На краю пропасти

Истории трех начинающих предпринимателей из Краматорска, которые почти на линии фронта построили бизнесы, известные даже за границами Украины

Екатерина Шаповал
(Киев — Краматорск — Киев)

Из окна офиса краматорского айтишника Сергея Кондратюка видны коптящие небо трубы и уходящие за горизонт индустриальные конструкции. Типичная для промышленного города картинка. А вот внутри помещения — экзотика: потерпевший крушение корабль и его пассажиры, попавшие на тропический остров. Это не инсталляция в офисе, а сюжет из игры Коралловый остров, которую разрабатывает и поддерживает QuartSoft — компания Кондратюка, крупнейшая IT-фирма Краматорска.

Из 100 тыс. геймеров этого симулятора, наверное, никто и не догадывается, что кораллы, острова и теплый океан рисуют и оцифровывают в 70 км от линии разграничения, фактически на краю зоны боевых действий на востоке Украины. И пользователи игры не знают, что четыре года назад разработчики и владелец компании бежали из родного города, спасаясь от вооруженных боевиков, пришедших в Краматорск под триколором — флагом российской агрессии.

Украинская армия освободила город, и Кондратюк с компанией вернулся на малую родину. Вместе с другими предпринимателями он строит бизнес в зоне повышенного предпринимательского риска.

Помимо инвестиционных трудностей, создатели интеллектуальных продуктов сталкиваются с недоверием покупателей, которых пугает близость города к зоне боевых действий. Об этом НВ рассказывает Сергей Гаков, еще один местный IT-предприниматель. Он основал с партнерами компанию 3DFarm, производящую принтеры для трехмерной печати.

А еще в городе, в котором до сих пор витает дух войны и развешаны баннеры СБУ, призывающие боевиков возвращаться домой, двое местных программистов создали сервис, клиенты которого разбросаны по всему миру.

В конце октября у пользователей игры Коралловый остров от компании QuartSoft появился новый остров ужасов. На его окутанных туманом каменистых берегах росли чеснок-черепок, тростник со стволом, сложенным из костей, и дерево-повешенка.

Все эти ужасы дизайнеры компании внедрили в свою игру-стратегию по случаю Хеллоуина.

Коралловый остров — флагманский продукт QuartSoft. Но фирма начиналась не с него, а с классического аутсорсинга — в Краматорске писали программы для заказчиков из США. Поначалу учредители сами программировали, но через короткое время стали нанимать и других разработчиков. На этом предприниматели и заработали стартовый капитал.

В 2012 году Кондратюк, на тот момент один из трех учредителей (партнеры позже вышли из бизнеса), предложил компаньонам инвестировать в свой продукт. “Надо было искать, где мы будем дальше зарабатывать, как мы будем дальше жить”, — рассказывает он.

Партнеры не согласились с ним, посчитав, что подобный шаг тождественен швырянию денег на ветер. Но Кондратюк смог уговорить их потратить порядка $ 100 тыс. на развитие, а именно — на создание игры. “Тогда для нас это была ощутимая сумма”, — говорит предприниматель.

Неуверенных в себе инвесторов крепко демотивировали отзывы со стороны. “Приезжаешь в Киев на форум инвесторов, показываешь эту игру, а тебе говорят: ерунда, это никому не надо, невозможно продать”, — рассказывает Кондратюк. Довести дело до конца ему помогло нежелание терять уже вложенные инвестиции. Ну и личные амбиции, дерзость надежд.

В итоге игра выстрелила и сейчас кормит весь QuartSoft, часть из 150 сотрудников которого работает над новой идеей Конд­ратюка — SoftFarm. Это стартап управления агропредприятием: софт рассчитывает оптимальный севооборот и наиболее подходящий для конкретного земельного участка состав удобрений.

Проект был задуман в 2014 году, как раз тогда, когда из‑за сепаратистов Кондратюк с командой бежал из Краматорска в Черкассы. Но вскоре фирма вернулась на малую родину.

Базовая версия SoftFarm для агропредприятий бесплатна. Дополнительные фишки, например полная выписка из земельного кадастра по конкретной компании, — уже за деньги. “Это тот же принцип, по которому работают компьютерные игры: базовая версия бесплатна, но дополнительные части уже нет. И это окупает весь банкет”, — рассказывает Конд­ратюк.

Из более чем 2 тыс. фермеров, которые сейчас используют SoftFarm, 90% сидят на бесплатной версии. Но Кондратюк говорит, что для него этот проект не только “про деньги”. Придумывая идею, он искал возможность что‑то отдать стране. “Я видел, как это все происходит: если ты не отдаешь, то земля перестает быть твоей”, — рассуждает он.

Инвестиции в проект измеряются парой сотен тысяч долларов. Общий оборот всей группы компании QuartSoft — порядка $ 200 тыс. в месяц.

В 2015 году экономика Украины находилась на дне: ВВП упал более чем на 15%. Национальная валюта обесценилась вдвое. Сам Краматорск успел несколько месяцев “понаслаждаться” оккупацией боевиками и только-только приходил в себя после той холодной “русской весны”.

Худшее время и место для начала бизнеса тогда трудно было найти. Но именно там и тогда двое местных инженеров-машиностроителей — Сергей Гаков и Богдан Тристан — основали компанию 3DFarm. Она производит современные 3D-принтеры — оборудование для трехмерной печати, на котором можно создать, например, детали к большим машинам, выпускаемые сейчас краматорскими гигантами.

Основной своей цели — создать серийный 3D-принтер, доступный по цене, — Гаков и Тристан достигли: краматорский Farm-2 обойдется покупателю менее чем в $ 1 тыс. Это чуть дешевле, чем китайские аналоги, и на 30-40% демократичнее европейских образцов.

Поначалу компаньоны собирались заниматься только предоставлением услуг трехмерной печати. Это модная фишка, востребованная средним бизнесом и основателями стартапов. Но подобным клиентам, как правило, необходим штучный товар. “Вам нужна одна шестеренка, но на заводе ее не сделают или сделают дорого, — поясняет Владимир Козинец, менеджер компании Fabbricator / FabLab. — Для одного изделия придется перенастраивать кучу оборудования. А на 3D-принтере деталь обойдется в 100-300 грн”.

Мы реально выживаем на каждом заказе
Сергей Гаков,
совладелец 3DFarm

Собственных средств для закупки 3D-принтеров — а это около 50 тыс. грн — новоиспеченным компаньонам недоставало. И тогда молодые инженеры решили собрать собственный аппарат, чтобы предоставлять другим услуги 3D-печати. Предприниматели начали выпускать прототипы принтеров, постепенно улучшая их характеристики.

Идея была в том, рассказывает Гаков, чтобы создать не только дешевый, но и простой принтер. “Моделей огромное количество, а вот таких, чтобы нажал на одну кнопку и получил деталь, — нет”, — поясняет он.

Деньги на проект зарабатывали параллельно: на первых своих машинах выполняли сторонние заказы на изготовление изделий с помощью 3D-печати. Клиентов искали в интернете и на специализированных выставках. Делали светильники в виде черепов, крепления для соляных комнат, полутораметровые свечи для рождественского декора. Хватались за любую работу. “Мы реально выживаем на каждом заказе, — говорит Гаков. — если есть предложение, которое мы хотя бы теоретически можем выполнить, то мы за него беремся”.

Что касается производства принтеров, Гаков поясняет: на данном этапе это направление проходит инвестиционную стадию. То есть в разработку компания вкладывает пока больше, чем зарабатывает. Сейчас 3DFarm выпустила новую модель — Farm-2. У этого принтера выше скорость печати, чем у предыдущего, он более точный и менее шумный. Плюс управлять им можно удаленно, в том числе со смартфона или планшета.

За два года компания краматорских инженеров в составе пяти постоянных и десятка привлекаемых сотрудников произвела две серии своих 3D-машин: Ulti-Ua и Farm-2. В общей сложности это около 100 принтеров. Восемь агрегатов работают в самой 3DFarm.

Программисты Никита Еремин и Сергей Добряк запустили свой стартап Qencode совсем недавно, весной 2018 года. Сервис, который они придумали и написали, транскодирует (преобразовывает) видеофайлы. Этот процесс происходит всегда, когда пользователи размещают видео в Сети. “Люди загружают его в разных форматах, например со смартфонов, а интернет-браузер их не поддерживает”, — поясняет Еремин. Проект, который развивает он с партнером, помогает избежать этой проблемы.

Основное конкурентное преимущество сервиса Qencode — цена. По словам Еремина, она на 80% ниже, чем на аналогичные услуги у других компаний. Такое дешевое предложение стартаперам позволяет держать несколько разработанных ими технических инноваций, а также использование одного из самых недорогих американских облачных сервисов, где и проходит процесс преобразования.

“Мы берем видео, разбиваем на отдельные кусочки, которые обрабатываются параллельно, — рассказывает Еремин. — А на выходе пользователь получает готовое видео”. Первоначальные затраты в разработку стартапа составили около $ 100 тыс. Половину средств партнеры заработали, выполняя аутсорсинговые заказы для зарубежных компаний. Вторая часть — вложения от третьего партнера, который живет в США. Там же зарегистрирован и стартап. Еремин верит, что так ему будет легче привлечь финансирование.

Добряк говорит, что сейчас их клиентская база охватила 100 стран. Сервисом пользуются в Индии, США, Великобритании, Пакистане и других странах. Еженедельный прирост числа заказов — 5-7%.

На вопрос, не препятствует ли развитию бизнеса тот факт, что компания расположена в прифронтовом Краматорске, Еремин пожимает плечами. “Для моей работы все равно, где я нахожусь”, — заверяет НВ программист.

Нельзя все на свете делать хорошо одному, даже если ты крупная корпорация или транснациональный гигант. Дайте заработать “малышам”, и вся экономика стремительно рванет вверх

Андрей Стецевич,
заместитель председателя
правления Ощадбанка

Мечта бизнеса по‑украински — закольцевать на компанию все вопросы. Мы — страна антиаутсорсинга, где каждый уважающий себя бизнесмен должен построить заборы от рейдеров, от конкурентов, от государства. Целые армии юристов дежурят над реестрами, чтобы не пропустить самого главного — потери собственности или обременений. Своя служба безопасности, свой аудит, свой клининг, свои водители.

Чужой успех — моя потеря. Вот формула выживаемости — каннибализировать друг друга, иначе съедят тебя. Win-win здесь практически невозможен. Огромные и не очень империи забирают бизнес у тех, кто намного эффективнее. Небольшое рекламное агентство или служба доставки всегда производительнее скучающего 90% времени персонала корпорации.

Сколько раз я спрашивал у таких сотрудников: ребята, представьте, что это ваш личный бизнес и вы ведете его самостоятельно, без хозяина. Это реально? Комментариев практически всегда два. Первый: нам страшно, у нас не будет внешних контрактов, ведь мы без хозяина обречены на выживание, если уйдем в самостоятельное плавание. Второй: если бы мы все же делали такой бизнес, он всегда бы был в разы эффективнее.

Экономическая пирамида перевернута верх ногами. Экономика без фундамента малого бизнеса постоянно качается: выросло сельское хозяйство — упала металлургия, пошел спрос на металлургию — упала химия, и так по кругу все 27 лет.

Крупной компании переориентироваться на новые рынки, новые продукты куда сложнее, чем маленьким. Хотя они намного гибче, эффективнее, проворнее.

В открытой экономике корпорации получают дополнительный толчок к развитию тогда, когда малый бизнес получит доступ к их заказам. Когда каждый занимается своим делом, круг возможностей растет. В закрытой — тоже растет, постепенно, но не более того.

Как, например, дает расти “малышам” компания McDonald’s. Да, та самая, что владеет ресторанной сетью из почти 37 тыс. заведений в 120 странах мира. Недавно к нам за кредитом в $ 1 млн обратилась небольшая компания, которая планирует поставлять этой сети салат. И не только продукты этот гигант закупает у “малышей”. Даже логистику компания иногда отдает на аутсорс. При этом подавляющее количество заведений сети McDonald’s в мире — около 85% — являются чистым малым бизнесом и работают по франшизе.

В День независимости я часто желаю нам всем стать взаимозависимыми. Предпринимательство — это также форма взаимозависимости. Можно подождать, когда успешные истории сотрудничества между людьми, между большим и малым бизнесом убедят украинцев во взаимной выгоде такого сотрудничества.

А можно сеять дух предпринимательства, поддерживать его в любых проявлениях — от компенсации процентных ставок по кредитам до совместного финансирования стартапов. Предприниматель — это средний класс. Он — основа любого общества, он не просит пособия или пенсии. Он просто говорит: дайте “маленьким” заработать — и вы не узнаете свой дом, подъезд, город, страну.