Случайные люди

Несколько дерзких модернизаторов в чиновничьих креслах не могут сломать систему — доказано Украиной

Максим Бутченко

В стране не найдется и десятка человек среди топовых госдеятелей, которых можно назвать успешными реформаторами.

А ведь в 2014 году, когда президент Петр Порошенко и глава его администрации Борис Ложкин лично вербовали в органы власти людей из корпоративного сектора с опытом и желанием работать на страну, казалось, что в Украине вот-вот начнется модернизаторский бум.

За прошедшее с той поры время кабинеты власти накрывало волнами грузинских и польских агентов перемен, туда заходили успешные отечественные бизнесмены и топ-менеджеры. Но украинская бюрократическая машина доказала, что она в состоянии перемалывать любых реформаторов.

Пассивность главы государства, зачастую неготового поддержать изменения, сопротивляемость системы и мощные финансово-промышленные группы, влияющие на министерства, — вот три слона, которые затоптали перемены.

Итог таков: Роман Бондарь, управляющий партнер компании Odgers Berndtson Ukraine, занимающийся подбором кадров для министерств, говорит, что 90 % тех, кто пришел на госслужбу после Майдана, уже уволились.

Когда в конце февраля 2014‑го Павло Шеремета впервые попал в здание Минэкономики в качестве главы ведомства, его поразило, что большинство его подчиненных — чиновники со стажем — боялись смотреть прямо в глаза. “Также я часто замечал влажные ладони, когда здоровался с мужчинами, как и дрожащий голос — это говорит о стрессе, — рассказывает экс-министр, довольно быстро покинувший Кабмин. — Это признаки общей тяжелой атмосферы, которая царит там со времен Иосифа Сталина”.

Пропитанная нафталином атмосфера госучреждений поразила и адвоката Игоря Чудновского. После Майдана он оказался в кресле директора департамента по правовой и законопроектной работе Минагрополитики. Продержался там почти на голом энтузиазме около года — платили ему около $ 300, что было в разы меньше, чем в адвокатуре.

Все это время Чудновскому пришлось бороться с неповоротливостью госаппарата. Например, он более полугода согласовывал с различными ведомствами создание кинологической службы для воюющей армии.

На бюрократическое болото насмотрелся и Макс Нефьодов, замминистра экономики и один из авторов ProZorro. За годы работы в Минэкономики он пришел к убеждению, что многие новации тормозятся лишь потому, что чиновники боятся принимать решения. В них живет страх наказания за действия, и они пишут отписки, поясняя, почему чего‑то делать не стоит.

Денежный вопрос, упомянутый Чудновским, — один из тех камней, о которые сбивали ноги многие молодые реформаторы. Бывший директор департамента, он помнит, что главам отделов в Минагрополитики доплачивали в конвертах по $ 2‑3 тыс. “Правда, откуда брались эти деньги, непонятно”, — говорит адвокат.

Один из чиновников, работающих в Кабмине, на условиях анонимности рассказал НВ, что порой речь идет о финпомощи со стороны провластных политсил. Хотя доказательств этому утверждению он не привел.

Проблему низких заработных плат частично решили за счет ЕС: в конце 2016 года Украине на пять лет выделили 90 млн евро для доплат чиновникам. Но дают эти деньги лишь людям, привлеченным из бизнеса, объяснил НВ Дмитрий Шимкив, экс-замглавы Администрации президента и бывший секретарь Нацсовета реформ.

ЕСТЬ ТОЛЬКО МИГ: В кресле министра экономразвития инвестбанкир Айварас Абромавичус продержался менее полутора лет

Бюрократизм, низкие зарплаты — к подобному многие пришедшие во власть реформаторы были готовы. Но мало кто из них осознавал, что придется еще и преодолевать сопротивление представителей власти и их близкого окружения.

Бывший министр финансов Александр Данилюк, который ушел с госслужбы после конфликта с премьером Владимиром Гройсманом, называет это “давлением олигархических связей”.

Данилюк, к примеру, сумел внедрить автоматическое возмещение НДС лишь потому, что делал все в формате спецоперации, во главе команды из трех человек и в закрытом режиме разрабатывая детали реформы. Иначе не получалось — на пути стоял Роман Насиров, на тот момент — глава Государственной фискальной службы. НДС годами был тем полем, на котором паслись фискальные органы, манипулируя бизнесменами-экспортерами, и терять такой рычаг ГФС не желала.

Власти ищут лояльных чиновников, но спрашивают с них, как c независимых и эффективных менеджеров
Роман Бондарь,
управляющий партнер Odgers Berndtson Ukraine

Лишь когда Насирова арестовали за злоупотребление властью, спецгруппа Данилюка смогла за короткий промежуток времени провести через правительство свою инициативу. “Это была почти шпионская диверсия, не меньше”, — вспоминает сейчас экс-министр.

Как правило, давление олигархических связей оказывается сильнее усилий отдельных топовых чиновников-модернизаторов.

Показательна история с госкомпаниями, которая случилась с экс-министром экономразвития Айварасом Абромавичусом. В сентябре 2015‑го он, еще будучи главой ведомства, публично заявил: ему более месяца не удается добиться отставки главы Укртрансхимаммиака Виктора Бондика. Причина — действия Игоря Кононенко, одного из лидеров Блока Петра Порошенко (БПП) и близкого бизнес-партнера главы государства. “Кононенко имел непосредственный интерес в этой компании, где, вместо того чтобы помочь мне сбросить регионала Бондика, завел своих людей, которые совместно управляют этим предприятием”, — позже объяснил министр.

Все закончилось тем, что Абромавичус ушел в отставку: не смог согласиться с практикой, когда на посты в подчиненных ему госкомпаниях близкие к власти политики проталкивают собственных претендентов.

Кононенко, счастливо переживший этот (как и многие другие) скандал, все обвинения в свой адрес отрицает.

Истории Абромавичуса или Данилюка доказывают еще и то, что реформаторы, как правило, оказываются один на один со своими оппонентами и системой чиновничьих связей. И лишь там, где им хватает сил и полномочий, они проталкивают изменения.

Об этом знает Виктория Гонтарева, за три года работы на посту главы НБУ сумевшая полностью реформировать банковский сектор страны, вычистив из него почти сотню недееспособных или карманных банков олигархов. “Я ждала от президента большей поддержки [в этом деле], — призналась она в интервью НВ. — Кроме того, я хотела большей поддержки от правоохранительных органов, которым мы передали бумаги про все эти банки-отмывки и банки-зомби”.

Причем именно Порошенко в 2014‑м пригласил инвестбанкира Гонтареву на работу в Нацбанк.

Госслужба, на которой Гонтарева даже не могла выспаться, вымотала ее до такой степени, что после увольнения экс-глава НБУ 21 день проходила аюрведическую практику в Индии.

Тарас Шевченко, директор Центра демократии и верховенства права, отмечает: там, где госинституты создавали с нуля, как было, например, с НАБУ, кадровые перемены прошли гораздо успешнее. Но подобных случаев единицы. “В целом за пять лет я ожидал гораздо больше изменений”, — говорит эксперт.

Ему вторит Нефьодов: мол, в Украине кадровой революции не произошло — скорее речь идет о некой эволюции.

А теперь революций ждать и не стоит. На сегодня в госаппарате, по мнению VIP-рекрутера Бондаря, исчез запрос на глубокие реформы: на носу выборы, и власти нужны послушные исполнители. “Стремясь повысить управляемость госсистемы, власти ищут лояльных чиновников. Однако спрашивают с них как с независимых и эффективных менеджеров. И наступает коллапс”, — уверен Бондарь.