Театр драмы и комедии

Сергей Рахманин, авторитетный журналист и политический аналитик, а с недавних пор — глава парламентской фракции партии Голос, рассказывает о том, как выглядит Рада девятого созыва и, самое главное, — президентская партия Слуга народа при ближайшем рассмотрении

Мустафа Найем

Сергей Рахманин, в прошлом ведущий радио НВ, заместитель главреда авторитетного еженедельника Зеркало недели и просто известный журналист, переступает порог офиса НВ уже в новом качестве. С сентября он — народный депутат от партии Голос и глава фракции Голоса в Раде.

Два десятилетия Рахманин, опытный журналист и публицист, наблюдал и анализировал происходящее в парламенте со стороны, без обиняков обнажая для украинцев реальность отечественной политики.

Теперь же, приняв предложение рок-звезды и лидера партии Голос Святослава Вакарчука, впервые обозревает ее и изнутри, а своими наблюдениями щедро делится с читателями НВ.

— Первый к вам вопрос: как оно — быть в Верховной Раде в качестве депутата?

— Плюс-минус так, как я себе представлял. Если говорить о более общих вещах, то немного смущает количество людей, которые не до конца понимают, куда они пришли и зачем они пришли. Никого не хочу обижать, время такое, что все меняется достаточно быстро. Думаю, что у людей будет возможность прийти в себя и окунуться в достаточной степени в работу, возможно, понять некоторые вещи. Но пока все происходит достаточно сложно не из‑за какого‑то сопротивления, а из‑за непонимания определенной частью людей, что они делают.

— На прошлой неделе депутаты приняли решение о снятии депутатской неприкосновенности. Как голосовали вы и как оцениваете принятый закон?

— Лично я голосовал за. Но очень долго советовался с юристами, которые так и не пришли к единому выводу, насколько закон хорош и нет ли в нем двойственных трактовок.

Хотя я и не считаю, что прекращение депутатской неприкосновенности — это залог искоренения или ограничения коррупции в Украине. Многие категории, например, чиновники или министры, которые формально, юридически, не пользуются неприкосновенностью, де-факто являются неприкосновенными. И наоборот, мы знаем много случаев, когда и депутаты, и судьи лишились при определенных обстоятельствах неприкосновенности, — и что дальше?

У президента есть какое‑то немного детское желание вылечить все болезни одной таблеткой. А так не бывает

Поэтому я бы не идеализировал. Я понимаю запрос общества, я сам за равенство перед законом, но это точно не главный предохранитель борьбы с коррупцией в Украине. И, на мой взгляд, Верховная Рада никогда не была главным рассадником коррупции, есть много мест, где коррупции гораздо больше.

— И все же, по новому закону, за что депутата могут лишить депутатской неприкосновенности?

— Во-первых, за не личное голосование. Во-вторых, за пропуск трети пленарных заседаний и / или заседаний комитетов без уважительной причины. В-третьих, депутат после соответствующего заключения суда может быть лишен депутатского мандата. И здесь открывается большое поле для манипуляций. Есть множество примеров, как суд решает, какую причину считать уважительной или неуважительной.

— Мы все видим, что Верховная Рада принимает решения чрезвычайно поспешно. Вы изнутри видите реальные причины этой спешки?

— Я думаю, что работает комплекс причин. Первая — им нужно сразу показать, что называется, товар лицом. Они хотят продемонстрировать, что невероятно быстро работают, что ломают через колено зал. И действительно, это ночное голосование в первый день, чтобы вы понимали, там некоторые вещи можно было проголосовать один раз, а голосовали за каждый закон отдельно.

Смысла не было, но была потребность показать, что, если надо, мы будем работать ночью, и, более того, заставим работать ночью остальных. Это работа на публику, и она возымела действие, населению нравится. А вот коэффициент полезного действия от этого — не скажу, что нулевой, но минимальный.

Кроме того, у них действительно есть ряд законопроектов, которые, как они считают, нужно проголосовать, чтобы запустить изменения в антикоррупционной политике и экономической политике. Ну и, скажем честно, те законопроекты, которые они вносят (их на сегодня более 70, подавляющее большинство), это законопроекты, которые наработаны прошлыми Верховными Радами, они просто перерегистрированы под новыми номерами, с новыми авторами, и они их запускают. И там, насколько я понимаю, есть вполне вменяемые законопроекты.

Но я бы так не спешил. Парламенты последних созывов большую часть времени занимались тем, что вносили правки в законы, которые сами же до этого принимали.

— Почему вы стали главой фракции, а не Святослав Вакарчук?

— Это было решение фракции. Логика следующая: Вакарчук как глава партии сосредоточит больше усилий на развитии партии, потому что это огромная проблема, огромный вызов для нас. А другой человек, то есть я, сосредоточится на более локальной, но, наверное, не менее важной задаче — организации деятельности фракции. Это было предложение Вакарчука, я действительно удивился, но фракция единогласно проголосовала за меня в качестве главы фракции.

— Вы оставили редакцию Зеркала недели, где долгое время работали вместе с главредом издания Юлией Мостовой. Вы с ней обсуждали свое будущее депутатство?

— Мы встречались один раз и просто обменялись мнениями, но они не касались моей конкретной работы в Раде. Мы больше советовались о том, как должна выглядеть Украина, украинская власть, как должен выглядеть украинский парламент. Она очень умный человек и мой близкий друг. Я этого никогда не скрывал. Собственно, это обмен мнениями, которого мне не хватает, потому что, к сожалению, мы с ней теперь намного реже будем видеться. Я планирую и дальше обмениваться с ней мнениями, но это не касается каких‑то узкополитических вопросов. Это обмен мнениями двух людей, которые достаточно долго исследовали политику, которые уважают друг друга и ценят мысли друг друга.

— Вопрос, который волнует, думаю, не только меня. Многие пришедшие в парламент со Слугой народа люди и само руководство партии не принимали участия в событиях Майдана или же были мало вовлечены в происходящее эмоционально. Есть ли внутреннее ощущение того, что память о Майдане нужно как бы стереть — “мы новый мир построим”?

— У меня этот страх тоже был и остается, но я бы не демонизировал и не идеализировал новых депутатов. Они присматриваются, у меня такое ощущение — я могу ошибаться, — что часть людей, которые зашли в Верховную Раду, проходят путь Леонида Кучмы, когда он стал президентом. Путь человека, который был воспитан на русской культуре, который избрался президентом за счет восточного пророссийски настроенного электората, человека, который был сторонником достаточно плотной дружбы, я бы это назвал так, с Москвой. После того как он стал президентом государства, осознал всю глубину проблем, стоящих перед ним, он начал меняться прямо на глазах. Я думаю, многих ждет такая же эволюция.

Юлия Мостовая — очень умный человек и мой близкий друг. Я этого никогда не скрывал

— Я хотел бы поговорить о двух людях, которые мне кажутся символами уходящей эпохи: это Петр Порошенко и Виктор Медведчук. Как вообще чувствует себя Петр Порошенко в парламентском зале? Его избегают, с ним здороваются?

— Он сидит неподалеку от меня, но не скажу, что я за ним постоянно слежу. С ним здороваются, фракция относится к нему с подчеркнутой почтительностью, с подчеркнутым уважением, что вполне естественно, на мой взгляд. Также есть люди, которые относятся к нему с уважением или с осторожным уважением.

Они совершенно разные — Медведчук и Порошенко, но многие депутаты просто присматриваются к ним как к потенциальным неформальным лидерам. Учитывают их политический опыт, их должности, их жизненный путь и прогнозируют, каким образом эти двое политиков, возможно, будут воздействовать на среду в Верховной Раде. Но я думаю, что как раз в этом парламенте им будет сложнее выстроить какую‑то неформальную лидерскую историю, пока существует монофракция, которая в принципе способна перебить кого угодно.

— Во время президентских и парламентских выборов часть общества и политиков также говорили о том, что вот политическая сила Зеленского придет и все сдадут России. А какие у вас ощущения по этому поводу?

— Мне уже бросилось в глаза, что, например, в официальных заявлениях появилась формулировка вроде “представители отдельных регионов”, практически исчезло упоминание о России как агрессоре и военной угрозе. Это, возможно, дипломатический шаг, а возможно, сознательный выбор тех людей, которые сегодня находятся у власти. Считаю ли я их пророссийскими и потенциально капитулянтами? Очень трудно судить, думаю, тут вопрос не столько идеологии, сколько компетентности. У меня такое впечатление, что часть этих людей не столько потенциальные капитулянты, сколько не готовы к тому, что Россия их просто переиграет, и они этого не заметят. Такое ощущение у меня есть.

Что до президента, то мне кажется, что за 100 дней так и не найден путь, по которому двигаться к миру. Есть какое‑то немного детское желание вылечить все болезни одной таблеткой. А так не бывает.

Интервью с Сергеем Рахманиным прозвучало в эфире Радио НВ 3 сентября. Его полную версию можно найти на сайте NV.UA