Королевство жестокости

В сказочно богатой и влиятельной Саудовской Аравии в качестве наказания отсекают конечности, забивают камнями и рубят головы. Здесь запрещены политические партии, отсутствуют независимые суды, а о правах человека знают лишь понаслышке

Анна Павленко

После развода жительница Саудовской Аравии Самар Бадави вместе с девятилетним сыном переехала к отцу, но вместо помощи получила от родителя побои и запрет на повторный брак.

Тогда 32‑летняя мусульманка попыталась добиться права на замужество через суд, однако свой иск подал и глава семейства. В результате его дочь несколько месяцев провела за решеткой по обвинению в непослушании.

То, что случилось с Бадави, подтолкнуло ее к борьбе за права женщин в консервативном королевстве. Однако за свою активную позицию она получила новый тюремный срок: в августе 2018 года Бадави вместе с другими активистами была взята под стражу. Тогда канадский МИД осудил действия саудовских властей, между странами разразился дипломатический скандал, а вслед за ним в мире разгорелся еще более резонансный конфликт с участием Саудовской Аравии.

2 октября в саудовском генконсульстве в Стамбуле был убит журналист Джамаль Хашукджи, автор американского издания The Washington Post и ярый критик наследного принца. Как рассказали прессе турецкие чиновники, тело убитого журналиста расчленили и бросили в колодец в саду резиденции саудовского генконсула. Жестокое убийство потрясло мир.

“Детали убийства этого известного саудовского диссидента в чужой стране были столь ужасающими, что привлекли внимание и огласку, каких не получали предыдущие серьезные факты нарушения прав человека в Саудовской Аравии”, — констатирует Родни Диксон, юридический советник британской королевы и международный адвокат по правам человека.

По мнению эксперта, главной причиной замалчивания предыдущих случаев была экономическая мощь королевства. Эта 32‑миллионная монархия владеет пятой частью всех доказанных мировых запасов нефти и играет ведущую роль в Организации стран — экспортеров нефти (ОПЕК), регулируя мировые цены на черное золото. К тому же Саудовская Аравия выступает стратегическим союзником Соединенных Штатов и крупнейшим покупателем американского оружия: по данным Госдепартамента, объем текущих военных контрактов между странами составляет $ 100 млрд.

“Очень долго эту страну можно было критиковать лишь крайне осторожно, закрывая глаза, на то, что там происходит”, — подтверждает Илия Куса, эксперт по международной политике украинского аналитического центра Институт будущего.

Тем не менее американская организация Freedom House в своем рейтинге политических и гражданских свобод закрепила за Саудовской Аравией пятое место с конца, поставив ее сразу за Северной Кореей. Специалисты Human Rights Watch регулярно сообщают об арестах активистов, ограничении прав женщин, представителей религиозных меньшинств и трудовых мигрантов в королевстве.

А в Amnesty International Саудовскую Аравию называют одним из самых “плодовитых палачей на планете”. Узаконенной здесь смертной казни публично и с особой жестокостью подвергают сотни осужденных в год. По числу казней ее опережают лишь Китай и Иран.

“Этим практикам, а также подавлению оппозиции, арестам и запугиванию активистов необходимо положить конец”, — подчеркивает Диксон, одновременно признавая, что такая смена порядков станет серьезным вызовом для ближневосточной монархии.

“Это была мечта, никто не верил, что она осуществится”, — делится с журналистами юная жительница Саудовской Аравии Хала Альжиндан, сидя за рулем собственного автомобиля.

В конце июня, в первый день снятия запрета на вождение для саудовских женщин, небольшая группа получивших водительские права мусульманок впервые выехала на дороги столицы Эр-Рияда и второго крупнейшего города страны Джедды. С радостными улыбками они снимали друг друга на камеры смартфонов и давали комментарии прессе.

Предоставить женщинам право управлять автомобилем вместе с рядом других прав и свобод — одна из инициатив 33‑летнего наследного принца Мухаммеда бин Салмана, которого мировая пресса прозвала MBS (МБС). Еще в 2016 году он громко заявил о своем намерении реформировать страну. Однако с началом реализации его амбициозной программы реформ Saudi Vision 2030 новые репрессии в королевстве вызвали сомнения в искренности обещанного принцем курса на либерализацию.

Так, в мае 2018‑го, всего за несколько недель до того, как саудовские женщины сели за руль, в королевстве задержали десятерых выступавших за права мусульманок активистов и предъявили им обвинения в подозрительных контактах с иностранными организациями. По мнению экспертов, аресты указывают на желание кронпринца сохранить за собой статус единоличного автора любых новшеств и послаблений.

Репрессии против активистов остаются нормой для королевства. Хотя Саудовская Аравия ратифицировала Арабскую хартию прав человека, которая гарантирует право на свободу убеждений и их выражение, критика власти и консервативных законов страны здесь — подсудное дело. Причем выдвигаемые в адрес активистов обвинения нередко формулируются как “нарушение лояльности к правителю”.

Например, политического активиста и блогера Раифа Бадави, младшего брата арестованной в августе Самар, в 2012 году приговорили к десяти годам заключения и 1 тыс. ударов плетью. И все из‑за того, что 28‑летний Бадави создал сайт, критиковавший религиозных лидеров королевства.

Саудовская Аравия — это диктатура королевской семьи, которой подконтрольны все силовые структуры государства, где запрещены политические партии и нет независимых судов, рассказывает о ближневосточной монархии Куса.

“Учитывая историю становления этого государства, такие порядки являются частью его политической культуры, — отмечает эксперт. — А такие практики, как публичная смертная казнь, утверждают легитимность королевской семьи через ее монополию на насилие”.

По данным американских правозащитников из Human Rights Watch, только в первой половине 2018 года в Саудовской Аравии казнены 48 человек, причем половина из них лишена жизни за ненасильственные преступления. Всего за последние 30 лет в стране приведены в исполнение более 2 тыс. смертных приговоров, подсчитывают в Amnesty International.

Очень долго эту страну можно было критиковать лишь крайне осторожно
Илия Куса,
эксперт по международной политике
украинского Института будущегоК высшей мере здесь могут приговорить не только за убийство или изнасилование, но и за колдовство или участие в протестах. Приговору нередко предшествуют дознания с пытками, а сами казни проходят публично, и основным методом их исполнения является отсечение головы, после чего тела преступников могут предать распятию. За кражу в королевстве отсекают конечности, а за супружескую измену забивают камнями.

Так, в 2015 году 45‑летнюю замужнюю уроженку Шри-Ланки, которая работала горничной в Эр-Рияде, приговорили к забиванию камнями, а ее холостого партнера и земляка — к сотне ударов плетью. Жестокие наказания саудовские власти поясняют нормами шариата, берущими свое начало в традициях ислама и Коране.

“В Саудовской Аравии слишком радикально трактуют нормы ислама, в частности в отношении женщин и меньшинств”, — констатирует Куса.

Представители шиитского меньшинства, которое составляет здесь около 10% населения и проживает преимущественно в богатой нефтью восточной части страны, сетуют на запрет проведения религиозных обрядов, ограничение доступа к государственным сервисам и образованию. Тогда как женщины в королевстве по‑прежнему могут работать, посещать врача и даже освобождаться из тюрьмы только с разрешения родственника-мужчины.

“Сегодня законы шариата становятся более либеральными, но для человека из демократической страны Саудовская Аравия по‑прежнему не самое подходящее место для жизни”, — признает 25‑летний Фархан Мухаммед, несколько лет назад переехавший в Саудовскую Аравию из Индии работать проектным администратором.

Такие, как он, трудовые мигранты составляют пятую часть населения Саудовской Аравии, и в последние годы им приходится все тяжелее. К примеру, зарплаты подданных королевства и приезжих работников традиционно отличаются: если первые, по данным Национального агентства статистики (GaStat), получают в среднем $ 2,7 тыс. в месяц, то иностранцы — около $ 1 тыс.

“Для иммигрантов здесь нет равенства”, — вздыхает Мухаммед.

При этом протекционизм в трудоустройстве не худшее, с чем сталкиваются иностранцы в Саудовской Аравии. По данным Госдепартамента США, на протяжении 2017 года сотни домашних работников — чаще всего женщины — просили убежища в посольствах своих государств, спасаясь от насилия и сексуальных домогательств работодателей.

Каждый год королевство депортирует тысячи приезжих в страны, где им угрожает опасность, в том числе в Йемен и Сомали. Перед депортацией некоторых удерживают во временных изоляторах, где, по данным правозащитников, их скудно кормят и избивают. Йемен, к слову, при активном участии МБС в 2015 году превратился в площадку противостояния Саудовской Аравии и Ирана, в результате чего здесь погибли более 10 тыс. человек и разразился голод, который, по прогнозам ООН, может стать самым массовым за последние десятилетия.

В силу своей способности влиять на цену черного золота и укрепления союза с США экономическая мощь Саудовской Аравии долгое время сопротивлялась международному давлению за нарушение прав человека. Однако, по мнению некоторых экспертов, после громкого скандала с убийством Хашукджи расстановка сил на международной арене, да и внутри самого королевства, может поменяться.

“Позиция Саудовской Аравии ослабла, тогда как ее региональные соперники Турция и Иран оказались в выгодном положении”, — анализирует сложившуюся ситуацию Экарт Воертц, старший научный сотрудник барселонского Центра международной политики, исследователь полит­экономии ближневосточных стран.

По мнению Кусы, произошедшее может помочь Турции улучшить отношения с США. Тем временем в самой Саудовской Аравии позиции наследного принца слабеют. На обсуждение вынесена перспектива съезда аравийских племен и шейхов, где поставят вопрос о сохранении за МБС статуса наследного принца, рассказывает эксперт.

“Сейчас королевство столкнулось с крупнейшим за последние полстолетия кризисом вокруг вопроса наследования, ахиллесовой пятой любой абсолютной монархии”, — считает Брюс Ридель, старший научный сотрудник Центра политики Ближнего Востока в Институте Брукингса.