Мгла неопределенности

Мы живем в тумане, и он не рассеивается, а лишь сгущается, делает неутешительный вывод

Ярослав Грицак, историк,
профессор Украинского
католического университета

Гарвардский профессор экономики Александр Гершенкрон как‑то написал: “Единственное, чему историкам стоит поучиться у истории, это скромности”. Неудержимый поток событий продолжает разрушать мосты между прошлым и будущим. И современная реальность настолько зависит от комбинации огромного количества факторов, что историк может сказать лишь одно: о самом важном в этой сложной комбинации.

Для Украины в 2020‑м стоит отметить следующее: ситуация усложнилась настолько, что даже приблизительные прогнозы невозможны. Мы живем в тумане, и он не рассеивается, а сгущается.

И это общее состояние мира в XXI веке, не только украинское. Больше нет разделения на наши события и международные. Отличный пример — Украиногейт. Телефонный разговор с украинским президентом поставил американского под угрозу, дав возможность его оппонентам запустить процедуру импичмента. Киев и Вашингтон теперь не разные сущности. Так же, как и Киев с Москвой, Лондоном, Берлином или Парижем. Список можно продолжать.

Поэтому перспективы Украины в 2020‑м зависят во многом от того, что произойдет с Трампом, каким путем пойдет брексит, как изменятся расклады в Брюсселе и чем завершатся переговоры в нормандском формате.

Среди всех факторов наиболее непредсказуемый — ситуация в России. Режимы вроде путинского лишь со стороны выглядят крепкими. Но их сила воображаема, они могут пасть за один-два дня, как это было уже в прошлом. Спектр сценариев для РФ колеблется между двумя полюсами: крахом и новым витком агрессии. Оба одинаково опасны для Киева.

Смена поколений

Если же говорить о внутренней ситуации, то здесь главная тенденция — продолжение украинской революции, начавшейся еще в 2000‑е. Она связана с глубинной трансформацией общества, остающейся пока незаметной для многих аналитиков, которые видят ее лишь в первом и втором Майданах. Но оба Майдана — верхушка революционного айсберга. Ниже ватерлинии — та самая трансформация. И ее можно очертить как “молодежная революция” — смена поколений в украинской политике, и не только в ней.

В этом смысле победа Зеленского — продолжение тенденции, и даже третий Майдан. До недавних пор оставалось непонятным, является ли приход Зе-команды революцией или контрреволюцией — как это было с Януковичем в 2010‑м. Параллели между Зеленским и Януковичем очевидны. Оба — выходцы из индустриального русскоязычного региона, оба выражают культуру “сильного лидера”, оба близки к олигархам.

Украинская революция продолжается

Впрочем, в 2019‑м контрреволюции не произошло. Несмотря на опасения, Зеленский — не пропутинский и держит дистанцию с олигархом Коломойским. Также, учитывая, что он новичок в политике, Зеленский пока не совершил ни единой фатальной ошибки. Можно сказать, что он играет ту роль, которую должен был сыграть Ющенко после 2004‑го и которую играл Порошенко в 2014–2016 гг., — роль постреволюционного реформатора.

Правда, любой украинской революционной элите хватает запала лишь на год-два после прихода к власти. В битве с олигархической системой до сих пор выигрывала последняя. Революционные грабли превращаются в традиционные.

Тем более команда Зе построена по тем же принципам, что и ее предшественники: при Януковиче были донецкие, при Порошенко — винницкие, сейчас пришли “кварталовские”. То же кумовско-пацанское решалово только в другом разливе. Можно даже рискнуть и предположить, что в отличие от Януковича и Порошенко окружение Зеленского более авторитарное. Даже у Януковича не было столько власти, сколько сосредоточено в руках Зеленского.

Но проводить реформы авторитарными методами можно в Сингапуре и других азиатских тиграх — странах с конфуцианской культурой, предусматривающей безусловное послушание старшему по возрасту или месту в иерархии. В Украине с ее анархично-казацкими традициями такой сценарий не пройдет. В такой перспективе президентство Зеленского обречено на поражение. Главный вопрос , чем оно обернется: мягким приземлением или катастрофой.

И вот здесь мы подошли к последней составляющей украинской формулы — гражданскому обществу. Оно есть, и показало себя в 2014‑м. Но сейчас измучено и разобщено. И объединится лишь перед общим врагом. Им вполне может стать Зеленский. И, кажется, он это осознает.

Украина продолжает переживать революционные времена. А с революцией, как с ураганом: неизвестно, когда будет, но последствия очевидны. Остается надеяться, что страна продолжит двигаться по тому же коридору, что и последние 15 лет: революционно-эволюционных изменений. Это когда ситуация не так плоха и не так хороша, как кажется, но есть надежда, что в конце концов что‑то выстрелит в результате всех перемен. Этого точно не стоит ожидать в 2020‑м. Но кто сказал, что на нем история заканчивается?