В деньгах счастье

Эстония, первая в мире построившая цифровое государство, испытывает острый дефицит квалифицированных кадров из‑за массовой миграции сограждан в более успешные страны Европы. Теперь ее главная задача — поднять уровень жизни до западноевропейских стандартов

Анна Павленко
(Киев — Таллин — Киев)

Эстонка Ану Вахтра-Хеллат вспоминает, как в середине 1990‑х, учась в Финляндии, она жила в светлом и комфортном общежитии, которое выглядело куда лучше, чем обычная квартира в Таллине. Тогда, полагает Вахтра-Хеллат, уровень жизни на ее родине отставал от финского на полвека.

“Вначале Финляндия стала для нас важным примером в развитии, ну а теперь мы и сами можем чему‑то научить Финляндию”, — улыбается эстонка, в первую очередь имея в виду построенное в ее стране цифровое государство.

Действительно, Эстония первой в мире ввела систему интернет-голосования на выборах и предложила иностранцам электронное гражданство. Сегодня практически любую государственную услугу эстонцы могут получить онлайн. А комфортные условия для развития технологических стартапов сделали небольшую 1,3‑миллионную страну родиной таких всемирно известных брендов, как мессенджер Skype, служба такси Taxify и первый запущенный в массовое использование сервис доставки роботами-курьерами Starship Technologies.

“Эстония известна своей диджитализацией”, — соглашается Ральф Вробель, профессор экономики в Западно-Саксонском университете Цвиккау в Германии, и тут же дополняет список достижений прибалтийского государства ее экономическими успехами.

С момента восстановления независимости заработки эстонцев выросли вдесятеро. Сегодня средняя зарплата здесь превышает показатели соседних стран Балтии и всего постсоветского пространства. По данным госагентства статистики за 2018 год, эстонцы получают в среднем 1,3 тыс. евро в месяц — вчетверо больше, чем украинцы, и вдвое больше россиян. А экономика страны растет быстрее, чем общеевропейская: начиная с 2016‑го темп роста ВВП здесь не опускался ниже 3% в год.

И все же уровень жизни в Эс­тонии отстает от стандартов ее северо- и западноевропейских соседей. По данным Евростата, сред­ние затраты эстонских работодателей на оплату труда более чем вдвое ниже среднеевропейского уровня и втрое меньше, чем в соседних Швеции и Финляндии.

Минимальная зарплата в Эс­тонии составляет чуть более 500 евро, тогда как в Великобритании — 1,5 тыс. евро, в Испании — около 1 тыс. евро. В результате молодые эстонцы нередко решаются на эмиграцию, что приводит к дефициту квалифицированных кадров.

К тому же в Эстонии на фоне развитой столицы сельская местность остается довольно бедной, подчеркивает Вробель, значительный разрыв установился между молодыми и хорошо образованными людьми с одной стороны и пожилым населением с другой.

Эстонцы гордятся: их республике более 100 лет. Начало отсчета они ведут не с момента выхода Эстонии из состава СССР, а с 1918 года — провозглашения республики в ходе распада Российской империи. После этого страна недолго сохраняла суверенитет и в 1940 году была оккупирована Советским Союзом.

Но за это время в Эстонии выросло поколение, чей опыт помог построить самостоятельную экономику после восстановления независимости в 1991‑м, уверены эстонцы. Впрочем, успех пришел не сразу: в 1995 году безработица в стране достигала 10%, а средняя зарплата едва дотягивала до 150 евро.

“В 90‑е годы у нас с женой была одна куртка на двоих”, — вспоминает непростые времена Роман Макара, 54‑летний таллинский предприниматель.

Тогда он зарабатывал, перегоняя машины из Германии, и не чувствовал себя в безопасности ни финансово, ни физически. Его слова подтверждает и Вахтра-Хеллат: на улицах Таллина нередко случались грабежи и кровавые мафиозные разборки, вспоминает она.

Через десять лет многое изменилось: стране удалось восстановить демократические институты и поддержать ростки гражданского общества.

Мощным экономическим толчком стало вступление Эстонии в Евросоюз в 2004 году: тогда деньги европейских фондов потекли в проекты дорожной инфраструктуры, развитие сельской местности, в школы и госучреждения. Сегодня структурные фонды ЕС составляют 20% госбюджета Эстонии, причем 5% из этих средств направляются на информационные технологии в министерствах и ведомствах.

Тем временем власти сконцентрировались на развитии свободного рынка, улучшении бизнес-климата и ведении взвешенной фискальной политики, которая обеспечила стране сбалансированный бюджет и самый низкий в Евросоюзе внешний долг по отношению к ВВП. Также свои плоды принесла масштабная борьба с коррупцией с применением новых технологий.

Например, после диджитализации уплаты налогов процент зарплат в конвертах упал с 19% в 1999‑м до 13% в 2018‑м. А сама Эстония за это время поднялась с 27‑го на 18‑е место в Индексе восприятия коррупции Transparency International. К слову, Украина в этом списке из 180 стран занимает 120‑ю позицию.

Сократился уровень бытовой коррупции, подчеркивает Вахтра-Хеллат, которой в 1990‑х не раз приходилось финансово задабривать дорожную полицию и однажды дать взятку, чтобы получить место в садике для одного из своих троих детей.

“Тогда так делали все [давали взятки], — поясняет эстонка. — Но сейчас у полицейских установлены нательные камеры, а жалоба гражданина в муниципалитет сразу ведет к увольнению вымогателя”.

Технологии помогают Эстонии не только бороться с коррупцией, но и решать проблему дефицита рабочих рук. Так, до внедрения электронных государственных услуг гражданам из‑за нехватки обслуживающего персонала приходилось часами стоять в очередях. Теперь же электронное государство с 2,6 тыс. онлайн-услуг экономит не только время своих граждан, но и почти 1,5 тыс. рабочих мест на госслужбе.

Через интернет и без похода к нотариусу в Эстонии можно купить и продать машину, оформив сделку в онлайн-кабинете водителя. У каждого гражданина есть собственный кабинет пациента для записи к врачу и ведения медицинских дел, а для родителей действует так называемая электронная школа — кабинет, где они могут следить за успеваемостью ребенка.

К слову, школьное образование в Эстонии бесплатное, в детсадах ежемесячная плата составляет около 60 евро, а год обучения в университете — около 1–2 тыс. евро, в зависимости от выбранной программы. И уже со школьной скамьи эстонских детей учат работе с новыми технологиями.

Например, в Таллинской центральной русской гимназии школьники с третьего класса начинают изучать программирование, а с восьмого по желанию осваивают широко применяемый язык Python, рассказывает Людмила Рождественская, учитель информатики в гимназии.

Чтобы обеспечить школьные классы проекторами, планшетами, камерами и прочей техникой, школы пишут проекты и участвуют в конкурсах на получение финансирования от городских, нацио­нальных и европейских фондов. Это единственный способ дополнить выделенный государством бюджет, ведь родительских комитетов здесь нет.

“Мы не имеем права брать деньги с родителей”, — безапелляционно заявляет Рождественская.

Экономит бюджет эстонских семей и бесплатная медицинская страховка, которой государство обеспечивает всех работающих граждан, а также зарегистрированных в кассе страхования от безработицы.

В итоге структура расходов эстонского домохозяйства с тремя детьми выглядит так: на оплату коммунальных услуг уходит 200 евро в месяц, на связь и телекоммуникации — около 60 евро, на еду — до 700 евро, делится Вахтра-Хеллат.

Чтобы впятером сходить в музей, нужно заплатить 20 евро, в театр — 100 евро, в ресторан — от 50 евро, продолжает она. Эстонка живет в собственной квартире, тогда как аренда трехкомнатного жилья в Таллине потребует еще не менее 700 евро в месяц.

ЖИТЬ ЛЕГКО: Эстонка Ану Вахтра-Хеллат довольна тем, что благодаря усилиям правительства и диджитализации госуслуг ее страна практически избавилась от бытовой коррупции

В столице Шотландии Эдинбурге аренда жилья обходится вдвое дороже, чем в Таллине, но зарплаты там в разы выше, отмечает 23‑летний Кристьян Эрик Лииве, уроженец Таллина.

Три года назад он покинул родину ради учебы в университете Эдинбурга. В выезде его привлекала возможность самостоятельно начать с нуля на новом месте, а также британское образование. Сегодня Лииве по‑прежнему живет в Эдинбурге, хотя и планирует в ближайшие десять лет вернуться на родину.

Каждый год в другие страны Евросоюза эмигрируют тысячи эстонцев. В 2018‑м уехало более 8 тыс., подсчитывают в госагентстве статистики Эстонии. По словам Вробеля, утечка мозгов в Финляндию, Швецию и другие западные страны стала огромной проблемой для небольшого государства.

“Многие хорошо образованные молодые эстонцы работают и живут за границей, тогда как численность населения Эстонии сокращается”, — подчеркивает он.

И это несмотря на усилия властей по повышению рождаемости. Сегодня каждая эстонская мать в течение полутора лет после рождения ребенка получает такую же зарплату, как перед выходом в декрет, и дополнительно 50 евро в месяц до 16‑летия чада. Два года назад эта сумма для третьего ребенка была повышена до 500 евро, но пока безрезультатно: природный прирост населения продолжает идти на спад. Каждый год в Эстонии умирает примерно на 2 тыс. человек больше, чем рождается.

В то же время наиболее активной группой мигрантов остаются граждане в возрасте от 20 до 40 лет, констатируют в агентстве статистики. В результате если менеджеров, юристов и профессионалов социальной сферы в Эстонии пока хватает, то врачи и учителя, а также инженеры, работники металлургической и машиностроительной отраслей уже в дефиците.

“По данным за 2018 год, школам Эстонии не хватало 200 учителей информатики”, — рассказывает Рождественская.

По ее словам, средняя зарплата начинающего учителя в Эстонии составляет 1,25 тыс. евро. Еще около 300 евро в месяц специалист может получить за создание учебных материалов. Не меньше 1,7 тыс. евро получают врачи, для которых установлена ставка оплаты труда в 14,3 евро в час.

По мнению Вробеля, чтобы вернуть трудовых мигрантов из‑за рубежа, Эстония должна повысить продуктивность труда, что в свою очередь позволит нарастить размер зарплат.

“Эстонцы любят свою страну и хотели бы остаться, но разница в доходах пока слишком велика”, — рассуждает эксперт.

Пока же для заполнения пробелов на рынке труда эстонцы привлекают иностранцев: развивают университетские программы международного обмена, организовывают конкурсы на стипендии, а IТ-компании приглашают иностранных специалистов, в том числе из Украины.

“Эстонское правительство пытается сделать более комфортными для иностранцев образование и открытие бизнеса, привлекает инвесторов”, — подтверждает 26‑летний киевлянин Андрей Горбенко, который в 2015 году отправился на двухлетнее обучение в Таллинский технологический университет, выиграв стипендию на обучение с ежемесячной доплатой 400 евро на бытовые расходы.

По окончании курса он вернулся в Киев, а немало учившихся с ним украинцев остались жить в Эстонии. Всего здесь живут 25 тыс. украинцев, еще 3,3 тыс. являются ее электронными резидентами — то есть имеют право удаленно открывать и вести в этой стране бизнес, иметь счет в местном банке и пользоваться электронными государственными сервисами.

Кроме советского прошлого и многотысячной диаспоры Украину с Эстонией связывает еще и опыт отражения кибератак со стороны восточного соседа. И если Украина особенно часто подвергается им в последние несколько лет, то для Эстонии самым острым моментом стала весна 2007 года.

Тогда жители Таллина решили перенести из центра города на военное кладбище бронзовый памятник советскому солдату, прозванному в народе Алешей. Инициатива вызвала протесты со стороны русскоязычного населения, и инцидент завершился сотнями арестов. Памятник все‑таки перенесли, а затем на эстонские банки и госучреждения обрушились массовые кибератаки.

“После того как бронзовый Алеша танцевал, в Эстонии основали центр кибербезопасности, а бизнесмены, даже русскоговорящие, стали меньше работать с Россией и больше с Западом”, — вспоминает Макара.

Сегодня эстонцы чувствуют себя в безопасности благодаря членству в ЕС и НАТО, но обстановка становится напряженнее, когда, например, возле приграничного восточного города Нарва скапливаются российские войска или когда в Эстонии проводятся учения НАТО, делится своими наблюдениями Горбенко.

При этом в стране сохраняется явное двуязычие: около 30% жителей Эстонии — русскоязычные, а российское меньшинство составляет четверть населения. Многие государственные электронные сервисы дублируются на русском, есть русскоязычная пресса, телеканалы и русские школы. А вот программы в вузах имеют только две языковые версии — эстонскую и английскую.

“Сегодня в Эстонии принято знать несколько языков, причем английский стал здесь настолько популярным, что в некоторых случаях, уже вытесняет эстонский язык”, — замечает Вахтра-Хеллат.