«Количество атак шахедами возрастет». Как российские оккупанты реагируют на украинское контрнаступление? Интервью NV

— Это отдельная приятная тема. Мы ведем очень неплохую контрбатарейную борьбу, постоянно видим информацию от Генерального штаба, сколько уничтожено артиллерийских систем. Мы таким образом обескровливаем врага, не даем ему возможности вести мощные артиллерийские обстрелы наших наступающих частей. Плюс к тому, мы уничтожаем их склады в глубине временно оккупированных территорий, уничтожаем железнодорожное сообщение, потому что основные возможности у них перевозить людей, технику, боекомплекты, снаряды — это именно железная дорога. Там в частности наши диверсионные группы, партизаны разрушают эти их способности. Таким образом мы не быстро, но необратимо обескровливаем врага и лишаем его возможности вести такую активную оборону, в которой он сейчас пытается быть. Они по всем своим пропагандистским каналам рассказывают, что наше наступление неудачное, что они отбили все атаки, рассказывают о каком-то невероятном количестве уничтоженной техники, живой силы с нашей стороны. Конечно, это ложь, но пока что мы далеко не продвинулись, и им пока что можно рассказывать дальше, что вроде бы все происходит хорошо.

Когда начнется вторая фаза наших наступательных действий и будет уже более существенное продвижение, будет интересно послушать, что они будут рассказывать. Жест доброй воли или что еще они там придумают. Поэтому наберемся терпения. Еще до начала наступательных действий секретарь Совета национальной безопасности и обороны, все наши военные руководители, в частности президент Украины, говорили о том, что не будет быстрых продвижений, потому что мы понимаем, какие силы и средства у врага по ту сторону линии фронта. Поэтому мы планируем без молниеносных красивых картинок, видосиков, но выжать врага с тех территорий, продвигаться дальше, освобождая наши территории.

— Специалисты Института изучения войны заметили, что «министерство убийств» России изменило информационную политику по освещению наступательных действий Вооруженных Сил Украины. Обращают внимание на то, что Шойгу публично и относительно спокойно обсуждал контрнаступление. Соответственно, они делают выводы, что дезинформационное пространство России в определенной степени адаптировалось, извлекло уроки из моментов информационного коллапса во время прошлых операций (харьковской, херсонской). Вы видите, что враг изменил свои нарративы?

— Даже больше можно сказать: начинают готовить россиян, по большому счету, к поражению, которое хотят представить как выполнение всех тех задач, которые были поставлены перед так называемой «специальной военной операцией». Первую ласточку забросил [спикер Кремля Дмитрий] Песков в своем интервью два дня назад. Он сказал, что они уничтожили почти все оружие, которое у нас было еще с советских времен, но тут вмешались НАТОвцы, он постоянно говорит «Вашингтон», так вот, вмешался Вашингтон и поставил нам большое количество западного оружия, поэтому им немножечко сложно. Но по большому счету, так он осторожно подводил, что задачи «СВО» по демилитаризации Украины были выполнены. Я это вижу как первую попытку подготовить россиян к тому, что они могут вывести свои войска из Украины, не достигнув каких-то территориальных успехов, и это будет обосновано тем, что все, что они хотели, они выполнили. И будут показывать, выводя войска, что они за мир, хотят мира и так далее. Таким образом они хотят скрыть свое поражение, потому что объявить в российских средствах дезинформации, что они проиграли войну Украине, думаю, они не смогут. Поэтому начали такие попытки узнать, как будет реагировать общество. Посмотрим, какие шаги они будут делать дальше.

— А как тогда оценивать угрозы [министра обороны Сергея] Шойгу, очень странные и алогичные как всегда, ударить по центрам принятия решений, если HIMARS или Storm Shadow будут применены по Крыму? Здесь интересно на самом деле получается, потому что у них же там, по их псевдоконституции или псевдозаконодательству, оккупированные регионы одинаковы по статусу, а здесь Крым как-то за скобки вынесли. Запорожская, Херсонская области и восток Украины как-то не так они оценивают. Что это вообще такое?

— Да, они внесли в Конституцию изменения и присоединили эти области к Российской Федерации. Но мы эти территории освобождаем, и они спокойно на это реагируют. Пробует иногда [пропагандист Владимир] Соловьев что-то сказать, «это же наша русская земля», какой-то такой бред. Но все вяло реагируют на эти вещи. А вот Крым для них сакральное место. Когда мы освободим Крым, я думаю, будут очень большие изменения в политическом руководстве Российской Федерации, а может, даже Путина придется тем, кто дергал его за ниточки, менять, мол, этот Путин сломался, несите нового. Они не смогут объяснить своему населению, почему они потеряли Крым. Потому что многие помнят, когда Крым захватили после псевдореферендума, слезы Путина на Красной площади, «Крым возвращается в родную гавань» и вся эта эйфория, которая у них там происходила. Потеря Крыма, я думаю, будет большим политическим поражением политической элиты Российской Федерации и там пойдут очень существенные изменения.

— Россияне тем временем возобновили атаки беспилотниками. В ночь на 21 июня враг запустил с севера шесть Шахедов, все они были уничтожены в Хмельницкой области. Днем ранее беспилотники атаковали Киевскую и Львовскую области. Что изменилось в атаках оккупантов?

— Здесь у них есть несколько тактик атаки: Шахедами, комплексом Шахеды плюс баллистические ракеты, комплексом баллистические ракеты плюс крылатые ракеты. Почему сейчас предпочтение отдается именно Шахедам? Во-первых, потому, что по Каспийскому морю, мы помним, прибыло три-четыре корабля, везущих военную технику, скорее всего это были Шахеды. Корабль — это не самолет, там можно разместить больше дронов, поэтому их стало просто больше. К тому же мы понимаем, что дроны никто не будет сбивать Пэтриотом или какими-то другими противоракетными комплексами. Их сбивают зенитно-ракетными, зенитно-пулеметными комплексами небольшого радиуса действия. У нас есть такие комплексы, это чешские пулеметные комплексы Viktor, немецкие Gepard и другие, которые могут уничтожать эти Шахеды.

А почему именно Шахеды? Комплексы небольшого радиуса действия так же должны работать на линии фронта, прикрывая наши войска от атак российских штурмовиков и вертолетов. Они именно на это и рассчитаны, эти комплексы для ближнего боя, проще говоря. Они идут в двух-трех километрах от наступающих войск и пытаются прикрывать их, уничтожая вертолеты и самолеты врага. Конечно, если враги усилят шахедные атаки на наши города, нам придется, возможно, даже снимать с линии фронта некоторые зенитно-пулеметные комплексы для того, чтобы прикрывать Киев, Львов, другие города, которые они пытаются атаковать. Или просить наших партнеров срочно дать нам еще эти комплексы, потому что мы не можем одновременно тем количеством, что у нас на сегодня есть, прикрывать и линию фронта, и наши города. Вот на это рассчитывают россияне. Печальный прогноз, но мне кажется, увеличится количество шахедных атак.

— В то же время, видимо, и атаки беспилотниками по России также должны усиливаться. Сегодняшнее утро в Подмосковье началось с дронов, их местные власти отчитываются, что они якобы упали возле воинской части, мол, их сбили. Мы с вами и о тысяче уничтоженных за раз Байрактаров тоже от них слышали, такие заявления не удивляют. А делается ли какой-то анализ, просмотр того, достигают ли эти дроны, которые, конечно, неизвестно кто запускает, своих целей? Что происходит там, в тылу врага?

— Секретарь СНБО Данилов уже говорил, что у нас уже встали на вооружение те дроны, о которых было сказано несколько месяцев назад, которые должны летать на расстояние более тысячи километров. То есть у нас есть дальнобойное оружие, при этом не западного производства, потому что наши партнеры пока просили нас не применять их оружие по территории Российской Федерации. Почему так — отдельный разговор, я считаю, что это не совсем справедливая просьба с их стороны, но пусть будет так. Одновременно наши партнеры, те же американцы, говорят, что, пожалуйста, собственное оружие можете применять так, как считаете нужным для того, чтобы достичь победы в этой войне.

Какие дроны мы запускаем? У нас есть определенные комиссии, куда ежедневно приходят много людей с собственными разработками, предлагают взять их на вооружение. Комиссия проверяет, некоторое вооружение волонтерское, от частных лиц, принимается, некоторое отправляется на доработку. У нас эта работа идет очень активно, поверьте, очень много людей стремятся что-то сделать, кто что умеет, собственноручно. Не слепить, как говорят, из непонятно чего пулю, а люди, которые умеют, разбираются в этом, делают определенные вещи. Не военные компании, частные лица.

Куда будет летать наше дальнобойное оружие? Давайте возьмем циркуль, нарисуем радиус тысяча километров и увидим, куда оно может долетать, что поражать. Мы знаем, что они поражают, но афишировать это, конечно, не будем. Россияне будут скрывать, куда и как попал наш дрон, мы это прекрасно понимаем. Можно считать, что мы больше нанесли вреда врагу в его тылу, чем это нам всем известно, потому что это скрывают россияне. А мы это не можем говорить с точки зрения военной разведки, военной тайны, не надо это говорить во время войны. Но кое-где видосики взрывов кто-то снимет из россиян, выложат это в Сеть, тогда будем смотреть, куда и что попало. Как это было в приграничных областях Российской Федерации, где мы видим эту бавовну постоянно.

— Интересно, что в Волоколамске в Подмосковье снова горел завод этой ночью. Тоже неизвестно, что произошло, площадь пожара была 6 тысяч квадратных метров. И постоянно что-то у них горит, то там, то сям… Еще хотел спросить вас о последствиях подрыва Каховской ГЭС. Сейчас мы видим много снимков и спутниковых, и непосредственно на местах люди снимают Каховское водохранилище, которое фактически превратилось в пустошь, полностью обмелело. Может ли оно быть плацдармом для боевых действий?

— Об этом идут разговоры. Когда мы планировали наши наступательные действия, об этом сразу говорило и наше военное руководство, и президент Зеленский, что мы ожидали, понимали, что подрыв может произойти. И мы учитывали вариант, как нам действовать в случае подрыва Каховской ГЭС, что делать после того, как спадет вода. Я уверен, что есть определенные планы, мы точно о них не знаем, как можно использовать эту территорию, которая уже почти пустыня. Может, не сегодня, а через день-два будет твердая почва, по которой можно двигаться, и на тяжелой технике в частности. Скорее всего, это будет каким-то образом использовано нашими вооруженными силами. Уверен, что это просчитывалось и, вероятно, все это будет использовано.