дитя”.

За разговором и не замечаем, что на часах уже 22:00. Вижу, что в руке у Татьяны до сих пор тот бутерброд с Майдана Незалежности, поэтому предлагаю купить им что-то из продуктов. Они не отказываются, и мы идем в ближайший магазин. Подкупает то, что Татьяна выбирает минимум товаров, ничего не требуя, и некоторые продукты приходится ей навязывать практически силой.

Фото: EPA

Из магазина женщина выходит с маленькой упаковкой дешевых пельменей, половиной буханки хлеба, печеньем, 100-граммовой пачкой сливочного масла и пачкой сигарет. Они провожают меня до самого метро, ​​откуда веет теплом. На прощание спрашиваю у них, на что они надеются в будущем.

— Каждый хочет, чтобы будущее у нас было замечательное, но все в руках божьих. Сколько он нам прописал, столько и будем жить. Хоть вот так вот, хоть лучше, - говорит Татьяна.

— Я тебя перебью, и даже исправлю, - как мы себя поставим, так и будет в нашей жизни, мы сами управляем, - добавляет Роман.

— Я с этим и не спорю. Мы сами себе такую жизнь выбрали. Каждый будет говорить, что я там то могу, я это могу, а на самом деле он ничего не может. Но кое-как…

Каждый из нас идет в свою сторону. Я - к своей квартире, они - к полуразрушенному памятнику архитектуры.

 

Часть II. "Это не жизнь. Уповаю только на Господа"

 

Улица или полуразрушенные дома - это не единственный вариант ночлега для бездомных. В Киеве существует официальное место от городских властей, где можно переночевать бездомным - это Дом социальной заботы на Суздальской. Я отправляюсь туда, чтобы собственными глазами посмотреть, все ли так ужасно, как мне рассказывали ранее.

Когда приезжаю туда, вижу небольшое светлое здание в глубине жилого массива. Оказывается, что раньше там был кинотеатр Строитель. С 2006 года здесь находится место для ночлега бездомных, которое разделено на два отделения. Одно - большое - на 150 человек, рассказывает заместитель директора Дома социальной заботы Виктория Селиверстова:

— Щоденно з 18:00 починається прийом і здійснюється до 22:00 години. Потім ми не приймаємо, тому що відбій, двері зачиняються. Вони знаходяться до восьмої ранку. Після залишаються чергові, які чергують у нас в місцях загального перебування, всі інші залишають будинок. Після того, як всі залишають [будівлю], проводиться генеральне прибирання, яке проводиться щодня: вологе прибирання та дезінфекція (особливо санітарні кімнати, їдальня).

Виктория Ивановна устраивает мне экскурсию по дому. В обеденное время, на самом деле, практически никого из бездомных там нет. Женщина ведет меня переходами и лестницами, и мы попадаем в часть здания, где и расположены комнаты для ночлега. Она открывает дверь, и я вижу длинные ряды двухъярусных кроватей.

— Отакі у нас кімнати - чоловічи та жіночі, - рассказывает она и, увидев человека в комнате, добавляет. - Цей чоловік залишився у нас сьогодні на громадські роботи, ми їх називаємо волонтерами, вони просто допомагають.

В каждой из комнат до 20 мест. Кстати, в ночь перед моим визитом здесь ночевали почти 90 бездомных.

— На даний час за всю історію відділення нічного перебування повністю були заповнені декілька разів. Часто бажання випити буває набагато сильніше, аніж перебувати в нормальних людських умовах, теплі, - рассказывает Виктория Селиверстова.

Алкоголь заместитель директора Дома социальной заботы вспоминает не просто так, - по ее словам, основная причина бездомности около 80% тех людей, которые к ним приходят, - именно хронический алкоголизм.

— У нас навіть в положенні прописано, що ми маємо право не приймати людей в різноманітних видах сп’яніння. Але іноді робимо поблажки, особливо у зимовий час, особливо тим, хто прийшов не в перший раз. 

Кроме кровати, бездомные здесь могут принять душ, даже иногда постирать свои вещи или заменить их на другие, которые принесли благотворители в Дом на Суздальской. Здесь есть собственный пищеблок, в котором для бездомных готовят только ужин. Виктория Ивановна быстро демонстрирует мне их столовую - небольшую комнату с несколькими столиками (поэтому все разом не ужинают, а питаются по очереди).

— Меню на сьогодні буде в нас таке: ячнєва каша, бички в томатному соусі, кабачкова ікра, чай з цукром, хліб і батон, - она показывает на сегодняшнее меню на стенке столовой.

Однако за ночевку в этом отделении бездомному нужно заплатить 10 гривен. Виктория Селиверстова называет это суммой-мотивацией, чтобы люди начинали что-то делать в своей жизни, чтобы заработать средства на эту кровать.

Фото: EPA

— На жаль, у наших отримувачів послуг формується споживацьке ставлення до наших послуг. Вони вважають, що хтось їм повинен допомагати. А наша найголовніша задача - не тільки дати їм дах над головою, не тільки нагодувати гарячою вечерею, але привести до нормального санітарно-гігієнічного стану, в якому треба проживати всім людям. А ще й допомогти їм в соціальному плані. Тому всі отримувачі послуг, хто приходить до нас вперше, вони потрапляють на співбесіду з соціальним працівником, вони разом із соціальним працівником складають індивідуальний план роботи - вони [соцпрацівники] дивляться, в якому стані вони знаходиться ситуація кожної окремої людини, ступені занедбаності, як це вийшло, причини і наслідки, і що можна зробити для того, щоб поліпшити її соціальний статус.

Тех, кто приходит туда впервые, отправляют на бесплатный медицинский осмотр на инфекционные заболевания - в первую очередь, туберкулез, - уверяет Виктория Ивановна. Она отвергает все обвинения, что здесь, в Доме, их посетители могут подцепить вшей.

— Тут кабінет медичної сестри, де проводяться обстеження, -  женщина заводит меня в еще одну комнату. - Тут у нас лампа, через яку ми дивимося їх на педикульоз. Как говорится, враг не пройдет!

Обращаю внимание на ковры возле дверей в той части здания, где принимают бездомных.

— Дівчата навіть постелили коври, тому що слизько, і щоб не поламали ноги вони.

— Щоб наші “бубочки” не подскользнулися і не впали! - добавляет одна из работниц Дома.

Виктория Селиверстова рассказывает, что некоторые их клиенты живут в Доме социальной заботы по несколько лет:

— До нас приходять люди, які все ж таки домашні люди, в яких є чувство дому, чувство даху над головою, а до нас не хочуть йти ті люди, які… Для них цього не існує.

В одной из женских спален я знакомлюсь с Мариной. Она медленно заходит в комнату, опираясь на трость. Опрятная брюнетка 60 лет, с маникюром, спокойно рассказывает о своей жизни. Она из Ивано-Франковска и без жилья уже 18 лет. Когда она находилась на заработках, ее мать убили, по ее словам, из-за квартиры.

Однако по улицам она не скиталась, - когда была моложе, постоянно работала на стройке, где и жила в рабочих вагончиках; впоследствии несколько лет работала у моря. Уже четыре года женщина живет здесь, на Суздальской.

— Свое будущее я вижу тут, пока смогу двигаться, помогать, тут работать. А потом Ясногородка, как и все остальные, - дом престарелых. У меня никого нет - ни детей, ни родных, никого. 

Сейчас Марина продолжает работать: несколько дней в неделю она как социальный работник следит за больными людьми. Денег ей хватает, утверждает женщина. Пенсионерка также говорит, что немало местных жильцов - люди, которые потеряли свое жилье из-за аферы, кто-то - по собственной вине.

— Хочется жить нормально, как вырос, как привык, поэтому и поддерживаешь себя. Ну, немногим это удается, поэтому люди падают, а подниматься немногие хотят. Ну какой может быть сон или состояние человека, который в холодах, недостройках, этих гаражах, подъездах? Это эти люди, которые не хотят подниматься.

Хочется жить нормально, как вырос, как привык, поэтому и поддерживаешь себяКак бы их не просили, у нас же есть свободные места, но люди не идут и рассказывают небылицы, они ж тут никогда не были, они понятия не имеют, что тут, как тут. Зачем вы еще их больше унижаете? Пусть поднимаются! Не надо их баловать, чтобы носить им прямо супчики, пусть люди поднимаются. А они не хотят, так что пусть поднимаются и приходят к нам.

Однако в Доме социальной заботы есть и улучшенные условия - так называемый социальный отель на 18 мест, которые обустроены по блочной системе. Здесь уже бездомные могут находиться круглосуточно. За это они платят 18 гривен в день, рассказывает заместитель директора Дома социальной заботы Виктория Селиверстова:

— Туди потрапляють люди, які пройшли певну соціальну адаптацію, тобто або працюють, або отримують якісь допомоги.  Щоб потрапити до соціального готелю, є черга, в яку записуються. Термінів перебування немає, тобто, доки людина не вирішить свою проблему, вона може залишатися в соціальному готелі. Але за умови того, що вона не буде порушувати регламент - зловживати алкогольними напоями.

С ней мы поднимаемся к так называемой социальной гостинице.

— І така тут кухонька, де вони мають можливість приготувати, - водит меня по комнатам Виктория Ивановна.

— Да, только дружненько жить, с любовью, - тогда можно выжить, - улыбается нам пожилая женщина в платке.

Фото: EPA

По ее словам я догадываюсь, что она очень набожная. Старушка следует за нами по коридору между комнатой и кухней.

— Смотрите, чтобы ничего там не “сбежало”, - советует Виктория Ивановна той, когда мы проходим мимо кухни.

Чтобы пообщаться с жителями социальной гостиницы, я остаюсь с ними в женской пятиместной комнате. Однако старушка отказывается и просит поговорить со мной другую женщину в возрасте, которая только начала есть. Раисе уже 68. На мой первый вопрос, сколько она уже здесь живет, женщина сразу начинает плакать.

— Раиса, ну не плачь, ну скажи! - уговаривает ее другая женщина.

— Второй год здесь…

Из ее отрывчатых слов, которые перебиваются плачем, понимаю, что каким-то образом она потеряла квартиру в Киеве после смерти матери восемь лет назад.

— Где я только, где я только… Это только Господь знает, где я только [не] была, спала и в общественных парадных, потому что… Ой, это не то слово…

Хотя Раиса на пенсии, но подрабатывает консьержкой в многоквартирном доме. На следующий день она выходит дежурить на свою двухдневную смену, куда приглашает меня на чай. Она вспоминает, что у нее есть дочь, однако общается та с Раисой только тогда, когда наступает время выплаты пенсии.

— Это не жизнь. Я не думала вообще, что я сюда попаду. Уповаю только на Господа и хочу, чтобы хоть что-нибудь, хоть масенькую…  

Это не жизнь. Я не думала вообще, что я сюда попадуХоть это есть, слава богу, но все равно нужно, чтобы свое жилье было. Чтобы кроватка стояла, столик, кроваточка - и все, больше ничего не хочу.

Однако подобные истории не очень типичны среди бездомных. Как правило, если они осели в определенном районе, то пытаются там и оставаться. В частности, и потому, что у них не всегда чистая одежда, из-за которой могут не пустить, например, в маршрутку.

Поэтому город рассматривает возможность создания подобного учреждения и на Левом берегу, однако пока это существует на уровне идеи. Директор Департамента социальной политики Киевской городской государственной администрации Юрий Крикунов уверяет, что не всегда проблема социально незащищенных слоев не решается, потому что власть ими не занимается:

— Той центр, який є на Солом’янці, весь час “торпедується” добропорядними громадянами і мешканцями, яким не подобаються таке сусідство. Особливо, коли починається пік, починається сезон холодів, ми отримуємо дуже багато звернень про те, що цей заклад заважає добропорядним мешканцям спокійно мешкати у своїх будинках.

Однако еще одним вариантом, чтобы не замерзнуть от холодов, для бездомных являются стационарные пункты обогрева. По словам Юрия Крикунова, их будет около 16-ти и открывать их будут, например, в ЖЭКах. Он заверил, что в случае необходимости они будут работать круглосуточно.

Чиновник рассказал, что окончательное решение о том, что такие пункты обогрева будут открыты постоянно, будет принимать или специальный штаб в городе, или те, кто отвечает за эти пункты на местах.

Однако со стороны волонтеров в прошлом году было немало нареканий насчет их работы. По словам главы Общины Святого Эгидия в Киеве Юрия Лифансе, эти пункты обычно работали с 9:00 до 18:00, в пятницу - короткий день, а по выходным они вообще были закрыты:

— Ці пункти обігріву не потрібні в день, вони потрібні тільки вночі, де все залежить від особистого ставлення. В минулому році були пункти обігріву, в яких грітися можна в присутності поліцейського та швидкої допомоги. Це як? Навіть якщо в розпорядженні вказано, що пункти обігріву цілодобові, вони не працювали в такому режимі. Це гра в кішки-мишки. Ми минулого року перевіряли ці пункти обігріву, але ми це робимо не щоб критикувати владу, це питання життя і смерті наших друзів.

Фото: EPA

Ми їх потім ховаємо, ми стоїмо біля їх гробу і плачемо біля них, тому зробити місце, де вони б могли переночувати - це важливо для нас. Мій друг минулого року помер вже в березні; я бачив, як його витягали з підвалу, він не достойний був того, щоб помирати в таких умовах. Він повинен був померти в лікарні, якщо навіть він був хворим. Це норма життя, це не щось неймовірне.

 

Часть III. Семья, речушка, женщина и огород

 

Центральный железнодорожный вокзал в Киеве, - как магнит для бездомных. Несколько десятков лет назад они спокойно спали в залах ожидания между пассажирами, а теперь это не так просто - охранники уже этого не позволяют и выгоняют из здания вокзала. Однако возле него в течение нескольких лет существует ночлежка для бездомных от Всеукраинского благотворительного фонда Деполь Украина.

Сразу найти ее вечером пятницы в конце улицы Жилянской для меня оказалось не так просто, пришлось побродить возле трамвайных путей, бетонных заборов и автомастерских. Уже в самом СТО его работники мне четко указали, что до ночлежки для бездомных мне осталось около 200 метров. Я догадалась, что уже на месте, только после того, как в окне одного из неприметных маленьких зданий увидела двухъярусные кровати. На дверях ночлежки прописаны правила для тех, кто собирается здесь ночевать. Среди них - быть трезвым.

Открываю дверь и попадаю в небольшую комнату с не очень высоким потолком; скамьями, на которых сидят несколько человек. У порога сразу замечаю чистого, выбритого мужчину в костюме, который ходил по помещению с чашкой в ​​руке. Он спросил, не из социальной службы ли я. Услышав, что нет, он разочарованно пошел в комнату с кроватями.

С руководителем филиала Всеукраинского благотворительного фонда Деполь Украина в Киеве Дмитрием Опалевым, который сегодня дежурит в ночлежке, мы общаемся в комнате охранника, чтобы ему было удобнее смотреть, кто заходит в помещение. Во время разговора бездомные порой отвлекают его просьбами и вопросами, можно ли взять скотч или включить телевизор. Дмитрий рассказывает, что ночлежка открывается в восемь вечера, и до десяти часов идет прием посетителей:

— Щоб випрацьовувалися певна дисципліна, що не так, як хто захотів, так і прийшов, а також дисциплінувати цих людей. О шостій годині ранку - підйом, і о сьомій всі покидають приміщення.

Он показывает на график на стене. На нем ручкой записано количество людей, которые приходили к ним каждый день в течение прошлого года. Дмитрий Опалев рассказывает, что наибольшее количество людей обращается именно зимой.

Вспоминает, что однажды им пришлось разместить в нескольких комнатах 96 человек. В отличие от ночлежки на Суздальской, здесь можно переночевать бесплатно. Ранее в комнатах были только стулья и скамьи.

— В цьому році ми поставили ліжка і перейшли на іншу форму роботи. До цього ми пускали всіх. Як показує практика, нібито ми робимо добру справу, але в той же момент ми просто цих людей робимо такими лінивцями, - вони не хочуть працювати і займатися собою, тому що вони знають, що їм безкоштовно дадуть гарячий чай, якісь теплі речі і місце, де переночувати. То навіщо їм йти напрягатися і шукати якусь працю? Вони звикли до такого способу життя. Тому ми вирішили з постійними відвідувачами підписати формальну угоду: там прописано, що людина повинна притримуватися певних правил, протягом трьох місяців знайти собі роботу або зняти квартиру (чи хостел).

Если человек этого не выполнит, то этот формальный договор с ним расторгнут, то есть его будут пускать в ночлежку, но он не будет иметь спального места, которых на Жилянской примерно тридцать. Из тех, кто сейчас спит на кровати, примерно половина уже действительно устроилась на работу, в основном дворниками. Дмитрий повторяет, что не верит, что в Киеве нельзя найти работу.

Фото: EPA

— Обурює те, що коли ці люди отримують все безкоштовно, вони не цінять навіть ті приміщення, в яких вони знаходяться. Елементарно, навіть, вам скажу, - умивальники, де ви ходите вмиватися, туалетні кімнати, - просто не цінять. З них більшості байдуже - сьогодні він тут, завтра там, як кочівники, - жалуется Дмитрий Опалев. - Більшість цих людей, які приходять, вони нічого не хочуть змінювати, їм подобається такий образ життя, не хочуть брати відповідальності. Більшість з них алкозалежні, які зранку покидаються і думають, де б піти похмелитися. Тому ми поставили ці ліжка. І [потрібно] показати тим людям, що якщо ти хочеш хоч щось змінити, на маленьку сходинку піднятися вище, ти можеш спати на такому ліжку. Але ти повинен хоча б поставити перед собою якусь ціль наймінімальнішу - “я піду завтра, просто зароблю, але чесно, хоча б 50 гривень”. А так, коли ти людину питаєш: "Де ти себе бачиш через два тижні?" - вона нічого не може сказати. І навіть тут такі люди ходять, яких я знаю з 2015-го, і в них нічого не змінилося. І саме це обурює, - те, що це молоді люди, не старі, 30-35 років.

Руководитель филиала Всеукраинского благотворительного фонда Деполь Украина в Киеве Дмитрий Опалев говорит, что не все те, кто приходит в ночлежку на Жилянской, 97, не пытаются улучшить свое положение, но таких среди всех их клиентов единицы. Дмитрий идет разливать чай бездомным.

Я тем временем отыскиваю того опрятного пожилого мужчину, которого встретила здесь. Оказывается, его зовут Владимир, и он тут живет течение нескольких месяцев.

— Любые платные хостелы - это не по карману пенсионеру и инвалидам. Естественно, остается только вот эта вот ниша, которая функционирует благодаря вливаниям церкви.

Мужчина рассказывает, что его дом в частном секторе на улице Отто Шмидта незаконно разрушили под строительство многоэтажек, но почему-то он видит в этом сознательный "геноцид русскоязычного населения в Украине".

Говорит, что здесь, на Жилянской, он ночует; а днем ​​ходит по архивам, чтобы найти все документы по своим родственникам-полякам. Он это делает, чтобы в будущем получить карту поляка. Еще один выход из сложившейся ситуации он видит в получении российского гражданства через воссоединение с семьей, часть которой остается в Российской Федерации.

Пытаюсь с разговоров о политике переключить мужчину на обсуждение его обычной жизни. Однако, как только он отвечает на один вопрос о его заработке, его все равно "заносит" на политические темы.

— Пенсия и, если откровенно, иногда удается где-то что-то подзаработать. Это нерегулярные заработки, где что-то кому-то помог, - 50-100 гривен, но это не деньги.

Опалев приглашает в комнату одного из бездомных - мужчину по имени Сергей, который приходит сюда уже много лет. Однако его внешний вид разительно отличается от моего предыдущего собеседника: сломан нос, шрамы вдоль лица и на голове выдают то, что Сергей неоднократно дрался.

Стойкий запах перегара от него также подтверждает мои догадки о том, что человек злоупотребляет алкогольными напитками. Разговаривать со мной у него нет большого желания, но он это делает только из уважения к Дмитрию Опалеву. Он рос в интернате на Винничине, недолго работал в трамвайном депо в Виннице, впоследствии приехал в Киев.

— Приїхав сюди в 2007-му, - начинает рассказывать Сергей. - А так, що я робив?.. Крав, бив людей (ну і мене били, єстєственно).

Що я робив?.. Крав, бив людей

Он не скрывает, что иногда ему приходится искать пищу в мусорных баках. Также он питается на благотворительных обедах для бездомных - мужчина знает время и место, куда определенные организации привозят горячую еду. Иногда Сергей ночует прямо на улице, под балконами. Мое замечание, что он сейчас может замерзнуть на улице, его удивляет:

— Ну і шо? Знаєте, скільки сьогодні зранку я бачив - валяється їх? Я пока на вулиці, під’їзд… Як зайти. Зараз не дуже стали люди, бо поприїжджало цих переселенців, їх тоже стало [більше], плюс стали боятися, чого в під’їзді. Раніше легше було. Зараз всі голодні - крізис.

Сергей рассказывает, что ему сейчас тяжело на вокзале, потому что охранники оттуда выгоняют. Он и сам признается, что старается держаться подальше от железнодорожного вокзала, но когда туда все же попадает, все это может заканчиваться, как он говорит, "плохими историями":

— От я йду, розумієте, вони вже по другій формі, - раніше були далматинці (в п’ятнистій формі), зараз в чорній. Вони мене знають і просто говорять: "Серьога, не задержуйся і лупи отсюда!". Но я можу проскочить, мені по барабану, - сьогодні був, вчора був, напиться завжди там можна, і це закінчується дуже погано. Для мене - десь впав, заснув, тому що я буду вже неадекватний. Просто, якщо в нас команда збереться, то тоже йду, як говориться, стаєю на охоту.

Фото: EPA

— На охоту, - що ви маєте на увазі? Крадіжки, що саме?

— Як получиться. Мені гроші потрібні, а які вони будуть - це вже друге діло.

На мой вопрос, пытался ли он устроиться в Киеве, он улыбается. У него была попытка поработать разнорабочим в зоопарке, однако хватило его ровно на один день:

— Ну, то само, що я получаю 350 гривень там - там надо вкалувати, ще й під контролем був. Мені це не подобається. 350 гривень - це що таке щас? Якщо я, нічого не роблячи, можу на вулиці мати то саме і наїжений буду, випивший, з куривом і всім, ніхто мені мозги не буде компостіровать, і я не буду себе відчувати дебілом.

Сразу он не может четко вспомнить, сколько ему лет - 34 или 35. На будущее у него конкретных планов нет.

— Як бог дасть… Хочеться, конєшно, нормально, блін. Тут половина такого хочуть.

— Що для вас “нормально”?

— Просто, щоб ніхто не трогав, - десь якусь сім’ю, річечка, нормальна жінка, та даже в городі колупатися, і щоб ніхто мене не знайшов. Вот і всьо.

Хочу, щоб ніхто не трогав, - десь якусь сім’ю, річечка, нормальна жінка, та даже в городі колупатися, і щоб ніхто мене не знайшов

Уже на следующий день я еду на Подол. Каждую субботу возле Житнего рынка волонтеры группы Помоги бездомному раздают горячую еду, теплую одежду и даже талоны на недельное проживание в городской ночлежке для бездомных на Суздальской 4/6.

Опять, как и несколько дней назад, на благотворительных обедах вижу немало пенсионеров, которые имеют крышу над головой, но все равно приезжают сюда поесть. Формируется несколько очередей - сначала можно получить чай, который готовят на огне; затем - теплую гречневую кашу с салатом и печенье.

Волонтеры рассказывают мне, что сами бездомные говорят, что скоро их будет приходить сюда меньше - они понимают, что не все переживут зиму. Некоторые, чтобы спастись от холода, ездят ночами на электричках, пересказывают истории бездомных волонтеры.

Сначала опрятный вид Андрея - одного из посетителей обеда - меня сбивает с толку, и я принимаю его за малообеспеченного человека. Он пришел сюда в основном для того, чтобы его фамилию внесли в список людей, недельное проживание которых оплачивают благотворители.

Когда мужчина видит мой микрофон, он улыбается и говорит, что мы с ним коллеги. Ранее он работал на радио, сам он инженер. После развода жена продала квартиру и уехала из Украины. На Суздальской он уже более двух лет. Несмотря на это, он пытается держать себя в нормальном виде.

— А что, я должен унизиться? Я “не из той оперы”. Я могу, умею работать, но не могу, потому что мне не дают возможности работать.

Чтобы купить сигареты и еду, он ремонтирует технику и продает ее. По его словам, в постоянной работе по специальности отказывают из-за его возраста - ему 61 год.

— Меня никуда не берут, я старый уже, хотя я профессиональный наладчик, я многим молодым могу дать такую фору. Но не берут. Вот здесь - вот, за перекрестком, - колл-центр. Только посмотрели на меня, со мной даже разговаривать не стали. Директор говорит: "Что это за дед сидит?".

Среди пришедших сюда поесть, вижу бездомного Вячеслава. Мужчина соглашается пообщаться, но без фотографирования. Бездомным 50-летнего мужчину можно назвать условно. Он говорит, что у него есть квартира на Оболони, но он там не был уже много месяцев. Вообще на улице, по его словам, он оказался, потому что ему "захотелось романтики". Вячеслав говорит, что из района в район не переезжает, а находится постоянно только на Подоле. Спит мужчина в переходах у выходов из метро.

— Прогоняют везде, но есть одно "но", - отвечает мне Вячеслав. - У меня мозги сработаны так: ложусь спать и просыпаюсь до того, как [прогонят]. Просыпаемся раньше, около шести часов. Уходим на Фроловский монастырь, а остальных людей иногда водой поднимают. И, можете представить, по такому морозу - мокрым, весело?

Фроловский монастырь - это не случайное место. Там Вячеслав зарабатывает себе на жизнь.

— Попрошайничаю, на еду хватает. Других вариантов нет. Вот, например, на Фроловском я сейчас зарабатываю деньги себе на дорогу, чтобы на Бортничи уехать. Я уже половину денег заработал, я просто не знаю, сколько стоит маршрутка.

Фото: EPA

Он рассказывает, что к нему и его товарищам в церкви подошла женщина, которая предложила поехать к одному монастырю под Киевом. Там можно будет и работать, и жить. Незнакомое место от незнакомых людей его не пугает - на это он отвечает, что он афганец и ему все равно. Мужчина спокойно говорит и о насилии на улицах, которое видит, - по его словам, недавно одного бездомного, которого звали Дмитрий, забили палками ни за что.

— Зима есть зима, а там предлагают условия. Так лучше мне поехать на эти условия, чем зимовать на улице. Тем более, нам сказали, что там батюшка дает одну пачку сигарет на два дня, только нельзя пить. Вот поэтому я туда хочу поехать - бросить пить. Курить там можно, работать, там коровник есть. Я думаю, что не зря туда поеду, хотя я перезимую там, и кормят там, и все. Пить брошу наконец-то, потому что гулять хорошо, а не гулять - это тоже неплохо.

Во время нашего разговора подходит его очередь.

— Вот сейчас покормят, - и опять пойду работать. А шо робить? -  отвечает мужчина и медленно идет к котлу с горячим чаем.

 

Ирина Лопатина / Радио НВ

Журнал НВ
по специальной цене

Подписка на журнал Новое Время до конца декабря дешевле на 100 грн! Подпишитесь сейчас на 12 месяцев всего за 559 грн.

Оформить подписку
Ukraine-2020

Читайте срочные новости и самые интересные истории в Viber и Telegram Нового Времени.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

События ТОП-10

опрос

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: