Страна в слезах

В Бразилии сгорел крупнейший музей Южной Америки, 20 млн ценных экспонатов потеряны навсегда. Для Украины это урок, который стоит выучить, пока не поздно

Олеся Островская-Люта,
директор Мыстецького арсенала

Неделю назад бразильский писатель Пауло Коэльо написал: “Наша страна в слезах”. Речь шла о невероятной потере самого большого в Южной Америке Национального музея Бразилии, ставшей адским спектаклем для всего мира.

2 сентября в Рио‑де-Жанейро разгорелся неслыханный пожар, и на глазах всей страны исчез один из главных исторических памятников государства — королевский дворец и место, с которого началась бразильская независимость. Все сгорело дотла: вместе с резиденцией португальских королей времен наполеоновского изгнания и бразильских императоров погибли 20 млн экспонатов. Разрушенные научные лаборатории, вековой архив исследовательских работ, собрание аудиозаписей исчезнувших языков Южной Америки, коллекция коренных народов, даже скелет уникального южноамериканского длинношеего динозавра. “Что теперь будет с нашими душами?” — написал Коэльо.

На улицы Рио вышли тысячи разгневанных граждан — призывать к ответственности правительство, допустившее, перефразируя Коэльо, потерю бразильцами души. В течение долгих лет музей страдал от недофинансирования настолько, что в 2015 году был вынужден закрыть двери для посетителей из-за нехватки средств на охрану и уборку. Сотрудники объявили краудфандинговую кампанию на ремонт зала, где находился знаменитый динозавр Maxakalisaurus. В конце концов, именно нехватка средств на противопожарную систему здесь и сейчас привела к потере огромного достояния бразильского общества и всей мировой науки за несколько сотен лет.

Впрочем, для Украины заброшенность музеев — привычная история. Мы тоже помним вынужденные краудфандинговые кампании на ремонт пола и другие мелкие работы. Более того, в публичном пространстве подобные вещи не раз выглядели как победа, а не полнейшая зрада. Почему зрада? Да потому что музей — это не заведение для нескольких энтузиастов. Это, простите за банальность, сокровищница всего общества: ведь именно оно разделяет ответственность как минимум за национальные музеи. Что, в свою очередь, означает государственное финансирование на должном уровне. Боюсь даже предположить, в каких украинских музеях нет нормально работающей противопожарной системы и что можем потерять мы. После всех экспроприаций и аннексий архивов и коллекций об этом больно даже думать (вы знали, например, сколько украинских архивов начала ХХ века до сих пор находятся в Москве и что к ним практически нет доступа?).

Что теперь будет с нашими душами

Однако всегда есть “но”. В случае с Украиной, несмотря на запущенность со стороны общества (осознанно не пишу “государства”, поскольку государство является таким, каким делает его общество), известны и примеры настоящей профессиональной преданности тех, благодаря кому многие коллекции все еще сохранены. Из недавнего — Национальный художественный музей и работа во время революции достоинства его тогдашнего директора Марии Задорожной. Напомню, речь идет о музее со львами в самом начале улицы Грушевского, где развернулось противостояние между майдановцами и Беркутом.

Задорожная в буквальном физическом смысле провела все три месяца Евромайдана в музее, не покидая его ни днем, ни ночью. Эвакуировала произведения из подвальных хранилищ, вела постоянные переговоры со всеми, от кого хоть как‑то могла зависеть целость музея или же тех, кто мог нанести ему вред — от лидеров Майдана до титушек, облюбовавших позиции под окнами. В конце концов, Национальный художественный музей не пострадал, и самую ценную коллекцию украинского искусства мы не потеряли. Иначе с ней исчезли бы доказательства интеллектуальной жизни на наших просторах за тысячелетия. Впечатляет, правда?

А еще Коэльо заметил то, что можно сказать и об Украине. Он спросил: как же так, что у самого ценного музея гигантской Бразилии лишь 150 тыс. посетителей в год (а это приблизительно на 100 тыс. меньше, чем показатели Мыстецького арсенала в 2017 году), хотя миллионы бразильских туристов охотно посещают прекрасные музеи за рубежом? Но, судя по цифрам, почти никогда не заходили в Национальный музей Бразилии. И лучшая гостевая инфраструктура Лувра тут не может служить оправданием, поскольку инфраструктура музея в Рио зависела от воли тех же туристов, вопрос был в гражданской ответственности. У них же там демократия, а значит — повестка дня правительства определяется самими гражданами. Так же, как в Украине.

Сейчас бразильцы разъярены, страну ждут реальные политические последствия. В конце концов, больше всего ценишь то, что теряешь. Особенно если это твоя душа. То есть, память, достоинство, знания, красота — все, что делает нас людьми. И это урок для Украины: вот что происходит, когда пренебрегаешь важным, сосредотачиваясь лишь на срочном.