Куда приводят мечты

Андрей Садовый, мэр Львова и глава партии Самопомощь, называет первые три шага, которые сделает, если станет президентом Украины, и рассказывает о своем семейном бизнесе

Виталий Сыч

Андрею Садовому, главе партии Самопомощь и мэру Львова, вопрос о том, почему он не баллотируется в президенты, задавали не раз. И всякий раз один из самых успешных украинских градоначальников отвечал: “Еще не время”. Похоже, теперь час Садового настал: за четыре месяца до выборов билборды с его именем и емким слоганом Наступ стоят по всей стране.

Садовый более 12 лет руководит Львовом и делает это довольно успешно: за эти годы город разительно изменился, превратившись в туристическую столицу страны и крупный IT-хаб.

Успех Львова Садовому удалось конвертировать в успех своей политической партии. В 2014‑м, спустя всего год после своего основания, она получила не­ожиданно большую поддержку в 11,8% от украинского среднего класса на выборах в парламент.

Через год, уже на выборах в органы местной власти, в советы разных уровней попало более 900 депутатов от Самопомощи, причем не только на западе, но и во всех регионах страны.

Позже случился мусорный скандал во Львове, а затем стало известно о трениях внутри самой политической силы. В результате пару месяцев назад Самопомощь покинула часть ее киевских городских депутатов. Еще один удар по рейтингу Садового нанес он сам, назвав херсонскую активистку Катю Гандзюк, позже погибшую от рук коррупционеров, “организатором коррупции”. Впрочем, надо отдать политику должное, за свои слова он извинился.

Как бы там ни было, львовский мэр, располагающий актуальным рейтингом в 2,5% народной поддержки, теперь публично заявил о намерении баллотироваться на пост президента страны.

Именно этот факт и стал основанием для его интервью НВ.

— Начнем с горячих новостей — введение военного положения в десяти областях Украины. Самопомощь поддержала это решение. Что военное положение дает Украине практически, вам понятно?

— Есть Конституция, которая четко предусматривает: если враг ступил на твою землю, ты обязан вводить военное положение. Этого не сделали, когда была оккупация Крыма, в нарушение закона. Этого не сделали, когда была оккупация Донецкой и Луганской областей, это не сделали во время эскалации конфликта в Дебальцеве и у Иловайска. Не ввести военное положение сейчас было бы неправильно. Это своевременный шаг. Правда, у части политикума и украинцев есть опасения, не хочет ли гарант использовать его для своих личных целей. Поэтому парламент принял правильное решение [назначив дату президентских выборов], но задача всего гражданского общества — держать руку на пульсе, мониторить ситуацию.

У нас с россиянами никогда, наверное, не будет нормальных отношений

— Говоря как раз об опасениях, сколько, на ваш взгляд, в решении о военном положении политических моментов, а сколько реальных вопросов по безопасности?

— Я думаю, что политики больше, потому что главнокомандующий должен обладать безусловным авторитетом и доверием, а с доверием не сложилось. Если бы такой уровень доверия имел президент США, например, то уже стоял бы вопрос о его отстранении, потому что это уже вопрос опасности для страны. Но имеем то, что имеем в Украине.

— Понятно, что вернуть силой Крым и Донбасс сейчас непросто. Если отбросить лозунги и политический флер, вы верите, что это можно сделать еще при президентстве Владимира Путина? Ему 66 лет, то есть еще лет 15 может протянуть, а может и не протянуть.

— Мы должны понимать, что нашим врагом является ядерная держава, поэтому забрать Крым силой будет фактически невозможно в сегодняшних реалиях. Но Россия имеет много своих внутренних проблем. Здесь надо вспомнить историю: когда [первый канцлер Западной Германии] Конрад Аденауэр получил предложение объединить ГДР и ФРГ, Советский Союз к этому был готов. Тогда Аденауэр не принял это предложение и сказал: “Мы выбираем между свободой и единством. Я выбираю свободу”. И когда Советский Союз распался, тогда уже его преемник Гельмут Коль забрал ГДР, и сегодня это объединенная Германия. Поэтому в любом варианте сегодня разговор о Крыме или присоединении Донбасса должен учитывать, какие последствия это за собой повлечет для государства.

— То есть между единством с Донбассом сегодня и свободой вы тоже выбираете свободу?

— Да, это большая беда, потому что оккупированные территории должны пройти серьезный процесс, я бы сказал, очищения. Люди, которые там сегодня живут, часто ненавидят Украину. Если вы сейчас поедете в Авдеевку, пообщаетесь с местными жителями, 70% людей, которые там живут, ненавидят украинскую власть и Украину. Мы должны сегодня анализировать историю: Приднестровье, ситуация с Карабахом, Осетия — те конфликты, которые будут заморожены на долгое время, и только изменение политического курса в России может дать глоток свежего воздуха.

— Какова, на ваш взгляд, должна быть тактика и стратегия в отношениях с Россией? Должна ли Россия в украинской военной доктрине и Конституции быть определена как враг? Например, сейчас президент пытается евроинтеграцию внести в Конституцию, чтобы вне зависимости от смены президента мы не могли сменить внешнеполитический курс. А Россию врагом определять нужно?

— У нас с россиянами никогда, наверное, не будет нормальных отношений, если проанализировать нашу историю. Относительно записей в Конституции — я не знаю, есть ли в других странах подобные практики. Мы должны делать домашнюю работу. Сегодня большинство критической инфраструктуры Украины — это облгазы, облэнерго, генерация тепла, добыча полезных ископаемых — кому принадлежит? В основном людям, которые находятся под российским влиянием. Если военное положение позволит это все переформатировать и вернуть эти предприятия под украинское влияние, я скажу: хорошо, военная ситуация дала свой результат.

ЗИМНИЕ РАДОСТИ: Андрей Садовый является мэром Львова уже 12 лет и за эти годы превратил его в туристическую столицу Украины. На фото — он на львовской улице

— Это вы сейчас говорите о возможной национализации?

— Вы видели список акционеров, например, “Нью-Йорк-облэнерго”? Там тысячи людей. Критическая инфраструктура не может принадлежать одному человеку. Пожалуйста — пусть государство войдет в эти предприятия, пусть оно имеет там хотя бы 1%, но не может россиянин или находящийся под российским влиянием контролировать объекты критической инфраструктуры во время войны. Где такое может быть, в какой цивилизованной стране мира?

— Проводить передел собственности сейчас все же опасно, можно послать неправильный сигнал всему мировому бизнесу.

— Нет, речь не о переделе, а о том, что государство может войти в акционерные общества и вернуть контроль над теми объектами, которые имеют стратегическое значение для нашего государства. Проанализируйте, пожалуйста, приватизацию, которая была. Инвестобязательства — кто их выполнил? Простой пример: Львовский автобусный завод. Фонд государственного имущества когда‑то продал его братьям Чуркиным, российским гражданам. Они его уничтожили, разрушили, потом решением Верховного суда эта приватизация была признана недействительной. Договорились, закрыли этот вопрос — а завод разрушен. Проанализируйте и другие подобные сделки по приватизации. Кто‑то это разве анализировал? Никто.

— Появились билборды, гласящие, что вы следующий и идете в наступление, — Наступний и Наступ. Скажите, куда вы следующий и на кого наступать собираетесь?

— Наступление на коррупцию, наступление на хамство. Мы должны идти вперед и побеждать. Я принял решение выдвинуть свою кандидатуру на нынешних выборах президента.

— Вы — неплохой мэр и уже почти 13 лет руководите Львовом, но ваши политические и экономические взгляды непонятны. Президент Садовой — это о чем? Назовите три вещи, который вы бы хотели изменить, если станете президентом.

— Первое — это кадры. Если ты ставишь нормального генерального прокурора, руководителя СБУ, если ты ставишь хорошего министра обороны, руководителя Генерального штаба, министра иностранных дел, то ты уже имеешь совсем другую возможность влияния в стране. Сегодня важно вернуть доверие украинцев к государству. Оно ведь минимальное, и в такой ситуации невозможно качественно управлять. Второе — если мы не победим коррупцию, никакие инвестиции сюда не пойдут. Третье — креативная экономика. Дать возможность людям творить, работать, чувствовать себя достойно в нашей стране. Плюс государство должно определить свои стратегические приоритеты. Простой пример: мы в Украине имеем АНТК Антонова и говорим, что мы крутые в самолетостроении, но за последние три года не построили ни одного самолета. А самолеты — это гордость. Очень немногие страны выпускают их, и мы еще не потеряли эти возможности. Я бы однозначно содействовал этому. Дать АНТК Антонова заказ на 20 самолетов, чтобы они нормально вошли в цикл и были в фаворе.

— Вы говорите о профессио­нальных кадрах, но в 2014 году именно профессиональ­ные кадры пошли в полити­ку — Валерия Гонтарева, Андрей Пивоварский. И так обожглись, что полгода приходили в себя, перекрести­лись и говорят “никогда опять”, всем рассказали, что не стоит этого делать.

— Тут важно, чтобы президент или премьер могли таких людей защищать, дать им возможность нормально работать, тогда успех возможен. Я, например, всегда защищаю своих людей, а наезды были и есть постоянно.

— Что делать с олигархами? Это влиятельные ребята со своими группами в парламенте, с большим влиянием в регуляторах, чуть ли не с частными армиями. Они огромные работодатели, с ними не так просто спорить и не так просто их подвинуть. Думаете, подвинуть их вообще можно? Мне показалось, что у президента не очень получилось.

— Если президент приглашает их на разговор и они начинают на листочке рисовать, кто кому что должен дать или гарантировать, то все — на этом борьба с олигархами заканчивается.

Если вы сейчас поедете в Авдеевку, пообщаетесь с местными жителями, 70% людей, которые там живут, ненавидят украинскую власть и Украину

— А если им не рисовать никакие цифры на листочках, они могут объявить войну. Вы к войне с олигархами готовы?

— Они не идиоты, они хотят жить, хотят иметь бизнес с совсем другой капитализацией. Кроме того, они уже в таком возрасте, что на равные для всех правила игры скорее всего согласятся, потому что эта постоянная война ничего хорошего не дает. Только Ринат Ахметов сегодня в плюсе, так как он, насколько я понимаю, вместе с Порошенко зарабатывает сверхприбыли, учитывая 33 млрд грн, которые они получили от Роттердам+. Это уникальная ситуация.

— У меня к вам короткий вопрос, и может быть короткий ответ: вы довольны работой Петра Порошенко на посту президента?

— Нет.

— А почему?

— Он думает не о стране, он думает о себе.

— А что вы думаете о Юлии Тимошенко?

— Это прошлое. Надо думать о будущем.

— За вас голосовал продви­нутый украинский средний класс, но сначала вы не поддержали равные права для гомосексуалов — условие предоставления безвиза, а недавно у руководства партии произошел конфликт с ее киевским крылом. Не превращается ли Самопомощь из общенациональной партии с либеральным оттенком в региональную политсилу с консервативными ценностями вроде религии и патриотизма?

— Думаю, что нет. Мы как имели хорошие позиции на юге и на востоке, так и имеем. А по Киеву все банально просто: факт незаконного выделения 1,4 га земли, четкое требование руководства партии к киевской фракции дать оценку этому факту. Оценка не была дана. Простите, но у нас толерантности к коррупции — ноль, только тогда возможен успех. Если мы будем заигрывать, ничего не будет. Это то же, как в роддом занести стафилококк, — все.

Что до равных возможностей, человек делает то, что считает нужным. Самопомощь проявила свою позицию, ту, которую считает нужной.

— Какой у вас есть бизнес? Есть 24 Канал, которым владеет ваша супруга.

— Да, 24 Канал, радио Люкс, сайт, весь этот медийный холдинг. Перед тем как стать мэром, я переписал все акции на супругу. У нее большинство. Больше 20% имеет Роман Андрейко, друг нашей семьи. И это бизнес, который фактически кормит семью. Жена еще хотела ресторан, но так и не вышло. Это все.

— Возможно ли ваше объединение с другими демократическими политсилами вроде Анатолия Гриценко, Дем­альянса и на каких условиях?

— Я думаю, что на парламентских выборах можно идти на крупное объединение, потому что должен быть мощный парламент. Я буду благодарить всех, кто меня поддерживает, имея достаточно хорошие отношения и с Гриценко, и с Вакарчуком — со всеми. А президент может быть только один, не может быть пяти президентов.