Голландские высоты

Нидерландское правительство начинает охоту на транснациональные компании, привлекая их в свою страну. Главная ставка на компании, покидающие Великобританию

Александр Пасховер

Нидерландский историк, философ Харри ван ден Бау­хаузен указал НВ на вполне очевидный, но едва заметный факт. В Северной Европе началась борьба за британское наследие. Так называемый брэксит, выход Великобритании из Европейского союза, заставил волноваться весь бизнес: как крупные корпорации, так и офисы среднего размера.

У них нет желания покидать ЕС. И потому такие гиганты, как Panasonic, Sony, Discovery, Bloomberg, Tradeweb, японский банк Norinchuchin, Европейское медицинское агентство и многие другие, базировавшиеся в Туманном Альбионе, готовятся к переезду на континент. А вот куда именно — во многом зависит от политики правительств, которые пытаются заманить корпорации в свои страны.

Доктор Баухаузен рассказывает, что Нидерландское агентство иностранных инвестиций (NFIA), подведомственное Министерству экономики и климата, силится уговорить британские, американские, азиатские компании перенести свое производство в Нидерланды. В настоящее время идут переговоры более чем с 250 компаниями. “Но NFIA приходится конкурировать с Германией, Францией и Люксембургом, которые также пытаются получить пользу от брэксита”, — замечает Бау­хаузен.

Для победы в этой открытой конкуренции у Нидерландов есть ряд заметных экономических и стратегических преимуществ. В свежем Индексе глобальной конкуренции, который ежегодно готовит Всемирный экономический форум, Нидерланды входят в топ-4 из 137 замеряемых рынков мира.

С небольшим перевесом впереди только Швейцария, США и Сингапур. “Нидерланды являются мировым лидером в управлении водными ресурсами, — довершает картину совершенства Рини Бус, руководитель отдела экономики посольства Нидерландов в Украине. — Как морские инженеры мы преуспели в судострое­нии — от вспомогательных судов до суперъяхт”.

Не факт, что именно это влечет британских “беженцев” в Нидерланды. Но совокупность всех экономических, политических, географических и даже исторических факторов с необычайной силой манит мировой капитал в эту уютную область Северной Европы.

Десятка самых быстрорастущих компаний Нидерландов со всей очевидностью характеризует состояние голландской экономики. По данным исследовательского центра Erasmus University Rotterdam, на первом месте среди быстрорастущих оказалась самая молодая компания Нидерландов — сеть онлайн-супермаркетов Picnic. За три года число работающих в компании возросло более чем в полтора раза, почти на 1,7 тыс. человек.

За ними в списке — группа по доставке продуктов питания Takeaway, на третьем месте — косметическая компания Rituals. А вот как выглядит следующая за ними семерка смелых: Action (дисконтная торговля), Young Capital (трудоустройство), Elastic (производство программного обеспечения), Coolblue (продажа бытовой техники и электроники), Calco (IT-сервисы), Adyen (платежная система) и BasicFit. Иными словами, клиентоориентированные бизнесы.

Любопытно, что исследователи ранжировали все эти компании по числу открывшихся новых рабочих мест. Предпосылки для возникновения вакансий на новых рынках — это и есть самое главное мерило и смысл экономической политики любого государства, даже такого сытого, как Нидерланды.

Но кроме внутренних ресурсов у голландского правительства появился и ресурс внешний, чтобы бизнес продолжил множить вакансии и заманивать инвестиции. Речь идет о потенциальном, да и уже осуществляемом массовом исходе бизнеса из Великобритании. Всему причина так называемый брэксит — затянувшийся, но очевидно неминуемый выход Объединенного Королевства из ЕС. Что, как надеются англичане-потребители, облегчит им жизнь, и что, как страшатся англичане-производители, негативно скажется на их деловой активности, затруднив работу с контрагентами в ЕС.

“Мы видим много нервозности среди компаний, зарегистрированных в Великобритании. У многих из них есть связи с Нидерландами, мы ведь соседи. Конечно, мы пытаемся предложить этим компаниям что‑то, чтобы заинте­ресовать их в перенесении бизнеса на территорию Нидерландов”, — говорит Эдвард Хукс, посол Нидерландов в Украине. Добавляя, что в его стране предусмотрены теплый бизнес-климат, налоговые стимулы, обеспечена прозрачность и легкость ведения любого вида арбитража.

Нервозность перспектив брэксита возникает не только у британцев. Все страны Содружества так или иначе втянуты в этот бракоразводный процесс. Отсюда и всеобщий интерес к происходящему.

Как поясняют НВ в украинском посольстве в Нидерландах, для голландцев Великобритания является самым большим рынком после Германии и Бельгии. Товарный экспорт Нидерландов в Объединенное Королевство превышает 23 млрд евро. Это свыше 3 % голландского ВВП и около 218 тыс. рабочих мест в Нидерландах.

По оценке немецкого аналитического центра Bertelsmann Stiftung, выход Великобритании из ЕС без каких‑либо соглашений нанесет удар по Нидерландам. Потери страны составят до 3,2 млрд евро в год.

Но вот брэксит, обеспеченный договоренностями, будет более благоприятным для Нидерландов. Тогда ущерб ограничится 1,75 млрд евро в год, или 103 евро на человека в год, согласно данным аналитического центра.

Ввиду чувствительности этой темы правительство Нидерландов постоянно обновляет информацию у себя на страничке government.nl/topics/brexit. Вот одно из свежих сообщений данной рубрики: “Что бы ни случилось, брэксит будет иметь последствия для предпринимателей из ЕС, ведущих бизнес с Великобританией, поэтому обязательно подготовьтесь к максимально возможному результату”.

Несмотря на эти тревоги, голландцы в ожидании чуда. Они хотели бы заполучить компании, которые уходят из Британии. В украинском посольстве в Амстердаме рассказывают НВ, что согласно анализу Rabobank, брэксит станет окном возможностей для голландских фирм. Например, возрастут торговые затраты между ЕС и Великобританией. Нидерланды автоматически станут более привлекательным торговым партнером для других членов Содружества.

Преобразователи государства руководствуются неолиберальной повесткой дня: вера в рыночные механизмы, приватизация, децентрализация
доктор Харри ван ден Баухаузен

Брэксит также стимулирует финучреждения, работающие сейчас из Лондона, пере­ехать в Нидерланды. Еще осенью 2017‑го Royal Bank of Scotland сообщал о заинтересованности в переносе своей штаб-квартиры в Амстердам. Аналогичные планы озвучивали японская Mitsubishi Financial Group, американская Tradeweb и MarketAxess.

Брэксит приводит в движение Европейское агентство медицинских препаратов (EMA). В мае 2019-го компания из английской столицы переместится в голландскую. Доктор Баухаузен подводит промежуточный итог, демонстрирующий нарастающий темп смены юрисдикции британской на юрисдикцию Нидерландов.

В 2017 году в Нидерланды переехали 18 компаний, в 2018‑м — уже 372. Еще 250 сейчас ведут переговоры с нидерландским правительством и, скорее всего, в большинстве случаев последуют примеру уже бежавших на континент фирм. Среди тех, кто решает задачу о перемещении центральных офисов в новую страну, — Channel, Bloomberg, Sony. Рано радоваться, говорит Баухаузен. Не факт, что все эти перемещения создадут в Нидерландах рабочие места.

В подтверждение он цитирует руководство Sony, которое объявило, что переместит свою штаб-квартиру в Амстердам лишь на бумаге. 900 ее сотрудников остаются в Великобритании. “Для меня неясно, какое количество этих перемещений будет лишь на бумаге и сколько из них являются реальным перемещением физических нагрузок и инвестиций”, — резюмирует собеседник НВ.

Тем не менее Нидерландское агентство иностранных инвестиций прилагает сверхусилия, чтобы убедить бизнес быть решительным. Одна из таких мер — планы правительства по снижению налогов на выплаты дивидендов. Скорый отказ от такой фискальной льготы доктор Баухаузен называет “великой политической драмой”. И замечает, что правительство отказалось от своих же предложений после того, как британо-нидерландский гигант UNILEVER передумал объединять свои штаб-квартиры (Лондон и Роттердам) в Роттердаме.

Так или иначе признаки экономического здоровья притягивают в страну капитал таких же здравствующих экономик, что создает предпосылки для самых необычных сделок. Одна из них, самая свежая, состоялась в конце марта 2019‑го.

За сумму 1,4 млрд евро шведской инвестиционной группе Heimstaden перешли в управление более 9,5 тысячи частных домов в Нидерландах. Таковы условия сделки с другим крупным игроком рынка — британской ИК Round Hill Capital. В этот портфель входит 12,3 тыс. арендуемых объектов, 77 из которых коммерческие, 2,1 тыс. — парковочные места, свыше 560 — подсобные помещения и хранилища.

Это самая крупная сделка по количеству объектов в истории становления нидерландской недвижимости. Дома приносят ежегодный доход от аренды в 76 млн евро. Это не первая сделка шведов в Нидерландах. Но именно после нее Heimstaden становится здесь третьей по размеру компанией, владеющей и управляющей недвижимостью стоимостью более 9 млрд евро.

Высокий уровень экономического развития позволяет Нидерландам стимулировать развитие рынка недвижимости. Например, за счет отсутствия налогов на проценты, получаемые по ипотечным ценным бумагам. Это во многом благоприятно влияет на состояние как отдельных голландцев, так и всего рынка недвижимости.

Кристиан Фладеланд, IT-директор шведской компании, на радостях сообщил, что в октябре 2018‑го, после первого приобретения на рынке недвижимости в Нидерландах, его компания посвятила себя поиску новых потенциальных объектов для покупки. И вот результат: “Этот портфель дает нам уникальную позицию со значительным влиянием на очень благоприятный рынок жилья с сильными макроэкономическими показателями и значительным дефицитом жилья на национальном уровне”, — резюмирует Фладеланд.

В сентябре 2015‑го король Нидерландов Виллем-Александр объявил о конце эпохи государства всеобщего благосостояния. На его обломках монарх предложил построить “общество активного участия”. Его суть — сокращение социальных расходов государства и повышение ответственности граждан за собственное благосостояние.

Ежегодная тронная речь короля перед парламентом представляет планы правительства. По сути, ее пишет премьер-министр, в настоящее время это Марк Рютте. Так что предложения покончить со стратегией “всеобщего благосостояния” и перейти в режим “общества участия” это не королевская прихоть, а новый курс действующего правительства, созданного коалицией четырех партий из тех 13, что заполняют нижнюю палату.

Доктор Харри ван ден Баухаузен разъясняет НВ, что означает эта игра королевских слов. Государство всеобщего благосостояния меняет свой характер. Система, в которой социальные законы защищают население от социальных рисков, таких как болезни или безработица, все еще существует, но она становится строже. Например, дома престарелых закрываются. При необходимости местные власти могут оказать материальную помощь, например, для покупки предметов личной гигиены. Люди с ограниченными возможностями больше не должны работать в защищенном режиме, а в зависимости от их способностей смогут получить еще один шанс на рынке труда благодаря переподготовке или дополнительному обучению. Кроме того, вводится студенческий кредит. Ученье — это, конечно, свет. Но платить за него придется самому.

“Преобразователи государства “всеобщего благосостояния” в “общество участия” руководствуются неолиберальной повесткой дня: вера в рыночные механизмы, приватизация, децентрализация, — поясняет Баухаузен. — Граждане рассматриваются как самостоятельные ответственные клиенты, государственные службы работают по бизнес-модели”.

Он говорит, что правительство объявило голландцам, что они должны не полагаться на роль государства, а активно использовать свою личную сеть — семью, друзей, соседей — для оказания неформальной помощи во всех сферах общественной, деловой и политической жизни страны.

Чтобы понять, куда движутся Нидерланды, достаточно присмотреться, откуда они вышли. В послевоенные 50‑е годы при международной поддержке, преимущественно США, и собственными силами страна вышла из кризиса и перешла к стремительному экономическому росту. А в 1959‑м голландцам и вовсе улыбнулась удача. Они открыли крупное месторождение углеводородов в акватории Гронингена.

Приток инвестиций в инвалюте многократно умножился. Национальная валюта укрепилась. Это было хорошо для импортеров, но не очень комфортно для внутреннего производства, так как сделало гульден весьма дорогой валютой. Еще хуже было такое положение для экспортеров.

Сверхдоходы от добычи и международной торговли энергоносителями привели к перемещению ресурсов из обрабатывающего сектора в сырьевой, где, как правило, невысокая добавочная стоимость. В 1970‑х рост производительности голландского рабочего замедлился. Сначала вдвое, затем втрое. Всеобщее благо переросло в ресурсное проклятие.

Тогда же журнал The Economist все эти неблагоприятные тенденции обозначил понятием “голландская болезнь”. Преодолеть ее неблагоприятные последствия помог резкий поворот всего капиталистического мира вправо. Он заключался в приватизации голландских госпредприятий, сокращении госрасходов. Наибольшую роль стал играть мелкий и средний бизнес. Доля крупных корпораций и государства сжалась. Трехкратный рост активности на фондовом рынке привел в движение финансовые рынки.

Лучше всего ситуацию в Нидерландах характеризует распространенная в этой стране поговорка: “Бог создал землю, а голландцы — Голландию”.