Укол для чемпиона

Россия становится новым чемпионом мира по количеству атлетов, попавшихся на допинге, и первым государством, где прием запрещенных препаратов контролируют госчиновники под непосредственным руководством президента

Анна Павленко

Во время зимних Олимпийских игр в Пхенчхане Международный олимпийский комитет (МОК) установил круглосуточное видеонаблюдение в сеульской антидопинговой лаборатории.

“Такие меры мы предприняли впервые, а отснятый видеоматериал будем хранить в течение десяти лет после завершения Игр”, — заявил Ричард Баджетт, директор медицинского департамента МОК.

Повышенное внимание к антидопинговым процедурам — следствие скандала, который разгорелся вокруг белой Олимпиады 2014 года в Сочи. Тогда десятки российских спортсменов принимали запрещенные препараты, а их положительные допинг-пробы сотрудники лаборатории подменяли через отверстие в стене.

Схему предал гласности экс-глава Московской антидопинговой лаборатории Григорий Родченков, ученый-химик, который в течение десяти лет участвовал в создании и распространении допинг-препаратов, а во время Олимпиады-2014 при содействии сотрудников ФСБ позаботился о сокрытии фактов их применения.

Свою историю Родченков впервые поведал американскому режиссеру Брайану Фогелю. Тот в 2014 году задумал снять документальный фильм Икар о велогонщике-любителе, которому удается сохранить в тайне прием допинга. После знакомства с россиянином лента Фогеля превратилась в масштабное разоблачение “успехов” российских спортсменов. Родченков на камеру рассказал о созданной в России государственной системе поддержки допинговой программы и подтвердил: спецоперация под кодовым названием Сочи-Результат была санкционирована на высшем уровне.

“Конечно, это шло сверху, от президента. Поскольку лишь президент может поручить ФСБ заниматься таким особым заданием”, — утверждает экс-функционер.

Когда 4 марта Икар был удостоен Оскара в номинации Лучший документальный фильм, режиссер картины посвятил награду Родченкову и назвал его “бесстрашным информатором, который сейчас живет в большой опасности”. После того как россиянин бежал в США, на его родине один за другим загадочно скончались двое руководителей Российского антидопингового агентства (РУСАДА) Вячеслав Синев и Никита Камаев.

Теперь Родченков участвует в программе защиты свидетелей и признается, что боится за свою жизнь. Тем временем в России его обвинения в адрес госаппарата категорически опровергают.

“Он путает себя с государством. Это делал он лично”, — заявил в 2016 году на тот момент министр спорта, а ныне вице-премьер РФ Виталий Мутко.

Иначе отреагировали на откровения россиянина международные спортивные организации и эксперты. МОК и Всемирное антидопинговое агентство (ВАДА) создали несколько спецкомиссий, по итогам расследований которых применили санкции против России, а специалисты и обозреватели увидели в случившемся свидетельство серьезного пробела в глобальной антидопинговой политике.

Так, по мнению Андреа Петрокци, профессора общественного здравоохранения в Кингстонском университете в Лондоне, Икар привлек внимание к несовершенству существующего тестирования на допинг. При этом эксперт отмечает: “Масштабы российского [допингового] случая и его исполнительская подоплека потрясли весь мир”.

Клубок российского допингового скандала начал раскручиваться с истории супругов Степановых — бегуньи Юлии и сотрудника РУСАДА Виталия, которые рассказали немецкому журналисту Хайо Зеппельту о массовом употреблении допинга российскими легкоатлетами. В декабре 2014 года документальный фильм Зеппельта Тайны о допинге: Как Россия делает своих победителей вышел на немецком телеканале ARD.

Лента вызвала широкий резонанс и заставила руководство ВАДА инициировать внутреннее расследование. Результатом разбирательств стал объемный доклад канадского юриста и первого главы этой организации Ричарда Паунда, обнародованный в конце 2015‑го. Документ подтвердил вмешательство российских властей и спецслужб в работу московской антидопинговой лаборатории. Как следствие, деятельность РУСАДА была приостановлена.

“Мы нашли случаи сокрытия, узнали об уничтожении образцов в лабораториях, о платежах для утаивания результатов допинг-тестов”, — подтвердил Паунд во время посвященной докладу пресс-конференции.

Еще одну комиссию ВАДА по расследованию применения допинга российскими атлетами, в частности в рамках зимней Олимпиады в Сочи, возглавил спортивный юрист Ричард Макларен. В 2016‑м он заявил: из ряда сочинских образцов, которые подозревались в подмене, часть была вскрыта. Следы царапин и другие признаки подделки обнаружили на 12 из 44 проверенных пробирок с пробами спортсменов-медалистов. Всего же в российской допинг-программе участвовали более 1 тыс. спортсменов, занятых практически во всех видах спорта, отмечается в докладе.

“В институциональном заговоре участвовали спортсмены летних и зимних видов спорта, чиновники министерства спорта и его инфраструктуры”, — заявил Макларен. Причастными к манипуляциям с допинг-пробами российских спортсменов он назвал экс-министра спорта РФ Виталия Мутко и на тот момент его заместителя Юрия Нагорных.

Доклад Макларена стал основанием для отстранения российских легкоатлетов от летней Олимпиады в Рио в 2016 году. Тогда к Играм не допустили и других спортсменов, когда‑либо уличенных в допинге, а всем допущенным пришлось пройти дополнительную проверку.

Это шло сверху, от президента
Григорий Родченков,
экс-глава Московской антидопинговой лаборатории

Тем временем МОК создал еще две комиссии. Первая во главе с Денисом Освальдом занималась перепроверкой допинг-проб российских спортсменов с Олимпиады в Сочи, вторая под руководством Самуэля Шмида анализировала информацию о возможном государственном вмешательстве в российскую антидопинговую систему.

На основе повторного анализа проб с Олимпиады 2008 года в Пекине и Игр 2012 года в Лондоне эксперты признали: культура допинга в России широко распространена. Конкретными цифрами это утверждение проиллюстрировал Родченков. По его словам, запрещенные препараты для улучшения результата принимали 30 из 73 спортсменов-медалистов пекинской Олимпиады, примерно половина из 81 призера лондонских Игр и 15 из 33 атлетов, получивших награды в Сочи.

Эксперты МОК удостоверились и в том, что допинг принимают не только олимпийцы — толерантность к мошенничеству присутствует на всех уровнях российской спортивной иерархии. Причем в поставках атлетам запрещенных стимуляторов участвуют тренеры. Отказавшиеся от приема допинга спортсмены рискуют потерять доступ к лучшим наставникам и лишиться места в национальной сборной.

Выводы комиссии Освальда привели к пожизненному отстранению от участия в Олимпиадах 43 российских спортсменов; их результаты на Играх 2014 года были аннулированы. Правда, почти все атлеты подали апелляции, и в феврале 2018‑го Спортивный арбитражный суд в Лозанне (CAS) удовлетворил 28 из них полностью и еще 11 — частично.

Тем временем российские олимпийцы отправились на Игры в Пхенчхан под нейтральным олимпийским флагом. Таким было условие МОК, который на основе доклада комиссии Шмида отстранил сборную России от Олимпиады-2018 и временно приостановил членство Олимпийского комитета России в организации.

“Это первый случай, когда национальный Олимпийский комитет был фактически отстранен от международного спорта из‑за допинга”, — констатирует Джек Андерсон, профессор спортивного права в Мельбурнской школе права.

Все эти превратности судьбы не помешали российским атлетам попасться на допинге и на Олимпиаде в Пхенчхане — правда, в этот раз нарушителей оказалось всего двое. В пробах российского керлингиста Александра Крушельницкого были найдены следы мельдония, из‑за чего россияне лишились бронзовой медали. Запрещенные вещества были обнаружены также в пробах российской бобслеистки Надежды Сергеевой.

В конечном счете результат россиян на Играх в Южной Корее оказался вдвое хуже сочинского. Из Пхенчхана они привезли 17 медалей, в том числе 2 золотые, заняв 13‑е место в общем медальном зачете. Тогда как Олимпиада-2014 принесла российским атлетам 33 медали, из них 13 — золотые. В результате расследований и разбирательств число сочинских наград сократилось до 29, но Россия все же сохранила за собой первое место в зачете 2014 года.

Уникальность скандала с российской допинговой программой заключается в масштабе обвинений, считает Андерсон. По мнению эксперта, сравнить его можно только с произошедшим в Восточной Германии.

После воссоединения немецкого государства выяснилось: с начала 1970‑х годов в ГДР действовала программа принудительного применения допинга, за исполнение которой отвечали тренеры и партийные функционеры. Согласно официальным данным, программа распространялась на более чем 15 тыс. спортсменов. Причем многие из них не знали о том, что под видом поддерживающих препаратов принимают стимулирующие вещества.

Главное отличие между двумя кейсами состоит в том, что российский допинговый скандал включал замену образцов во время зимних Олимпийских игр, подмечает Джулиан Вулф, доцент кафедры науки о тренировках, исследований в области здравоохранения, физического воспитания и управления в спорте Университета Адельфи в Нью-Йорке.

В других нашумевших случаях речь шла об индивидуальных нарушителях. Среди наиболее известных — канадский бегун Бен Джонсон, который на Олимпийских играх 1988 года получил золото в забеге на 100 м, установив при этом мировой рекорд. Спустя три дня в крови легкоатлета был найден стероид, и его результат аннулировали.

В 2013‑м шоком для спортивного сообщества стало признание в употреблении допинга американского велогонщика Лэнса Армстронга, который поборол рак и с 1999 по 2005 год семь раз подряд побеждал в самой престижной велогонке мира Тур де Франс.

И если мотивация отдельных атлетов может быть обусловлена, например, финансовыми интересами, то мотивы в ситуации с российским допинговым скандалом, где замешано министерство спорта РФ, остаются под вопросом, отмечает Вулф. По его мнению, теперь России потребуется немало времени, чтобы преодолеть связанную со скандалом стигму.

“Уверен, случившееся изменит отношение к российским спортсменам, что очень неудачно для тех из них, кто никогда не принимал допинга”, — продолжает мысль коллеги Адам Николс, профессор психологии и тренерства в Школе наук о жизни Университета Халла в Великобритании.

Еще одним последствием скандала, по мнению эксперта, может стать подозрительное отношение зрителей к соревнующимся. Тогда как сами атлеты после многочисленных прецедентов на высшем уровне могут начать воспринимать запрещенные стимуляторы как приемлемое явление, побаивается он.

Создается ложное впечатление, что все топовые спортсмены принимают допинг, и чтобы быть успешным, нужно следовать их примеру, соглашается Вулф. “Это вредит имиджу спорта и разрушает доверие между соперниками”, — заключает он.

В 2016 году специалисты ВАДА провели более 300 тыс. тестов на допинг, из них 4,8 тыс. получили неблагоприятные аналитические выводы, т. е. допинг принимали 1,6 % атлетов, приводит официальную статистику Николс.

Тогда как Андерсон вспоминает исследование, опубликованное немецким Тюбингенским университетом в 2017 году, где утверждается: распространенность допинга среди топовых спортсменов намного выше — около 30 %.

Еще радикальнее отличаются от официальных данных выводы свежего исследования об участниках двух крупных турниров, прошедших в 2011 году, — чемпионата мира по легкой атлетике в Тэгу и Панарабских игр в Дохе. Как выяснилось, в первом случае допинг принимали почти 44 % спортсменов, а во втором — 57 %.

Никто на самом деле не знает, насколько распространен допинг в мире, однако масштаб этого явления может быть намного большим, чем принято считать, заключает Николс.

Масштабы российского допингового случая и его исполнительская подоплека потрясли весь мир
Андреа Петрокци,
профессор общественного здравоохранения в Кингстонском университете, Лондон

Что касается непосредственно олимпийских видов спорта, то здесь повышающие продуктивность препараты принимают около 10‑15 % атлетов, прикидывает Ян Ритчи, доцент кафедры кинезиологии в канадском Университете Брок. Особенно удручающим он считает то, что их употребление держится примерно на одном уровне после 50 лет антидопинговых усилий.

По данным ряда исследований, уровень применения допинга существенно не менялся начиная с 1970‑х годов. А вероятность его обнаружения в крови спортсмена в значительной мере зависит от того, насколько успешно со своей задачей справилась создавшая его фармацевтическая компания.

По мнению Петрокци, для борьбы с проблемой на глобальном уровне необходимо прежде всего лишить заинтересованных лиц контрольной функции. А кроме того, сделать более прозрачной и доступной обобщенную информацию о распространенности допинга и заняться профилактикой мошенничества, пропагандируя “чистый спорт”.

Что же касается российского допингового скандала, спортивным функционерам предстоит немало попотеть, чтобы вернуть утраченное доверие. “Российское антидопинговое агентство должно доказать ВАДА, что оно предпринимает соответствующие шаги по очистке своей деятельности”, — подчеркивает Ритчи.

С ним согласен Андерсон из Мельбурнской школы права. “Остается менее 100 дней до начала чемпионата мира ФИФА в России, а ВАДА, похоже, все еще сомневается в соответствии России международным нормам и стандартам по борьбе с допингом”, — отмечает эксперт.