Прыжок в будущее

Уже несколько лет Южная Корея удерживает мировое лидерство по инновациям. Азиатский тигр, когда‑то впечатливший мир экономическим прыжком, первым шагнул в эру 5G и делает ставку на разработки и исследования — ключевое направление ее крупнейших корпораций

Анна Павленко
(Киев — Сеул — Ченгвон — Киев)

Каждые два года Джиун Ин, 29‑летний менеджер сеульского маркетингового агентства, покупает себе новый смартфон. Так делают почти все корейцы, говорит Ин, ведь в комплект с аппаратом входит двухлетний контракт на услуги мобильной связи.

“Когда‑то мы даже не подозревали, как изменят нашу жизнь смартфоны, а теперь они есть у 90% граждан”, — рассуждает он, вертя в руках новенький черный гаджет. И тут же делает прогноз: через два года корейские абоненты перейдут на 5G, а лет через 10–15 их привычной реальностью станет умный дом. Корея уже делает первые шаги к такому будущему.

В апреле 2019 года эта 50‑миллионная страна первой в мире запустила высокоскоростную мобильную связь поколения 5G. Здесь же был выпущен первый 5G-смартфон. В целом на счету корейских инженеров уже немало популярных в мире изобретений, в создании которых они были пионерами. Так, родом из Кореи MP3‑плеер, 3D-нанопринтер, инверторный линейный компрессор для бытовой техники и даже паровая швабра.

Колыбелью многих корейских изобретений стали так называемые чеболи — поддерживаемые правительством конгломераты под семейным управлением, которые начиная с 1960‑х годов превратились в локомотив корейской экономики.

“Если у больших компаний дела идут хорошо, значит, и у страны тоже”, — улыбается Ин.

По окончании корейской войны в 1953 году Южная Корея была среди беднейших государств планеты. Но несколько десятилетий экспортно ориентированной политики и господдержки бизнеса позволили ей войти в клуб из 16 мировых экономик с ВВП более $ 1 трлн. Сегодня средняя зарплата в Корее, по данным Министерства труда и занятости, достигает $ 2,8 тыс., что в 1,5 раза меньше американской, но больше средних заработков итальянцев и испанцев, и в 7,5 раза больше среднего дохода украинцев.

Вместе со страной трансформировались и чеболи. Гиганты, в числе которых Hyundai, Samsung и LG, превратились во всемирно известные международные корпорации и стали центром исследований и разработок (R&D). Причем последние две вошли в топ-20 самых инновационных компаний мира по версии американской Boston Consulting Group.

А сама Корея вот уже шесть лет подряд сохраняет лидерство в рейтинге инновационных стран, который составляет американское агентство финансовой информации Bloomberg. Первое место ей обеспечивают вторая после израильской интенсивность исследований и разработок, высокая добавленная стоимость производства и высокая плотность технологий. И хотя в рейтинге инноваций от Всемирной организации интеллектуальной собственности (WIPO) Корея занимает лишь 11‑ю строчку, уступая ряду европейских стран, США, Сингапуру и Израилю, выдающийся уровень ее технологического развития признан во всем мире.

“Подобные рейтинги субъективны, и потому страны в них могут иметь разные позиции, — поясняет Роберт Аткинсон, президент Фонда информационных технологий и инноваций в Вашингтоне. — Но, несомненно, Корея добилась высокого результата в сфере инноваций”.

Все дело в том, что Корея давно специализируется на наукоемких отраслях, особенно на электронике и полупроводниках. Здесь готовят много высококвалифицированных ученых и инженеров. К тому же правительство щедро финансирует R&D: расходы на эту сферу достигают 4,5% от ВВП.

В холле завода по производству холодильников LG Electronics в городе Ченгвон рядом с холодильником для кимчи — традиционного корейского блюда из острых квашеных овощей — стоит компактная домашняя пивоварня. Примечательна она тем, что вовсе не требует от владельца навыков пивоварения.

Загрузив капсулу, уже через 9 или 21 день, в зависимости от сорта пива, начинающий пивовар получит 5 л пенного напитка, а весь процесс его приготовления сможет отслеживать в специальном приложении для смартфона. Эта первая в мире капсульная пивоварня появилась на рынке Кореи в июле 2019 года с ценником в 3,99 млн вон ($ 3,39 тыс.)

Тем временем сотрудники завода в Ченгвоне готовятся к внедрению следующих инноваций: здесь тестируют системы управления, которые позволят производить кухонную технику практически без участия человеческого персонала. Первый умный завод LG Electronics заработает здесь в 2023 году и будет использовать технологии Четвертой индустриальной революции: интернет вещей, анализ big data и искусственный интеллект, обещают в компании.

Важную роль во внедрении новейших технологий на производстве должен сыграть последний стандарт мобильной связи 5G: он поможет дистанционно управлять промышленными роботами. Эта же технология станет основой для массового внедрения беспилотных автомобилей, рассчитывают специалисты. Правда, для обычных пользователей плюсы нового поколения сотовой связи пока не столь очевидны.

“У меня телефон с 4G, и я не спешу переходить на 5G, — признается Кеннет Хонг, старший директор по глобальным корпоративным коммуникациям LG Electronics. — Как потребитель я пока не вижу преимуществ”.

Каждый месяц Хонг платит за безлимитный пакет мобильной связи $ 50, тогда как аналогичный сервис с 5G обойдется ему в $ 80. Тем временем телефоны с поддержкой 5G уже пользуются популярностью в Корее, отмечает Хонг. Даже несмотря на внушительный ценник в $ 1,5 тыс.

Свои мо­де­ли 5G-смарт­фонов выпустили оба корейских техногиганта — LG и Samsung. Тогда как последний в начале 2019 года представил еще одну инновационную модель — смартфон с гибким экраном стоимостью почти $2 тыс. Правда, запуск продаж гнущегося смартфона компания решила отсрочить до сентября, отправив модель на доработку.

Свой путь к развитию высокотехнологичных отраслей — через эксперименты, неудачи и прорывы — Корея начала еще полвека назад. Тогда правительство сосредоточилось на активизации импорта сырья и технологий, привлечении инвестиций, расширении системы высшего образования и создании финансируемых из бюджета научно-исследовательских институтов.

Вместо потребления и повышения зарплат корейцев поощряли делать сбережения. А все ресурсы направляли в экспортно ориентированные отрасли. При этом вместо производства трудоемких и недорогих товаров — одежды или обуви, корейцы сосредоточились на высокотехнологичных автомобиле- и судостроении, потребительской электронике.

“Именно благодаря высокотехнологичным отраслям Корее удалось превратиться из сельскохозяйственной страны в развитую индустриальную”, — подчеркивает Аткинсон.

Один из ключевых факторов в развитии инновационной экономики — доступность и эффективность высшего образования, признают эксперты. Неудивительно, что нынешний чемпион по инновациям 10 лет назад стал лидером по охвату высшим образованием среди стран Организации экономического сотрудничества и развития (OECD). В 2015‑м в Корее насчитывалось 3,3 млн студентов — более половины от общей численности населения в возрасте 15–24 года.

Корейские родители всерьез заботятся об образовании детей начиная еще с детского сада, рассказывает Ин. За учебу в дошкольном учреждении они готовы платить от стандартных $ 500 до солидных $ 2 тыс. в месяц. Ин признается, что и сам много учился: во время 12‑летнего обу­чения в школе он каждый день посещал дополнительные занятия, чтобы иметь больше шансов поступить в хороший университет.

“В последние пять лет перед поступлением я спал по шесть часов в сутки, потому что много занимался”, — вспоминает он. Его надежды оправдались: Ин окончил Калифорнийский государственный университет по специальности бизнес и маркетинг.

Впрочем, несмотря на высокий уровень образования, в стране остро стоит проблема безработицы среди молодежи. Так, уровень занятости в возрасте 15–29 лет едва превышает 40%. Тогда как среди возрастной группы 55–64 года он достигает 67%, а в среднем составляет 60%.

Мы никогда не выиграем у китайцев в цене, а значит, должны выиграть у них в инновациях
Кеннет Хонг, старший директор по глобальным корпоративным коммуникациям LG Electronics

Полученные в университете знания не всегда соответствуют запросу работодателей, поясняют эксперты. Тем временем на корейскую молодежь давят низкая рождаемость и быстро стареющее население, отмечает Кэтрин Мун, профессор политологии в американском Колледже Уэллсли и старший научный сотрудник Центра политических исследований Восточной Азии в Институте Брукингса.

“Многие не могут найти работу на полный рабочий день; около 60% молодежи застряли на временных работах”, — констатирует она.

Исследователь отмечает, что юные корейцы чувствуют безнадежность в отношении будущего и довольно цинично относятся к растущему разрыву в доходах и отсутствию возможностей. Об усилении социального расслоения говорит также Ин.

“Средний класс в Корее сокращается, и неравенство усиливается”, — отмечает он.

И все это несмотря на пресловутое корейское трудолюбие, позволяющее стране удерживать одну из лидирующих позиций в рейтинге самых работящих наций. За год корейцы отрабатывают более 2 тыс. часов, подсчитали в OECD. Среди 36 стран — членов этой организации больше трудятся лишь мексиканцы и жители Коста-Рики.

В администрации президента Республики Корея Мун Чжэ Ина этот показатель намерены сократить на 200 часов в год. Еще весной 2018 года в Корее приняли закон, который ограничил максимальную продолжительность рабочей недели до 52 часов. Однако сами корейцы признают: пока нововведение работает только для крупного бизнеса.

“В маленьких компаниях люди трудятся больше, — делится Ин. — Например, я в среднем работаю девять часов в день, но во время крупных проектов больше”.

Своей работой в маркетинговом агентстве он доволен. Живя с родителями в частном доме в пригороде Сеула, ему удается тратить на страховку и мелкие расходы $ 1 тыс. в месяц, а остальное откладывать.

Корея достигла высоких результатов в разработке информационных и коммуникационных технологий, но, чтобы удержать статус одной из самых инновационных стран мира, ей важно развивать и другие наукоемкие индустрии, подчеркивают аналитики. Нужно также расширить площадку для разработок, обеспечив возможности развития R&D за пределами крупных компаний и чеболей.

Усилий крупных производственных компаний уже недостаточно, чтобы подпитывать рост общей производительности и экономики, отмечает Аткинсон.

“Эти компании и так высокопродуктивны, тогда как производители товаров для внутреннего рынка отстают, — констатирует он. — При этом государство бережет небольшие фирмы от конкуренции, что не позволяет лучшим из них вырастать в крупный бизнес”.

Еще одна проблема — высокие зарплаты, которые не дают Корее конкурировать ценой своего экспорта и заставляют переносить производства с высокой добавленной стоимостью в более дешевые страны азиатского региона. Впрочем, такая ситуация одновременно мотивирует корейцев к развитию экономики инноваций, отмечает Хонг.

“Мы никогда не выиграем у китайцев в цене, а значит, должны выиграть у них в инновациях, — убежден он. — Ведь Корея — недешевая страна, и никогда такой не будет”.

Тем временем Аткинсон подчеркивает: соревнование уже началось — мощную конкуренцию Корее составляют США, Япония и Китай. Теперь задача Кореи — не просто внедрять инновации, улучшать и оптимизировать существующие продукты, но и изобретать что‑то уникальное и абсолютно новое, включая новые бизнес-модели.

“Чтобы рост в Корее продолжался, ей необходимо значительно повысить производительность и инновации в неторгуемых секторах — как, например, розничная и оптовая торговля, бизнес-услуги, логистика и прочие”, — рекомендует эксперт.