Под Лукашенко стул шатается. Что происходит в Беларуси — рассказы очевидцев
Репортер НВ Саша Горчинская поговорила с жительницами Минска и Бреста — белорусских городов, которые со вчерашнего дня охвачены протестными настроениями в связи с предварительными результатами президентских выборов.
Минувшей ночью тысячи жителей Беларуси вышли на улицы своих городов, чтобы продемонстрировать свое несогласие с результатами президентских выборов. Согласно данным государственного экзит-пола, 80% белорусов проголосовали за Александра Лукашенко — он является бессменным лидером Республики Беларусь вот уже 26 лет. Беларусы этим результатам не поверили. А согласно данным международных экзит-полов, большинство голосов получила альтернативный кандидат Светлана Тихановская. Свое поражение на выборах ни она, ни ее штаб так и не признали.
Репортер НВ Саша Горчинская поговорила с двумя белорусками — жительницами Минска и Бреста — о том, что на самом деле происходило в стране минувшей ночью, правда ли, что в Беларуси искусственно заглушили доступ к интернету и что думают о победе Лукашенко местные жители.
Оксана, Брест:
Внешне здесь кажется, что ничего такого и не произошло. Протесты были ночью. Сегодня вечером снова наверное будут. Белорусский протест — он такой: постоять, похлопать и утром идти на работу.
У нас нет интернета. Соцсети и Телеграм работают только через прокси и vpn, и то, очень плохо. И этим [поиском альтернативных способов подключения к сети] занимаются прошаренные, остальные, типа моего папы, смотрят новости по телевизору, где говорят о выборах как о празднике, и плюют в экран.
У меня vpn только сегодня заработал, поэтому сообщения в фейсбуке стали приходить. На улицах все как обычно. В центре я еще не была, но никто не говорит, чтобы были улицы перекрыты или что-то такое. Обычный рабочий день.
Моего коллегу до утра держали в милиции из-за того, что он пришел снимать подсчет голосов на участке и у него — внимание — был слишком длинный объектив. Это не шутка. Комиссия сказала, что он может «увидеть в объектив голоса», это нарушит тайну голосования. И вызвали милицию.
На это и расчет, что без интернета никто ничего не узнает. Мы звоним друг другу. Пишем смски. Знаю, что люди ходили ругаться к мобильным операторам — почему это мы должны платить за интернет, которого нет.
Даже взять по ночным протестам в Минске. Там были раненые и вроде погибший [позже выяснилось, что мужчина, которого считали погибшим, Евгений Заичкин — жив], но официально это не подтверждали, и все очень осторожно писали. Потому что неверное слово — и онлайн издание закроют, даже в отсутствие интернета в стране!
Мобильная связь работает нормально. Только интернета нет. Мессенджеры, соцсети, сайты. Хотя вот сайт государственного информагентства БелТА открывается на раз-два без перебоев.
Перебои с интернетом — это не только информационная блокада. Как людям работать? Моя сестра сегодня пришла на работу, и, хотя у них все эти vpn-соединения подключены, все равно ничего не работает и всех отпустили домой. Она работает в международной фирме, ей нужно отправлять электронные письма и через интернет звонить за границу.
Какая-то работа все равно есть, не все же у нас айтишники. Но по телевизору про это, конечно, ничего не говорят. Про протесты сказали, что это провокации, спланированные из-за границы, что людей использовали, будут уголовные дела и блаблабла. Хотя в реальности это самый мирный протест в мире — массово идти на участки и голосовать, потом стоять под участками и ждать протоколы.
Люди реально выходили не то что в маленьких городах — в деревнях! Точно знаю, что возле Бреста, в пригороде, в деревнях — это Тельмы и Черни — люди ждали результатов поздно вечером. И протоколы конечно же не вывесили. Люди кричали: «Позор!».
Сестра рассказала мне, что вчера на протестах люди реально просто ходили туда-сюда. Только отдельные идиоты и уже выпившие кричали, типа, а давай бросать в ОМОН бутылки. Но ОМОН дерзил и без этого. Сестра говорит, что к ней с подружкой какой-то бык просто подошел, начал орать: «Не снимай», а потом сказал что-то, мол, тебе повезло, что тебе не разбили голову дубинкой, а своими ногами отсюда уходишь. Да, я читала, что в Кобрине — это Брестская область — ОМОН опустил щиты. Лично не видела этого, но допускаю, что ОМОН действительно мог опустить щиты, потому что с ними неудобно бегать за протестующими и паковать их в автозаки.
У нас же придумали эту фишку с белыми браслетами [флешмоб, запущенный с целью «подсветить» тех белорусов, которые поддерживают идею честных выборов. Заключается в том, что все, кто выступает против подтасовки голосов, должны были надеть браслеты белого цвета]. В Минске, я видела, писали, что много было людей. На моем конкретно участке в микрорайоне Бреста я таких людей вообще не встречала. Были в браслетах только мы с сестрой. Ну и когда шли на участок, видели одну пожилую женщину. Абсолютно все мои знакомые голосовали за [Светлану] Тихановскую. Фотографировали бюллетени, чтобы через чат-бота в Телеграме отправить [на специально созданную под выборы онлайн-платформу Голос] — таким способом можно было подсчитать, сколько нас. Но интернет «поломали».
Наш ЦИК сказал, что фотографировать бюллетени — это не нарушение. Просто просили не выкладывать в воскресенье, потому что в день выборов агитация запрещена. На некоторых участках люди писали, что им запрещали фотографировать, но кому какое дело? Я в кабинке могу делать все, что захочу: могу порвать бюллетень, могу перечеркнуть весь. У нас на участке все спокойно. Я в разных ракурсах сфоткала.
Что касается Светланы Тихановской. Эти конспирологические теории [о том, что Тихановская якобы пророссийский кандидат и действует не в своих личных интересах] меня уже достали. Я не знаю. И всем все равно, кто за ней стоит, стоит ли вообще. Понятно, что в политике всегда есть подковерные интрижки. Но дело вообще не в этом. Она стала олицетворением протеста. Я же и говорю, что это уникальный самый мирный в мире протест: стоять в очередях на участок, только бы проголосовать.
Только отдельных людей интересует, кто она, а где программа, а что она предлагает. Для абсолютного большинства — для таких обычных людей, как мой папа, например, моя тетя — она просто единственная реальная альтернатива Лукашенко. Нас много, нас всех он уже достал, мы все голосуем за Свету, убираем Луку и Света назначает новые выборы, в которых участвует [белорусский банкир, один из кандидатов в президенты на выборах в 2020 году, которого не зарегистрировал ЦИК Виктор] Бабарико. Примерно такая логика. Думаю, из всех кандидатов, которых не допустили к регистрации на этих выборах, Бабарико мог бы набрать наибольшее количество голосов.
То есть, штаб Тихановской продвигал всю эту риторику: мол, нам надоело хамство и нищета, мы классные и можем хорошо жить, власть не справляется — пусть уходит. Но поскольку власть нас всегда обманывает на выборах, давайте будем вместе до конца и подумаем, как этому противостоять. Все эти приколы с браслетами, со складыванием бюллетеней гармошкой, с платформой Голос для онлайн-подсчета голосов — это все про это.
Все это — мирное сопротивление. И только из телевизора нам талдычат про майдан, гражданскую войну, провокации, кукловодов и так далее. Но эту войну начали не люди. У нас всю жизнь было представление, что за Луку [Лукашенко] голосуют пенсионеры. Так вот, в этом году за Тихановскую стали даже те, кто всю жизнь был за него. Уже ему никто не верит, а его подачки в виде посмешищной надбавки к пенсии больше никому не нужны.
Старики, с которыми я разговаривала, говорят: мы уже выбрали, хватит, пусть теперь для наших детей будет другая власть, лучшая. Старики грустят, что дети уезжают, потому что здесь нет работы. Они возмущены, что люди коронавирусом болели, а у нас как будто ничего не происходит. Они действительно устали от Лукашенко. Конечно же, не все, я уверена, что многие по-старому за него, за «стабильность». Но в этом году все очень заметили, как повернулись против него те, от кого мы все этого не ожидали.
Раньше было такое безысходное настроение, мол, ну а кто, если не он, достойных нет, оппозиции не верим. Сейчас же почти в один голос — кто угодно, лишь бы не Лукашенко.
Ольга Быковская, журналистка, член совета движения За Свободу, Минск
Вчера были многочисленные акции протеста. Не только в Минске, но я разговаривала с активистами Движения За Свободу и следила за информацией в СМИ — во всех крупных городах Беларуси. Собственно, белорусское МВД признало 3 тыс задержанных после акций в 33 городах. Даже если такое когда-то в Беларуси раньше и было, то очень давно. Долгое время акции концентрировались в Минске.
Многое во время этой кампании получилось впервые. Практически запретили независимое наблюдение — наблюдателям не разрешали находиться на участках. Постановление ЦИК ограничивало их количество до трех человек на досрочном голосовании и до пяти — в основной день голосования, аргументируя это борьбой с пандемией [ранее Александр Лукашенко отказывался вводить в Беларуси карантинные ограничения в связи с коронавирусом COVID-19]. Но когда пришли регистрироваться независимые наблюдатели, перед ними уже было по 10−15 человек. Независимые наблюдатели часто наблюдали [за процессом] в коридоре без доступа к урнам, или на улице. А если дергались, чтобы посмотреть, на них вызывали милицию.
У того же Право выбора, это такая кампания наблюдения, 54 человека задержаны или арестованы. Правозащитники сообщили о 150 задержанных наблюдателях с разных инициатив.
А потом было так интересно: в конце дня протоколы не вывешивали. Эти комиссии просто эвакуировали с милицией. Звонит один наблюдатель, говорит: они вместе с урнами закрылись в школе, выключили свет и сидят. Но мы перекрыли все выходы и будем стоять до победы. Соответственно, на подсчет тоже мало кого допустили.
Впервые власти применили для разгона резиновые пули, водометы, в некоторых городах слезоточивый газ и в большом количестве шумовые гранаты. Впервые за 26 лет правления Лукашенко на некоторых участках победил не он, и хотя ЦИК привычно отрапортовал о его высокой поддержке, если посмотреть на то, что происходило вчера, я бы сказала, что не так уж поддержка и велика. Стул шатается.
Настроения — у кого как. У кого эйфория, так как они побывали на акциях, а это всегда драйв, плюс там много новых людей. Кто-то же наоборот видит минусы акций, ведь они во многих городах были практически стихийные. И, собственно, нет какой-то стратегии победы. Штаб или штабы самоустранились от организации. Есть разочарование в органах власти, так как в разгонах, например, в том же Солигорске [город в Минской области, второй по численности] участвовали и пожарные, от которых этого не ожидали. Где-то говорят, что сегодня опять будут выходить, но как будут организовываться, не совсем понятно.
Есть товарищ в Барановичах [город в Брестской области], который, по-видимому, попал под газ и его зацепило то ли резиновой пулей, то ли осколком гранаты. Но не сильно. По словам еще одного молодого человека, рядом ОМОН стрелял пулями по другим участникам. Это всё новый и не самый приятный опыт для белорусов, хотя мы, учитывая политическую обстановку в стране, ко многому привыкли. В Пинске [город в Брестской области] в результате противостояния перед местными жителями неожиданно разбежался ОМОН.
Что касается интернета — это ужасно. Понятно, почему власти на это пошли: это попытка сбить протестные настроения, помешать в координации. Но это зацепило практически всех. Оказалось, что с его исчезновением исчезают многие полезные вещи. Например, практически невозможно вызвать такси, не принимают банковские карты. Ехала с таксистом, он выдал фразу типа: «Зачем это всё нужно, учитывая, что и так понятно, кто победит».
В сетях сейчас я прочла, будто бы госорганы заявили, что это блокировка из-за границы. Но, по-моему, этот вариант не выдерживает критики. Да и были уже похожие ситуации, например, во время очередей солидарности перестал работать мобильный интернет в центре города.
Нет, уже не совсем понятно, кто выиграет, но власти поработали и постарались создать «великий белорусский фаервол» [технологический барьер, созданный для предотвращения обмена сообщениями и информацией в сети]. И теперь белорусам придется думать, что с этим делать, т.к. понятно, что он еще будет задействован. Это, безусловно, будет бить по имиджу IT-страны, который пытаются создать сами власти. Это будет еще больше ограничивать свободу слова.
И самое ужасное, что вчера произошло — это пострадавшие. Но обыватели-то как раз знают и заметили, скорее всего, не это. Они заметили отсутствие интернета. И популярности белорусским властям этот шаг не добавит.
Насчет белых браслетов — мне сложно сказать, как все происходило. Я слышала, что на некоторых участках приходило много людей с ними. Видела нескольких и на фото c акций. Еще некоторые складывали особым образом бюллетени — гармошкой. Я тоже видела таких.
Для традиционной оппозиции, к которой я себя отношу, скорее привычнее носить бело-красно-белые ленты в цветах национального флага. Таких людей я тоже знаю, которые принципиально их повязывали и одевали к 9 августа, чтобы продемонстрировать свою гражданскую позицию.
Ну и нужно сказать, что бело-красно-белый флаг и Погоня [исторический герб Беларуси] стали настоящими символами этих протестов. Это вселяет в меня надежду на то, что новые власти Беларуси — а новые власти обязательно будут — вернут этим символам статус государственных.
