Очень меланхоличные. 11 осенних по духу книг
Пришло время рассказать о книгах, которые я прочитала в сентябре
В сентябре читались чрезвычайно меланхоличные, осенние по вайбу и по духу книги, а еще книги о книгах.
Где жизнь зеленее, Грейн Мерфи, издательство Ще одну сторінку
7 из 10
Слово, которое точно описывает эту книгу — «вялая». Событий в ней почти не происходит. Главные героини слоняются по дому, погружаются в воспоминания, с ним связанные, и все время ворочаются. Вот и весь сюжет. Живут себе три бывшие школьные подруги, которые десятилетиями не общались. Две остались в родном городе, третья достигла карьерных успехов и живет с семьей в мегаполисе. Так случилось, что одна из подружек, почти медсестра по специальности, стала сожительницей-сиделкой отца другой подруги, той самой успешной из троицы (и так упорно пытается доказать, будто «мы были друг другу друзья, не более», что начинаешь сомневаться в ее словах). Вокруг этого умирающего отца и плетется раздражающий бездейственный сюжет, когда взрослые женщины почему-то неспособны принять факт, что детские дружбы на то и детские, что не длятся всю жизнь — и это нормально! Да, средний возраст: это болезни родителей вперемешку с трудностями взросления собственных детей, когда опыт прожитых лет кратно умножается на усталость и потребленный алкоголь, потому что наступает время прощаться с мечтами детства и юности, которые не осуществились и уже не осуществятся. Но средний возраст — это и про зрелость, про наращенный панцирь жизненной мудрости, а не про «а ты мне не звонила, а ты мной не интересовалась, а я такая, а ты вот так мне!» Книга о неумении коммуницировать — ни со взрослыми в своем окружении, ни с собственными детьми.
Память об отбытии, Абдулразак Гурна, издательство Komubook
7 из 10
Книга, которая учит: из беспросветной бедности надо выкарабкиваться, вырываться любой ценой. Кровью, потом, тяжелым трудом, поиском малейшего шанса вырваться из «ведра с крабами», которые тянут тебя на дно. Не тешиться иллюзией «бедно, зато честно». Потому что бедность — это насилие. Это темнота. Это отчаяние. И рано или поздно она сломает позвоночник даже самому вдохновенному умнику с мечтами и амбициями. Не скажу, что книга какая-то уникальная: вспомнились сразу Семья в огне (гораздо интереснее, кстати), Девушка, женщина, другая, даже книги Элиф Шафак.
Очень люблю книги, которые дают мне ключи к тайным дверцам любимых текстов
Кенийский подросток Гасан живет в нищем портовом городке. Бедность здесь вонючая, насильственная, страшная и просто убийственная. Окончив школу, Гасан отправляется по приглашению богатого дядюшки в Найроби, надеясь, что тот сможет ему помочь и оплатить обучение в университете — в свое время тот присвоил наследство своей сестры, матери Гасана. Но по приезду Гасан прозревает: бедность обидна, но богатство, умноженное на невежество и насилие — еще страшнее. В общем это история не об одном конкретном мальчике, не об одной конкретной семье, а об общественном договоре и определенной системе, которую не сломать «об колено» одними лишь мечтами о высоких материях и образовании. Остается только бегство. Остается только отбытие, что и является центральным событием книги и единственным шансом Гасана. Кстати, Память об отбытии — это дебютный роман автора, который в 2021 году получил Нобелевскую премию по литературе.
Лето, когда все случилось, Ибен Акерли, Видавництво Старого Лева
7 из 10
Люблю современные детские книги, в которых герои живут не в «капсуле счастливого детства», а полноценной жизнью, в которой то и дело отражаются семейные неурядицы, жизнь взрослых и собственное желание поскорее понять, как устроен мир (конечно же, набив шишки). Но, честно говоря, немного раздражает определенная ангажированность современной европейской «дитлит»: такое впечатление, что такие книги ни в коем случае нельзя писать, минуя темы инклюзии, плохого или хорошего отношения к иммигрантам (обязательно с Ближнего Востока, предельно «угнетенных других» и «иных», и никогда не из более близкой Европы), разведенных родителей (за последние годы я едва могу вспомнить хоть одну книгу, в которой родители героев не были бы разведены и не имели бы новых партнеров и детей в других отношениях). Это новый канон и это хорошо, хотим мы того или нет. Но мало кто из современных авторов умеет аккуратно переплетать эти тропы, так, чтобы не отгоняло «дидактизмом», «пропагандой» и какой-то «пионерщиной». В этой книге все просто на грани. Главную героиню мама отправляет к бабушке на летние каникулы — потому что имеет на руках младенца от нового партнера. Бабушка, с одной стороны, очень крутая, бывшая военная репортерка, но из тех женщин, кто гордится тем, что выбрала в жизни себя, а не семью. Долгое время бабушка работала военкором в Афганистане, теперь радуется тихой жизни на крошечном хуторе. Ее ближайшие соседи — афганская семья, которой бабушка в свое время помогла сбежать оттуда во время войны. Ну и дальше уже сюжет можно не пересказывать, все и так ясно: толерантность, мир, дружба, жвачка, хорошие соседи, плохие соседи, бабушка должна была бы жалеть, что выбрала себя, а не семью. С одной стороны, книга очень хорошая, правильная, нужная, важная, мне и сюжет понравился, но детского в ней ничтожно мало, а вот грубо нарубленного поучительного — хоть половником ешь. Немного слишком.
Наши жены на дне морском, Джулия Армфилд, издательство Ще одну сторінку
9 из 10
Одна из тех книг, которые страница за страницей затягивают тебя в сюжет, и ты не заметила, как уже три часа ночи, а ты не можешь отложить книгу. История многослойная, как те океанические зоны — подождите, и вы погрузитесь вместе с главной героиней до самой глубокой, куда не проникает солнечный свет, где формы жизни совсем другие и иные, а «морская глубина — как дом с привидениями». Книга переливается и перетекает от реализма к научной фантастике, от глубокого символизма к пустоте, от истории проживания потери к конспирологической теории, а суть книги — скользкая и неуловимая, как медуза.
Мири и Лия — счастливые супруги, Лия — океанолог, Мири — специалист по грантовым программам. Лия отправляется в экспедицию на новом батискафе на три недели, но возвращается только через полгода и совсем не похожа на саму себя. Далее наступает время рефлексий — как для Мири, так и для читателя: почему Лия вернулась такой «другой» со дна морского? И вернулась ли? Или это такая попытка Мири прожить непоправимое горе? Или это то, что необратимо происходит с человеком, который заглянул в лицо самой большой тайне бытия? Что произошло с батискафом? Это было погружение? Брутальный научный эксперимент, спонсируемый безумными сторонниками конспирологии? Или это была мгновенная смерть? А, может, это все происходит в голове только одной из героинь, и все дальнейшие события — бред воспаленного мозга в результате приступа клаустрофобии и нехватки кислорода? Медленное прощание или медленное умирание? Или все проще: это воссоединение с безграничным океаном, из которого жизнь вышла и куда должна вернуться?
Комната Джованни, Джеймс Болдуин, издательство Книголав
10 из 10
Культовая книга, которая наконец вышла в украинском переводе (и недаром ее читают герои каннингемового Дома на краю света). На первый взгляд, это история несчастливого любовного треугольника. На второй — книга о побеге. От себя. От отца. От страны, которая не терпит твою гомосексуальность. От людей. От геев. От любимого. От любимой. Опять от себя. Главный герой все время убегает. И нет на то совета, когда то, каким ты есть — табу и преступление. Главный герой, американец, оказавшийся в Париже, однажды встречает парня-бармена — и то, что между ними вспыхивают искры страсти, очевидно даже для слепых. Джованни — красавец, гей, манипулятивный подонок и мизогин. Все это запретная, но блаженная любовь должна как-то уместиться в крошечную, заброшенную кладовку на окраине Парижа, где живет Джованни. Не имея пространства, не имея дыхания, любовь превращается в гниение. Печальная книга. Замечательная книга.
Письмо нерожденному ребенку, Ориана Фаллачи, издательство Анетты Антоненко
10 з 10
Книга-монолог, написанная полвека назад о том, что случается с женщиной, которая не хочет иметь детей, но под давлением общества, родных, друзей, церкви, врачей, начинает колебаться. Забеременев, главная героиня в конце концов решает оставить ребенка, прекрасно осознавая последствия. Книга — это внутренний разговор с плодом, нежелательным (первая реакция отца — накивать пятки и в злобной истерике требовать от женщины аборта), которому главная героиня рассказывает о мотивах своего выбора не в его пользу (она не замужем, и уже первая встреча с врачом наглядно демонстрирует ей, как будут относиться к ней и ее младенцу, — врач умышленно делает ей больно во время осмотра, даже медсестра презирает ее). Она честно рассказывает, в каком мире он окажется, если таки решит родиться: этот мир не является справедливым, не является честным, не является безопасным, героиня узнала это на собственной шкуре. На ее стороне нет никого, разве что подруга, которая сразу же была против этого ребенка (знала, что говорила, потому что имела несколько своих, конечно же, тянула на себе все — дом, детей, мужа) — и даже эфемерный нерожденный плод берется ей выговаривать и наказывать. Что уж говорить о людях, которые категорически осудили ее, будущую мать-одиночку, при этом твердя о том, как плохо повлияет ребенок на карьеру, на жизнь, на успешность, но — «сама во всем виновата». Изменилось ли что-то в сфере принятия обществом женской репродуктивной свободы и ее права на сомнения за последние пять десятилетий? Как по мне, прогресс незначительный. Мизерный.
Зайчик, Мона Авад, издательство Жорж
10 из 10
Ух, какая же эта книга крутая! Зайчик людям либо категорически не нравится, либо вызывает у них искренний восторг. К счастью, я среди тех, кто в восторге. Темная академия умноженная на черный юмор и ироничный стеб над писательским ремеслом. Но, честно говоря, мне история понравилась даже без всяких подтекстов и аллюзий, сама по себе, во всей своей причудливой сказочности.
Главная героиня, писательница, которая посещает университет и тамошний курс писательского мастерства, с завистью поглядывает в сторону когорты своих одногруппниц — четырех изысканных девушек, которые называют друг друга «зайчиками», ходят неразлейвода и яростно нахваливают произведения друг друга. Главная героиня их презирает, но при этом все готова отдать, чтобы приобщиться к ним. И на предпоследнем курсе ее мечта становится явью — «зайчики» приглашают ее на литературный Салон Непристойностей. Главная героиня (у нее, кстати, в книге очень много имен) колеблется: и пойти ужасно хочется, но и испортить отношения с лучшей подругой Авой ой как не хотелось бы. События салона запускают вереницу самых причудливых и странных событий, похожих на жгучий температурный сон: странно заплетенные косы, парни, у которых взрываются головы, удивительные напитки, пушистые зайчики, прыгающие по лужайке, кафе с мини-кексиками, полные карманы загадок и кровавые потроха по всему Салону. Короче говоря, такой себе Твин Пикс с привкусом сахарной пудры и в подтеках розовой глазури. Кстати, на днях вышла вторая часть, так что ждем перевод. Кстати, после Зайчика побежала и купила себе Лунного ребенка Кровли (потому что герои вспоминают эту книгу).
Причудливое и жуткое, Марк Фишер, издательство Контур
10 из 10
Увлекательное эссе британского писателя, который анализирует несколько знаковых произведений ХХ века, попадающих под обозначенные категории — причудливого и жуткого, и берется объяснять тонкую, но очевидную грань между ними. Честно говоря, аннотация к книге такая замудренная, что если бы я ориентировалась исключительно на нее, в жизни бы не купила это издание, тем более учитывая его цену и карманный формат. Но я очень люблю книги, которые дают мне ключи к тайным дверцам и секретикам любимых текстов. Как вот благодаря этому эссе я поняла, под каким еще углом можно и нужно читать Сияние Стивена Кинга. И на вес золота был разбор другой моей любимой книги, Пикник у нависшей скалы Джоан Линдси, и произведений Дафны дю Морье. Впрочем, здесь речь идет не только о книгах, но и о канонах мотрошно-причудливого, таинственно-загадочного и волнующего в целом — здесь и о музыке, здесь и о кино. Если после эссе вам не захочется срочно пересмотреть Твин Пикс, послушать The Fall, перечитать и прочитать Лавкрафта, Уэллса, Дика и, конечно, Стивена Кинга, перечитайте эссе еще раз.
Удивительные женщины у воды, Моника Фагергольм, издательство Книголав
10 из 10
Меланхоличная, очень красиво написанная книга с закольцованным повествованием (порядок изложения событий очень необычный, напоминает подгонку разрозненных кусочков лоскутного одеяла в узор, понятный только автору) о маленьком дачном сообществе и одном лете, изменившем не одну жизнь. Изменения происходят медленно, год за годом надвигаются на жителей, но с самого начала неотвратимы. Тревога и напряжение с первой страницы такие, что ожидаешь как минимум какого-то убийства или кровавой резни. Неспокойное повествование, дразнящее, пульсирующее и очень постфактумное: автор любит проспойлерить какое-то событие, а потом целую главу рассказывать, как же так произошло и почему. Соседи, любовники и любовницы, друзья и родственники, легкость бытия, его сложность, празднование дней Солнцестояния и детских дней рождения, разговоры, отрывки разговоров, подслушанное, услышанное, случайное — из этого исподволь сплетаются дачные лета. Три четверти книги читатель видит события в оптике маленького Томаса, который наблюдает за своей юной матерью и ее подругой, «удивительными женщинами у воды», последняя четверть — глазами подруги детства Томаса, немного дикой и нелюдимой Рене. Книга о развеянных чарах детства.
Лабиринты американского постмодернизма, 2 том, Максим Нестелеев, издательство Темпора
10 из 10
Поскольку за первым томом пришлось немного поохотиться и ждать, пока тот доедет, я решила начать читать со второго. И теперь у меня есть еще один любимый автор и еще одна любимая книга о книгах, читать которую — большое удовольствие. Есть литературоведы, которые пишут так заумно и самовлюбленно, что читатель невольно чувствует себя ничтожеством и полным невеждой, а есть люди, которые пишут о литературе так, что ты хочешь прочитать все до одной книги, которые рекомендует автор, а его собственную книгу заучить на память, ну или перечитать как минимум раз десять. Лабиринты — одна из таких. После Лабиринтов я решила дать еще один шанс Донне Тартт, потому что ее Маленький друг оттолкнул меня от остальных ее книг, как я думала, навсегда, и благодаря Нестелееву я все-таки хочу понять и Тайную историю, и Щигля. Не говоря уже о том, что весь список рекомендованной (и изданной Темпорой) литературы от Нестелеева я почти в полном составе поселила у себя на полке (не хватает Макелроя).
Завтрак с Борджиа, Ди-Би-Си Пьер, издательство Вавилонская Библиотека
100 из 10
Случайная книжная покупка — и такое сокровище! Давно меня так не цепляла страшная история. В принципе, еще на первых страницах мелькнула мысль о том, что произошло на самом деле, но то, насколько красиво, жутко и волнующе автор вышел на развязку, было высшим пилотажем.
Главный герой отправляется на научно-техническую конференцию, но погодные условия прерывают его путешествие: рейс отложен, место для ночлега находится только в отдаленном отеле, где ко всему еще и не работает связь. Тем временем главного героя ждет его любимая девушка, которую он уговорил тайком отправиться на эту конференцию вместе с ним — пусть они и взрослые люди, но все-таки он ее преподаватель, и вместе путешествовать им не положено. Главный герой оказывается в жутком отеле с очень странными гостями, которые сначала кажутся ему довольно дружелюбными людьми, даже обещают одолжить мобильный, чтобы мужчина позвонил любимому. Но чем темнее ночь и чем ближе рассвет, тем все более странным становится их поведение. Финал — конфетка. Если вы ищете какую-то жуткую книгу на Хэллоуин, которая держит все чувства в напряжении, но в которой нет откровенных ужастиков и крови с кишками — вот эта подойдет идеально. Книга о любви.
Текст публикуется с разрешения автора
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди NV
Больше блогов здесь
