Второе дыхание

Экс-премьер Украины Арсений Яценюк рассказывает, чем он занимался после отставки, на что живет, как докатился до нулевого рейтинга и, наконец, с чем возвращается в большую политику

Виталий Сыч

Загорелый, бодрый, с модной хипстерской бородкой Арсений Яценюк появляется в дверях Радио НВ, окруженный охраной и помощниками. Для лидера партии Народный фронт, досрочно покинувшего пост премьера в апреле 2016 года, это первое развернутое интервью за долгий период молчания.

На то есть причины. Фаворит парламентских выборов 2014‑го и лидер самой многочисленной парламентской фракции Народный фронт сегодня набирает меньше 1% народной поддержки. В такой ситуации любой украинский политик знает: слово — серебро, а молчание — золото.

Правительству Яценюка достался самый тяжелый отрезок в истории современной украинской независимости. Он знаменовался экономическим кризисом после бегства Виктора Януковича из страны и внешней агрессией России, приведшей к затяжной войне, оккупации территорий на востоке Украины, а также аннексии Крыма.

Экс-премьер уверен, его репутация и рейтинги Народного фронта — та цена, которую он заплатил за старт реформирования страны и спасение ее от дефолта. Именно этот тезис — один из ключевых в его возвращении в публичную жизнь и большую политику накануне президентских выборов.

— Вы оставили кресло премьера два с половиной года назад. Чем занимались все это время? Спортзал, правильное питание, медитации?

— Чем занимался? Прежде всего надо было отдохнуть от тех двух очень сложных лет работы. Это были нечеловеческие нагрузки. Во-вторых, я начал ездить по всему миру, продолжил свою между­народную деятельность. Еще во времена прежней президентской администрации у меня было два визита в Белый дом, к вице-президенту США, потом — к канцлеру Германии, затем — к президенту Европейского союза.

— С чем были связаны эти визиты?

— У нас как принято? Как только премьер-министр побьет горшки с президентом, уйдет в отставку или окажется в оппозиции к президенту, то сразу же бежит критиковать действующую власть на международной арене.

— Вы этого не сделали?

— Я делал другое. Несмотря на очень сложные отношения с президентом Порошенко, речь не о нем и не о наших личностных и политических расхождениях — речь о государстве. Многие эти вещи путают. Вот наши нынешние коллеги из других фракций, которые сформировали конституционное большинство в 2014 году. Первое, что они сделали, — сбежали из этой коалиции, это был уход от ответственности. Они также не понимают одной простой вещи: нельзя ехать за рубеж и рассказывать, как все плохо. Туда нужно приезжать и говорить: вот, что сделано и что нужно еще сделать и какая помощь необходима. Этим я и занимался.

— Что сейчас говорят на Западе, как Украина для них выглядит сейчас? Какой‑то общий посыл есть или его сложно поймать?

— В мире много всего изменилось. Если три года назад Украина была первой на повестке дня, то сейчас нашим заданием и моим в частности было вообще вернуть Украину на радары мировой политики. Что они все говорят? История успеха Украины — это также и история успеха западного мира. История провала Украины — это история провала демократии в Восточной Европе. Нам нужно делать больше, и это объективная реальность.

— Сейчас появились ваши билборды Мова, кіно, пісня — это что? Пародия на кампанию президента Порошенко, который использует похожие предвыборные месседжи, или старт вашей собственной предвыборной кампании?

— Это результат того, что сделано политической партией Народный фронт, 81 депутатом, которые не разбежались после отставки премьера Яценюка, а держатся как единая команда все четыре года. Это итог работы семи членов Кабинета министров от Народного фронта и это мой отчет о том, что сделал лично я. Мова, кіно, пісня — это только часть месседжа. Первая важная его часть — Остановили дефолт в 2014 году.

— Да, есть и такой билборд.

— Начнем с него. Я хочу, чтобы люди услышали правду, и у меня здесь не только политическая — у меня и личная цель: я попал под ужасную дискредитационную кампанию, к которой я не был готов.

— Мы к ней скоро вернемся. Скажите, а Петр Порошенко связывался с вами после появления этих билбордов? Я прочел, что он высказывал вам свое недовольство. Вы ведь используете похожие месседжи?

— Давайте разберемся, кто на чьем электоральном поле играет. Парламентские выборы-2014 выиграла политическая партия Народный фронт, 22% украинцев проголосовали именно за Народный фронт.

— Это правда.

— Я благодарен каждому, кто принял решение проголосовать, они дали нам мандат. Да, я понимал, что это правительство-камикадзе. Да, я знал, что будет плохо, но не чувствовал, что будет так электорально плохо, как сегодня. Это еще один урок для меня.

— Люди из близкого окружения президента обеспокоены возможностью выдвижения на пост главы государства вас или нынешнего премьера — Владимира Гройсмана, потому что вы все потенциально играете на одном электоральном поле. Вы понимаете, что, возможно, держите в руках ключи к победе одного из двух кандидатов на выборах — Порошенко или Тимошенко?

— Я не в той ситуации, чтобы выступать техническим кандидатом. Я не участвую в выборах; я или выигрываю, или не участвую в избирательной кампании.

— То есть пока вы не участвуете в избирательной кампании?

— Решение об участии в президентских выборах будет принято съездом партии. Съезд запланирован на январь, так как последняя дата выдвижения кандидатов в президенты — 4 февраля 2019 года.

— В продолжение разговора о президентстве. Вы были министром иностранных дел, министром экономики, главой НБУ, спикером Рады, премьером. Если сравнивать с боксом, то у вас нет только пояса президента. Когда будете готовы побороться за этот пояс?

— Если бы не было всех перечисленных вами должностей, у меня не было бы опыта, и в 2014 году мы, наверное, не выстояли бы. Я не знал бы, что делать, и хотел бы найти того, кто тогда бы это знал. А что до пояса президента, он обязательно будет.

— Сейчас или попозже?

— Время покажет.

— Владимир Гройсман сейчас с вами немало общается, вы вроде даже дружите. Скажите, Гройсман теоретически может стать единым кандидатом от Народного фронта?

— Во-первых, сейчас он — премьер-министр Украины. Он самостоятельный политик и сам будет принимать решение о своем политическом будущем.

— Но вы поддерживаете его политический курс?

— Мы были в разных исторических периодах. У меня была пустая казна, и мне надо было срочно гасить кредиты, искать газ, строить армию. Владимир Борисович поднял минимальную зарплату, социальные стандарты, индексировал пенсии. Он таким образом помогает обществу воспринять положительный эффект от реформ.

— И все же Народный фронт симпатизирует Гройсману. Нельзя отрицать, что он вполне может стать единым кандидатом от Народного фронта.

— Единым кандидатом куда?

— На пост президента.

— Я не слышал о том, чтобы премьер-министр Украины Владимир Гройсман принял решение баллотироваться в президенты Украины, это первое. Второе — Владимир Гройсман не является членом политической партии Народный фронт.

— Можно ведь оформить это дело быстро.

— Если Народный фронт будет выдвигать кандидата в президенты, то исключительно члена своей партии. Как правило, выдвигают лидера партии.

Есть слухи, что у меня 24 виллы в Майами, но это слухи

— Я даже помню, кто этот человек. Вы уже упомянули о том, что в 2014 году Народный фронт набрал 22% голосов. Сейчас рейтинг вашей партии и лично ваш невысокий, около 1%. Как так получилось, что вы были при власти вместе с Петром Порошенко, но собрали на себя весь негатив, а он лишь часть негатива?

— Вы так корректно сказали: рейтинг невысокий. Рейтинга нет, рейтинг фактически на уровне нуля. Я вам скажу почему. Я публично заявлял с трибуны парламента, что не обещаю улучшения ни сегодня, ни завтра. Говорил, что наше правительство — камикадзе, сказал о том, что буду принимать непопулярные, но нужные для страны решения. Когда человек заболел, можно дать обезболивающее, и болеть перестанет, но без правильного диагноза и лечения он умрет. Мы поставили диагноз и сказали: извините, будем резать для того, чтобы сохранить жизнь. И пришлось резать.

— Вроде как Петр Порошен­ко был директором этой больницы, главным хирургом.

— Он был директором больницы, а хирургом был я. Сейчас о Петре Алексеевиче мы поговорим отдельно. Чего я не ожидал? Мне было понятно, как справиться с дефолтом, где найти деньги, как реструктуризировать долг, как подать и выиграть суд против российского Газпрома, как провести закон в парламенте, социальные программы изменить, как провести децентрализацию, которую мы, кстати, проводили вместе с Гройсманом, — это мне понятно.

— А что было не ясно?

— Я не был готов к такой циничной, грязной политической борьбе внутри правящей команды, это для меня серьезный урок. Когда тебя бьют в лицо — it’s ОК, тем более когда это делают твои оппоненты. Но когда в такой сложной ситуации тебе воткнули нож в спину и еще проворачивают, спрашивая: “Нормально, приятно?”…

— Я так понимаю, что источником этой кампании по дискредитации были даже не другие члены коалиции, а непосредственно БПП и руководство БПП?

— Другие члены коалиции подхватили это. Я помню первое голосование за закон о госбюджете: коалиция только сформировалась, бюджет полностью соответствует коалиционному соглашению. Две фракции коалиции отказываются голосовать за бюджет. Я не был готов к этому политическому цинизму, еще носил розовые очки.

А потом беглый депутат ВРУ Александр Онищенко заявляет The Independent о том, что он потратил $ 30 млн на дискредитацию и снятие с должности Арсения Яценюка.

— От кого он получил деньги?

— Надеюсь, это установит следствие: мы обратились в НАБУ.

— Поговорим о парламентских выборах. Может такое произойти, что Народный фронт поддержит Юлию Тимошенко? Я слышал, что некоторые влиятельные члены Народного фронта — Арсен Аваков, Николай Мартыненко — симпатизируют больше Юлии Владимировне, чем Петру Алексеевичу.

— Слухов много. Есть слухи, что у меня 24 виллы в Майами, но это слухи. Это уникальная история дискредитации.

— Что вы думаете о Тимошенко? Вы ведь с ней работали.

— Я никогда не скажу острых вещей относительно людей, с которыми мы вместе работали. Это некорректно. Даже не в отношении них — в первую очередь в отношении самого себя. Возникает вопрос: что же ты им в лицо всего этого не говорил?

— А если говорить о политических и экономических идеях, которые декларирует ВО Батьківщина, — как вы к ним относитесь?

— У нас точно есть существенные различия в социальных, экономи­ческих и политических взглядах с ВО Батьківщина сегодня. Это естественно, потому что их программа более социально-популистская, наша — сугубо рыночная.

— Уйдя с должности премьер-министра более двух лет назад, на что вы живете?

— Посмотрите, пожалуйста, мою декларацию. В ней все доходы от сдачи имущества в аренду, проценты, дивиденды, роялти. За прошлый год я заплатил 8 млн грн налогов в государственный бюджет.

Еще студентами юрфака мы с однокурсником основали юридическую фирму. И буквально за несколько лет завоевали доми­нирующие позиции на рынке юридических услуг в Черновицкой области. Потом я переехал в Киев — работать в банке Аваль. Завершил я свою бизнес-карьеру заместителем главы правления банка Аваль.

— Да, и вы заработали в свое время столько, что можно жить на роялти, на накопления до сих пор?

— Жена у меня сейчас зарабатывает, работает в государственной поликлинике. Она психоаналитик, психолог.

— Нам всем к ней нужно. Последний вопрос: вы были на таком количестве высших должностей в Украине — вы поняли изнутри, в чем главная проблема страны и почему модернизация идет так медленно?

— При наличии политической воли можно сделать очень много. Проблем в Украине масса. Воля, уверенность и желание — это путь к реальной победе, как бы ни было сложно. И никогда не сдаваться, поэтому я не сдамся.