Обед с Олей Поляковой

Поп-дива утверждает, что выступлениями в Украине зарабатывает на Bentlеy и премиальный отдых на Мальдивах, обещает лягнуть каждого, кто попытается к ней пристать, и радостно улыбается, демонстрируя снимки зелени со своего огорода

Ольга Духнич

Вовремя встретиться с НВ популярной украинской певице Оле Поляковой мешает демократия. В день, когда поп-дива готовится пообедать с журналистом издания, у ее дома на улице Институтской в Киеве собирается демонстрация и напрочь преграждает певице выезд со двора. И пока украинские праворадикалы организованно шагают по центральным улицам столицы, выражая свое недовольство олигархами, Полякова продирается через проходные дворы Киева, чтобы попасть на встречу.

— Я ведь не очень опоздала? — спрашивает она, усаживаясь в кресло на террасе ресторане Pache.

Всего в нескольких метрах отсюда, вверх по улице Костельной, находится офис звезды, и поэтому в Pache она частенько назначает деловые встречи.

Королева украинского гламура, суперблондинка Полякова стала феноменом отечественной эстрады. Дипломированная оперная певица с диапазоном вокала в три октавы, украинскому обывателю она знакома по хитам Шлепки и Люли. Именно такой репертуар в совокупности с харизмой телеведущей и шоу-дивы приносят Поляковой миллионные заработки и бешеную популярность. Несколько лет подряд она уверенно входит в тройку самых высокооплачиваемых украинских звезд, а в этом году НВ назвал ее в Топ-100 успешных женщин Украины.

Впрочем, свой успех Полякова оценивает весьма прагматично. Недавно певица первой из украинских звезд шоу-бизнеса зарегистрировала именной коммерческий бренд.

— Зачем вам это понадобилось? — без обиняков спрашиваю я, пока певица ограничивает свой заказ травяным чаем.

— Вообще‑то, это нормальная практика шоу-биза. Зависеть от собственных ног можно только до определенного возраста, — улыбается звезда, эффектно закидывая одну на другую эти самые ноги. — Мы наняли международное агентство по исследованию рынков и провели масштабное исследование популярности бренда Оля Полякова в стране в разных возрастных группах.

Рассказывая о своих производственных тайнах, певица признает, что, кроме влияния своего имени на умы и сердца украинцев, ее интересуют и результаты других отечественных артистов.

— Так что теперь я знаю все, — победно заканчивает она, добавляя, что за небольшую сумму готова поделиться информацией с коллегами по цеху.

— Так поделитесь и со мной! — агитирую я Полякову.

— Нет уж, давайте пока оставим в тайне. Могу только сказать, что мне есть куда расти, — в аудиторию женщин 40+. Пора одолжить их у [певца] Олега Винника, — предвкушает победу она.

— Это нереально, — авторитетно заявляю я.

— Это трудно, но почетно! — парирует Полякова.

Вдруг певица на секунду прерывается, заметив фотографа НВ, расставляющего свет:

— Вы только какую‑то одну мою руку фотографируйте, — просит она и демонстрирует обе. На одной ее руке ногти окрашены лаком, на другой — нет.

— В какой момент появился образ суперблондинки и как вы его придумали? — спрашиваю я певицу, которая к народному признанию шла долгих десять лет.

— Это интуитивная история. Никто не решил, что вот мы возьмем девочку, она сделает “Э-ге-гей!” и начнет разрывать залы. Тут нужна энергия, — без лишней скромности отмечает певица.

Она поясняет, что, вдохновляясь западными поп-дивами, прообразов на мировой сцене не ищет. По ее мнению, украинский массовый зритель консервативен и не готов ни к Леди Гага, ни к Ким Кардашьян.

— Вы вот можете представить себе в украинском глянце фотосессию в стиле Ники Минаж [популярная эпатажная американская рэп-исполнительница]? — спрашивает певица и, глядя на мое растерянное лицо, победно завершает: — Вот и я не могу!

По мнению Поляковой, в Украине все еще существует устойчивый запрос на звезд в стиле Филиппа Киркорова, и она вполне готова его заполнить.

— Я люблю блистать, — улыбается она, отпивая чай.

Славу и узнаваемость Поляковой принесли кокошники и песня Russian Style. Хотя уже больше года кокошники она не носит, а от гастролей в России и подавно отказалась.

— В какой момент и почему вы решили в России больше не гастролировать? — интересуюсь я.

— Давайте сейчас максимально честно, — внезапно меняет тон певица и придвигается поближе к столу. — До 2014 года все наши артисты стремились работать в Москве. Так сложился наш шоу-бизнес: сделать хорошую карьеру без покорения Москвы было нереально. Мало того — и по сей день это продолжается!

Я не успеваю ничего сказать, как Полякова обрушивает на меня новый шквал эмоций: вопрос явно задел ее за живое.

— В шоу-бизнес я заходила как телевизионный персонаж и видела эту кухню изнутри. Она меня раздражала и бесила страшно, но с этим нельзя было ничего поделать. Русских артистов у нас холили и лелеяли, им платили баснословные гонорары, их возили на Мерседесах. Их кормили только в ресторанах. Нам, украинским артистам, говорили: украинским артистам мы денег не платим. И мы соглашались, потому что нам нужен был эфир!

Отодвигая от себя чашку с чаем, Полякова объясняет, что сложившиеся правила игры воспитали в украинских артистах серьезный комплекс неполноценности.

— Поэтому у нас сформировалась единственная цель — выйти на серьезный уровень в России и вернуться сюда, чтобы диктовать свои условия. Если сейчас мне будут рассказывать: что вы, этого не было — это ложь! Я считаю, что убили украинский шоу-бизнес украинские же телеканалы. Наше телевидение задушило украинского артиста и вытрясло из него все деньги. За ротацию на украинском ТВ, в отличие от российских коллег, нам приходилось платить из своего кармана!

Основания верить ей есть. В своих интервью Полякова часто говорит о том, как в начале сольной карьеры превратила мужа-миллионера в “просто хорошего человека”.

— И все же от России вы не сразу отказались, — замечаю я.

— Когда у тебя начнет получаться, от успеха кружится голова. Вы видели, как несет лошадь? Вот и меня так несло, и многих коллег по цеху, но некоторые смогли остановиться и сделать выбор. Каждый — свой.

В 2014 году Полякова некоторое время была участницей реалити-шоу на одном из российских центральных каналов, но вышла из него в конце того же года, заплатив неустойку.

— Работать там стало невозможно. Отдельной строкой в контракте стояло условие "эфирной правды" — когда ты говоришь одно, а смонтируют другое. А я не люблю, когда мне закрывают рот.

Мы прерываемся на пару минут для фотосессии.

— А это серьезный журнал? — вдруг спохватившись, спрашивает Полякова об НВ.

— Мы общественно-политическое издание, поэтому у нас вы еще долго будете самой красивой, — успокаиваю ее я.

Отсняв необходимое, мы возвращаемся к чаю и разговорам.

Певица рассказывает, что по российским гастролям не скучает, более того: на ее гонорарах отказ не сказался. Сегодня украинские артисты могут зарабатывать в Украине, уверена она.

— Посмотрите, сколько зарабатываю я, сколько зарабатывает Винник, и это те деньги, на которые можно купить Bentlеy и очень дорого отдыхать на Мальдивах. Родиться в собственной стране и здесь пригодиться — что еще нужно? Поэтому я считаю, что ничего украинский артист не теряет, не поехав по российским городам. Перебежчиков никто не любит, — на неожиданно патриотичной ноте заканчивает она.

— Ну а кокошники у вас теперь в личном музее? — я пытаюсь снизить пафос беседы.

— Они слишком быстро ломаются, — с сожалением отмечает певица, костюмы которой выставлялись в Мыстецьком арсенале как экспонат современной визуальной истории искусства Украины.

— Да и знаете, я от таких больших конструкций уже отказываюсь. Носить на голове 17 кг — “шийка вже не та”, — откровенничает Полякова.

Она отмечает, что сценический костюм — важная часть образа звезды. Как и шоу, все это часть продукта, который она продает своим зрителям.

— Люди хотят праздника, а я — женщина-праздник.

Тут мне удается вставить фразу о том, что украинская сцена вряд ли выдержит больше трех-четырех артистов с ее уровнем заработка. Полякова тут же протестует.

— Послушайте, у нас же 40‑миллионная страна, как Франция. И огромный дефицит артистов. Не хватает образа женщины-плаксы, женщины с опытом, мужчин-исполнителей очень сильно не хватает! Потому нужны молодые и голодные, готовые делать хороший контент. Главное — подольше не пускать к нам российских исполнителей, и все станет на свои места.

— Цены на ваши корпоративы стартуют от $10–15 тыс. Это гораздо ниже, чем у коллег по цеху. Почему? — я конкретизирую тему финансов.

— Цену всегда определяет спрос, и я поднимаю ее только тогда, когда вижу, что спрос велик, а удовлетворить его я не могу. А вот это вот: “О, у Поляковой такая ставка, значит, я поставлю на 3 тыс. больше!” А потом сидят без концертов и говорят, что все в Украине плохо. Это наша недолюбленность и местечковость, — явно без восторга отзывается о коллегах по цеху Полякова.

Допив кофе, я спрашиваю Полякову о сексуальном преследовании женщин в украинском шоу-бизнесе — так ли здесь все, как в Голливуде.

— Пристают, конечно, и в моей жизни это было много раз. Даже один очень известный продюсер пытался усадить меня к себе на колени, — откровенно делится певица. — Я была против и поэтому, кстати, не попала в одну очень популярную женскую группу.

— В группу из четырех человек? — уточняю я.

— Ну почему же, из трех, — улыбается в ответ Полякова. — Но самое противное — это то, что в нашем обществе говорить об этом вслух больно и невозможно. Если тебя кто‑то домогался, ему за это ничего не будет! Посмотрите на интервью с известными украинскими продюсерами, они открытым текстом говорят: хочешь быть звездой — будь готова.

— А бизнесмены и олигархи себе подобное на корпоративах позволяют? — допытываюсь я.

— Ну что вы, они очень хорошо себя ведут, — тоном воспитательницы детского садика замечает Полякова. — Я же большая, под два метра ростом, плюс на голове какая‑то большая штука, я же и лягнуть могу!

После этой фразы Полякова заливисто смеется. И тут же оговаривается, что последние три года ее главный заказчик — это средний бизнес, агрокомпании, IT-сектор, где границы допустимого еще тверже. Певица признается, что на себе ощущает изменения украинской экономики, и ее они радуют.

Понимая, что обед подходит к концу, и зная, как Полякова гордится домом с садом, конюшней, огородом и птичьим двором, я спрашиваю ее об этом хозяйстве.

— А какая у меня зелень взошла, посмотрите! — недослушав вопрос, Полякова достает телефон премиум-класса и гордо демонстрирует видео с тепличной зеленью.

— Что же по хозяйству вы делаете сами? — интересуюсь я.

— Уже ничего, я большой топ-менеджер и всем руковожу. Вот достроила погреб, 15 козлят у нас родилось, а значит, сыра в перспективе мы сможем производить больше, — хвастается певица, видео которой о том, как приготовить сыр, в социальных сетях конкурируют по популярности с ее же выступлениями.

Именно в этот момент ценность ее именного бренда обретает для меня реальные перспективы.

Досмотрев хозяйство, мы прощаемся, и певица покидает ресторан.