Поблекшая гордость

Патрульная полиция, которая должна была стать образцом реформ в стране, стремительно теряет доверие сограждан и личный состав — сотрудники уходят из‑за беспомощности перед нарушителями и низких зарплат

Максим Бутченко

Три года назад молодая киевлянка Лилия Блажеева с гордостью надела и носила эту черную форму. Теперь облачилась в нее лишь по просьбе НВ, с улыбкой заметив, что “оказалась на свободе”.

Она действительно свободна — вышла из полиции. Там 25‑летняя киевлянка находилась не в качестве задержанной: Блажеева почти три года служила в составе патрульной полиции. В декабре 2017‑го уволилась.

Бывшая патрульная, по образованию переводчик с английского, всегда мечтала служить в правоохранительных органах. Ради этого даже собиралась пойти в армию. И когда три года назад в Украине стартовала реформа МВД и появилась абсолютно новая структура — патрульная полиция, в которую еще и набирали молодых людей-энтузиастов, она с радостью подала туда документы.

Блажеева прошла отбор, выучилась, приступила к службе. Но чем дальше, тем тяжелее та давалась. Сказалась большая текучка кадров, наполовину укомплектованный штат и, как следствие, двойная нагрузка. И не только это.

“У нас нет элементарного — страховки, социальной защиты. Мы ходим в старой форме, потому что новую не выдают, — перечисляет Блажеева, по привычке все еще говоря о себе и своих коллегах “мы”. — Зарплата — на уровне 2015 года, и никто ее поднимать не собирается. Патрульные не приезжают на вызовы, потому что их банально недостаточно”.

Внутренние проблемы новых полицейских уже перестали быть делом самого МВД, а вылились в растущее недовольство населения их деятельностью.

Если на старте, летом 2015‑го, доверие к людям в черной коповской форме зашкаливало, а власти называли их “самой успешной реформой”, то теперь мундиры сильно потрепались: по данным соцопроса фонда Деминициативы, в 2017‑м доверие к патрульным испытывали 34,6 % украинцев, а недоверие — 53,5 %. Годом ранее эти цифры были заметно лучше: доля украинцев, готовых положиться на патрульных, составляла 45,8 % при 40,7 % “недоверчивых”.

У патрульных нет элементарного — страховки, соцзащиты
Лилия Блажеева,
бывшая патрульная

На сегодня среди всех государственных и общественных институтов, по оценкам социологов, патрульные оказались на восьмом месте по уровню доверия: впереди армия, церковь, общественные организации, НАБУ и так далее.

Впрочем, у МВД в целом показатели еще хуже: Нацполиции, структурным подразделением которой и являются патрульные, доверяет 21 % опрошенных, а не доверяют 67 %. Хотя здесь‑то как раз и нет ничего удивительного: по оценкам экспертов, значительная часть нынешних полицейских — это переаттестованные сотрудники бывшей милиции, и прыжка через голову от них ждать не стоило.

Патрульные же должны были преобразить общий имидж МВД, начать по‑новому и более эффективно бороться с преступностью, заменить собой прогнившую структуру ГАИ, побороть взяточничество правоохранителей, отменить существование негласного института неприкосновенных.

Но 11–15 тыс. человек (так колебалось число патрульных в разные годы) на всю Украину и 170 тыс. сотрудников всей Нацполиции оказалось мало для полноценной реформы.

Пока что самый очевидный успех патрульных — это то, что, начав с Киева, они распространились уже по 28 регионам Украины. И нынче копы работают не только в крупных городах, но и в провинциальных центрах.

Их нельзя упрекнуть в работе спустя рукава — за 2017‑й, по данным Нацполиции, патрульные составили 1,1 млн протоколов на различных нарушителей порядка и закона.

А как показывают внутренние оценки копов, 90 % из них в принципе не берут взяток. Хотя в прежней милиции ситуация была обратной: там такая же доля сотрудников как раз регулярно “нагревала руки”.

Однако, по словам действующих и бывших патрульных, в их власти слишком мало рычагов влияния на ситуацию, закон в полной мере не защищает, а начальство охотнее штрафует, чем поощряет. И выловленные копами нарушители зачастую избегают ответственности уже на этапе рассмотрения дел.

В итоге патрули, неплохо оснащенные — видеокамеры, планшеты, новые автомобили, но не имеющие достаточной защиты и поддержки и получающие на рядовых позициях всего 8–10 тыс. грн в месяц, революцию в деле правоохранения не произвели.

Наоборот: по оценкам социологов, большинство сограждан (62 %) уверены, что ситуация с преступностью в стране значительно ухудшилась.

И среди всех госинститутов патрульная полиция превратилась в лидера — но не по успехам, а по скорости падения уровня доверия к ней со стороны украинцев. Об этом рассказывает Ирина Бекешкина, директор фонда Деминициативы. “Порядка на дорогах стало меньше, а преступность растет, — объясняет социолог. — Все это и обвалило рейтинги [патрульных]. И эта тенденция лишь усилится”.

Александр Дьяченко, патрульный из Днепра, надел новую форму одним из первых в городе. На тот момент он был полон энтузиазма.

Теперь — нет: он продолжает служить копом, но об энтузиазме позабыл. Дьяченко большую часть беседы с НВ говорит о том, что ему не нравится в собственной работе. Список длинный, так как почти все, чему его учили в подготовительный период, оказалось лишним в реальной жизни.

По правилам, за каждым сотрудником должен был закреплен напарник, они обязаны иметь одну машину и патрулировать строго определенный район города. С таким подходом полицейские будут хорошо ориентироваться на подшефной территории как в плане географии, так и с точки зрения знания населения.

На деле патрульных все время перебрасывают из района в район, напарники тасуются. А все потому, что в последнее время в структуре копов образовалась дыра — люди массово увольняются, и штат теперь укомплектован лишь наполовину.

“Не уходят из патрульной только иногородние и те, у кого много детей”, — уверен Дьяченко.

“Нет, нет, все нормально” — успокаивает столичное начальство. Мол, никаких дыр нет — идет обратный процесс. Об этом НВ говорит Алексей Белошицкий, первый заместитель начальника патрульной полиции. По его словам, при запуске всех патрулей суммарное число их служащих составило 11 тыс. человек. А сейчас служит уже более 15 тыс. И если ранее проблемы с кадрами действительно имели место быть, то теперь они решены — ведь добрали почти 4 тыс. новых копов.

Однако, если судить по данным Генпрокуратуры, и 15 тыс. человек не справляются с функциями обеспечения правопорядка на улицах украинских городов. В ГПУ ведут статистику, которая показывает: если в 2016‑м в стране зафиксировано 10,9 тыс. случаев нарушений общественной безопасности, то в прошлом году — 11,7 тыс. Да и данные самой Нацполиции говорят о росте числа нарушений: в уже упомянутом 2016‑м патрульные задержали 114 тыс. выпивших водителей, а в 2017‑м таковых оказалось на 20 % больше.

Белошицкий уверен: виноваты граждане. “Знаете, к примеру, какой штраф за вождение без прав? Всего 510 грн, — говорит он. — Понятно, что любой может гонять без водительских документов и просто платить этот мизер”.

А вот адвокат Андрей Авторгов упрекает полицейских в том, что они плохо подкованы юридически.

Что бы там ни делали несознательные водители, но на фоне растущего числа правонарушителей начальство активно штрафует самих патрульных. Дело в том, что их зарплата — те самые 8–10 тыс. грн для рядовых — примерно на треть — до 4 тыс. грн — состоит из премии за хорошую работу. Эту‑то прибавку и отнимают у сотрудников, которые что‑то недоделали или нарушили.

Одной патрульной реформы мало. Нужно менять всю систему
Хатия Деканоидзе,
экс-глава Нацполиции

По данным внутреннего документа самой полиции, который есть в распоряжении НВ, в 2016 году с патрульных Днепра взыскали 670 тыс. грн, а за три квартала 2017‑го — в районе 430 тыс. грн. В Киеве, согласно тем же бумагам, наказания еще более впечатляющие: в 2016‑м общая сумма премий, удержанных с патрулей, составила 968 тыс. грн, а за 2017‑й — более 1 млн грн.

Сергей Джихур, глава профсоюзной организации патрульной полиции, рассказывает, что “кнут” в МВД превратился в излюбленный метод воспитания подчиненных. Система доведена, по его словам, до абсурда, когда последней защитой копов становится суд. Так, именно люди в мантиях отменили штраф в 24 тыс. грн, наложенный начальством на одного из патрульных.

“Я понимаю, что нарушения могут быть, — говорит Джихур. — Но ни разу не было проведено полноценного расследования. Наоборот, стараются как можно больше наказать людей”.

Впрочем, Белошицкий утверждает: в полном размере премия начисляется только тем, кто хорошо работает. И потому нельзя называть ее неначисление словом “штраф”.

Не одни лишь финансовые вопросы демотивируют личный состав патрульной полиции. Бывшая сотрудница этой структуры Блажеева вспоминает, что за время ее работы — а это три года,— ни разу не было такого случая, чтобы задержанный копами высокий чин понес заслуженное наказание.

Так, недавно в Киеве патрульные попытались остановить судью Шевченковского суда, ехавшую пьяной за рулем. Задержать нарушительницу удалось лишь тогда, когда она домчалась до собственного дома. Там, вручив документы полицейским, судья убежала, а затем подала заявление: патрульные, мол, украли у нее права и 3 тыс. грн. В итоге суд вернул беглянке права, и та продолжает ездить по улицам столицы.

Блажеева помнит и то, как патрульные несколько раз задерживали пьяных сотрудников СБУ, управлявших автомобилями. И каждый раз закон оказывался бессилен — от руководства спецслужбы в адрес полиции неизменно поступала бумага, объясняющая: сотрудники якобы находились на задании и должны были быть пьяными.

“Было такое, что мы неделю выслеживали машину, которая постоянно приезжала к наркопритону. Очевидно, это был куратор, — рассказывает Блажеева. — Наконец‑то мы решили задержать его, подходим к машине — а тот оказывается сотрудником по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. И все. Что ты ему сделаешь?”

У Евгения Стельмаха, бывшего высокопоставленного полицейского — он занимал должность заместителя начальника патрульной полиции Одессы, — свои претензии к МВД. До прихода в полицию он работал адвокатом, затем по собственной инициативе прошел обучение в Киеве и получил назначение на юг. Что ему больше всего не понравилось в новой работе, так это отсутствие карьерных лифтов — назначения в патрульной полиции проходят зачастую по чей‑то протекции, и даже самого хорошего копа при этом могут оставить не у дел.

“Кум, сват, брат — на посты ставят своих знакомых и родственников, — говорит Стельмах. — Все изменения в правоохранительной системе, к сожалению, — это красивая обертка с тухлыми внутренностями”.

Белошицкого и это мнение не заставляет отказаться от позитивного восприятия собственных подчиненных. Для него и социологические оценки, показывающие критическое падение уровня доверия к патрульным, — это не повод рвать волосы на голове.

По словам замначальника патрульной полиции, есть данные других опросов, и там копам доверяют не 34,6 % опрошенных, а более 40 %. Да и нельзя, мол, сравнивать оценку населением патрульных с уровнем поддержки прочих госструктур. Те‑то существуют давным-давно, а патрули — это новое дело.

“Нам всего три года, и мы растем и развиваемся”, — говорит Белошицкий. Например, в текущем году патрульным в Днепре, Львове и Харькове подняли зарплату до 10 тыс. грн, создали конную полицию и полицию на воде.

“Не хватает социальной защищенности патрульной службы — каждый год травмируются почти по 1 тыс. человек. И нет закона, который бы регулировал это, помогал нам. Ну, а в целом мы смотрим в будущее с оптимизмом”, — заключает Белошицкий.

Успокаивающую позицию по отношению к своему детищу занимает и Хатия Деканоидзе, экс-глава Нацполиции, при которой на улицы Киева и вышли первые украинские копы. Она считает, что украинцы, как и любые люди, привыкают к нововведениям, и потому восторг сменяется некоторым разочарованием.

Как уточняет Деканоидзе, для этого есть не только психологические причины: ведь после реформы, давшей стране патрульных, никаких других значительных изменений в МВД не произошло. Поэтому общее недоверие украинцев к правоохранителям, судам и прокуратуре отразилось на патрульной службе.

“Я всегда говорила — одной патрульной реформы мало, нужно изменять всю систему МВД. Как мы видим — ничего принципиально не изменилось”, — заявила Деканоидзе НВ.

Ради иллюстрации к этому тезису она привела пример собственной родины: в Грузии в ходе реформ структура местной полиции поменялась полностью. Это позволяет патрульным до сих пор сохранять высокий уровень общественной поддержки.

Литовский журналист Виктор Денисенко поясняет, почему в его стране полиция уверенно удерживает второе место по показателю “доверие граждан”, после службы спасения: “Люди верят той структуре, которая не пытается их обмануть”. Он напоминает о недавнем случае, когда рядовой полицейский случайно застрелил невинного, — после этого глава полиции тотчас ушел в отставку.

Еще один образец подражания для украинских копов — за­океанский — описывает НВ американский журналист Ян Бейтсон. Полицию в США часто обвиняют в расовой дискриминации, но при этом уровень доверия к патрульным растет: по данным опроса американского института общественного мнения Gallup, за последний год эта поддержка увеличилась с 52 % до 57 %. Потому что человек в форме — это закон и порядок, безусловный и незыблемый.

Подобной незыблемости у украинских “патрулей” нет. Как и уверенности в завтрашнем дне. “Устал ждать перемен”, — говорит по этому поводу днепровский полисмен Дьяченко. Он уже готов уволиться из органов.