Обед с Александром Шовковским

Легендарный вратарь киевского Динамо объясняет, как изменился футбол за последние 30 лет, вспоминает Валерия Лобановского и демонстрирует перстень с черепом производства собственной ювелирной компании

Максим Бутченко

Со знаменитым вратарем киевского Динамо Александром Шовковским НВ договаривается пообедать в ресторане Guramma Italianа. Однако договаривается на послеобеденное время, и в результате в зале заведения НВ и прославленный футболист, 1,5 года назад заявивший об окончании карьеры, оказываются едва ли не единственными посетителями.

Шовковский устраивается в кресле так, чтобы видеть за окном Днепр. Однако созерцание пейзажа оставляет “на десерт” и тут же приступает к делу.

— Давайте сделаем заказ, чтобы потом не отвлекаться,— предлагает он.

Шовковский редко дает интервью. Объясняет это издержками профессии, когда от любви прессы и сооте­чественников до всенародного презрения был всего один шаг или пропущенный гол.

Взять хотя бы плей-офф чемпионата Европы 2000 года в Словении, когда Шовковский отошел от своих ворот и пропустил гол, а команда потерпела поражение. Ошибка превратилась для вратаря в кошмар: на него обрушился шквал критики негодующих болельщиков.

С тех пор было много ярких побед: в еврокубках Шовковский сыграл 137 матчей, из которых 36 игр отстоял “в ноль”. Его мастерство считается основанием для наивысшего футбольного достижения в новейшей украинской истории — выхода национальной сборной в четверть финала чемпионата мира по футболу в 2006 году.

Также его называют самым эффективным вратарем Лиги Европы 2010–2011 годов и третьим в мире по количеству выигранных чемпионатов страны.

Шовковский уточняет: все эти достижения стали возможны только потому, что он смог пережить ситуацию после Словении. Та история даже вошла в его первую книгу Все в твоих руках, презентованную на недавнем Книжном арсенале.

— Тогда я учился заново любить себя, — вздыхает футболист.

Кажется, он готов возвращаться к той истории вновь и вновь, но Шовковского прерывает появление официанта, и мы делаем заказ: я прошу принести карпаччо из телятины и кофе, а мой собеседник — трюфельное ризотто и лимонад.

Ожидая еду, мы говорим о футболе, но уже современном.

— Темп игры изменился, — констатирует Шовковский. — Если посмотреть на матчи 70‑х, 80‑х, 90‑х годов и на современные, то можно заметить, как футбол ускорился, стал более атакующим.

Мой собеседник объясняет: за прошедшие годы значительно усилилась техника исполнения, игрок тратит меньше времени на принятие решений. Этому способствует и личное мастерство, и новейшие разработки в экипировке игрока. Да и команды начали применять психологические приемы. Перед игрой в обязательном порядке изучают соперника. Если, к примеру, замечают, что одного из игроков легко вывести из себя, то во время матча специально его провоцируют.

— Можно сказать, это манипулятивные технологии, и они мне определенно не нравятся, — уточняет Шовковский.

По его мнению, залог эффективности отдельного игрока и всей команды — в дисциплине. Современные футболисты живут в довольно жестком графике. У каждой команды свой список, что можно делать, а чего нельзя. Причем запреты не голословные, за ними следуют нешуточные денежные штрафы.

Шовковский рассказывает, как и его два раза штрафовали в Динамо: один — за опоздание на тренировку, а второй — за нарушение режима сна: футболист вечером опоздал к себе в номер буквально на пару минут.

— Это был очень хороший урок, — признается спортсмен.

Признаюсь, я не люблю пенальти. Они отнимают много сил

Его размышления о штрафах прерывает официант с кальяном.

— Это меня жена приучила, — объясняет Шовковский свой неожиданный заказ.

Тем временем официант изо всех сил пытается разжечь угли, это ему удается не сразу. Когда он наконец передает мундштук Шовковскому, наш столик накрывает облако дыма, и я теряю собеседника из виду.

— Сейчас разразился большой скандал с договорными матчами, — обращаюсь я к невидимому Шовковскому с не самым удобным вопросом. — По информации правоохранителей, в Украине работали пять организованных групп, в которые были вовлечены 35 футбольных клубов. Как такое вообще возможно?

— Не знаю. Мне тяжело сказать, — после паузы отзывается из‑за клубов дыма мой собеседник. На подобные вопросы за кальяном он отвечать явно не настроен.

Над столом вместе с дымом зависает неловкое молчание.

— Вы хорошо принимали одиннадцатиметровые. Как вам это удавалось? — пытаюсь я спасти ситуацию.

— Честно признаюсь, я не люблю пенальти. Они отнимают много сил, — морщится Шовковский. Хотя через рассеявшийся дым заметно, что такой вопрос ему приятен. — Победа после них невероятно эмоциональна, — улыбается он.

Шовковский начинает говорить о том, что люди часто называют удачей или интуицией вратаря его опыт и мастерство. И это ему явно не по душе.

— По тому, например, как игрок отходит от мяча перед ударом, в какую сторону он наклоняется и куда смотрит, я могу уже определить траекторию полета мяча. Это, конечно, можно списать на везение, но опыта в этом явно больше, — объясняет Шовковский.

Официант приносит заказ.

— О чем ваша книга? — интересуюсь я, отправляя в рот карпаччо.

— О жизни, которая скрыта от чужих глаз, — загадочно отвечает спортсмен.

После небольшой паузы он начинает говорить о том, что мир спорта очень закрытый. И не всякий готов рассказать, что происходит на тренировках и какую цену нужно заплатить за победу.

Самые яркие воспоминания о футбольной карьере остались у Александра Шовковского от общения и работы с легендарным тренером Валерием Лобановским. В 1997‑м тот вернулся в Динамо, и этот год стал стартом возрождения команды. Тут же Шовковский начинает рассказывать о том, какой была знаменитая киевская команда при Лобановском.

— День начинался с того, что каждый игрок должен был прийти к тренеру, чтобы тот посмотрел ему в глаза. Так Валерий Васильевич определял психологическое состояние игрока, проверял его кондицию.

У Лобановского был такой авторитет, что если бы он сказал: "Лезьте на дерево", мы бы подчинились

Вратарь вспоминает особые тесты Лобановского на выносливость: например, каждому нужно было пробежать 300 метров за 40 секунд. И так пять раз подряд с пятиминутным перерывом. Уже на третьем заходе ноги еле двигались, признается Шовковский, а чтобы пробежать в пятый раз, нужно было приложить нечеловеческие усилия.

— Так он поднимал планку наших физических возможностей, — объясняет вратарь суть школы Лобановского. — У него был такой авторитет, что если бы он сказал: “Ребята, лезьте на дерево”, то мы бы беспрекословно подчинились, даже не задумываясь.

— Да ладно, — не верю я.

— Он многое предвидел в современном футболе, — Шовковский не реагирует на мою иронию. — Например, что будущее не за звездой в команде, а за звездной командой. Современный футбол таков: в нем мало места для индивидуальности, а все больше для коллективной игры.

Спортсмен вспоминает успех испанского Реала в киевском финальном матче Лиги чемпионов.

— Это была хорошая командная игра! — он не скрывает эмоций. — Командный тренд заметен и по карьере игроков. Скажем, шведский футболист Златан Ибрагимович — хороший игрок, но ему тяжело ужиться в клубе, поэтому он их так часто меняет.

Наши тарелки пустеют, а я напоминаю Шовковскому еще один эпизод из его биографии. На этот раз политический. В конце 2013 года он, будучи капитаном Динамо, выступил с публичным заявлением в поддержку начинавшегося Евромайдана. В ответ на это почетный президент федерации футбола Украины Григорий Суркис заявил, что капитан команды не имеет права выражать свои политические пристратия публично.

— Мы тогда с Суркисом долго спорили. Разговор получился жестким и бесконечным, — вспоминает футболист.

Затягиваясь кальяном, он продолжает рассказывать.

— Недавно я побывал в Дубае — с высоты птичьего полета видно, как город разрастается от пустынных районов до мегаполиса. И это за каких‑то 20 лет. А что мы сумели возвести за годы нашей независимости? Пока только теряем и разворовываем, забираем и уничтожаем, перераспределяем и всего лишь обещаем.

Футболист еще больше раздражается, вспоминая о популизме в политике и о том, что многим согражданам этот самый популизм нравится.

— А что вас воодушевляет? — пытаюсь я добавить нотку оптимизма в его долгий и явно невеселый спич.

— То, что с каждым разом все больше людей понимают: чтобы избавиться от популизма, нужно научиться отвечать за свои слова и дела, — неожиданно отвечает Шовковский.

Я пытаюсь “сменить пластинку” и спрашиваю именитого вратаря, чем он занят сейчас.

— Люблю путешествовать. Просто гуляю по европейским городам, — говорит он. — А еще открыл ювелирную компанию — называется SaSHo&M. Делаем действительно уникальные изделия из золота и бриллиантов, не похожие на что‑то другое на рынке.

Шовковский наклоняется над столом, демонстрируя мне большой байкерский перстень с черепом.

— Кстати, в разработке дизайна я тоже принимаю участие, — уточняет он.

Тут появляется официант со счетом, и я понимаю: счет — это точка в нашем разговоре. На прощание все‑таки задаю еще один вопрос:

— Теперь, когда с Динамо вас ничто не связывает, вы не думаете уехать из страны?

— А зачем? — удивляется Шовковский. — Киев прекрасный город, хотя и не самый чистый.