Истина в зерне

Алексей Вадатурский, мультимиллионер и владелец украинского аграрного гиганта компании Нибулон, жестко критикует Укрзализныцю, тут же прикидывает свои барыши за этот год и рассказывает о масштабных планах — флотилии и портах на Ниле

Олег Гавриш

А это моя яхта”, — расплывается в улыбке украинский аграрный магнат Алексей Вадатурский, демонстрируя фотографию буксира класса река-море. Приехав на интервью в редакцию НВ, он с гордостью демонстрирует снимки построенных его компанией Нибулон кораблей и терминалов.

Свой бизнес Вадатурский начинал в ранние 90‑е, а сегодня его состояние оценивается в $ 549 млн. Владелец Нибулона, второй по величине компании — экспортера зерновых в стране, вызывает уважение игроков рынка тем, что не участвовал в массовой приватизации имущества по неясным схемам и большую часть своего состояния приобрел именно за счет торговли зерном, без льгот и дотаций.

С виду Вадатурский — типичный бизнесмен эпохи красных директоров, экономный, скрупулезный, поблескиваюший звездочкой Героя Украины на пиджаке. Впрочем, только с виду. Мыслит он современно и делится своими соображениями в интервью НВ.

— На днях президент Петр Порошенко подписал закон “маски-шоу стоп”, которым ограничил возможность применения силовыми органами обысков и дал возможность бизнесу защищаться. Что вы думаете по этому поводу?

— Мы 27 лет работаем в Украине. И я могу сказать, что инвестицонный климат в стране значительно улучшился за последнее время. Тот бизнес, который работает прозрачно, в законодательном поле, сейчас в намного лучших условиях, чем при Викторе Януковиче. Тогда нас пытались захватить рейдерским путем, а государственные органы ущемляли наши права. Но проблема “маски-шоу” осталась. Конечно, с нарушителями в бизнесе бороться надо, но точно не теми методами, что сейчас. И не вымогательством, как это происходит сегодня. Поэтому закон, подписанный Порошенко, очень нужный. И я его поддерживаю.

— Сейчас участники рынка жалуются на то, что процветают попытки занять чей‑то элеватор, отобрать чье‑то зерно.

— Как правило, это связано с низкой юридической грамотностью владельцев элеваторов, которые зачастую сомнительно получили свои активы или не оформили их надлежащим образом.

— Недавно президент подверг критике руководство Укрзализныци за нехватку вагонов для перевозчиков зерна. Что происходит на рынке в этом сегменте?

— Я работаю с Укрзализныцей уже 40 лет. И такой ситуации, которая сложилась сейчас, не было никогда раньше. Я считаю, что это неумение управлять парком вагонов и неэффективное их использование. Наша компания, например, за сентябрь-октябрь 35 дней не могла вывезти грузы из‑за того, что не подавали вагоны. Множество компаний не могли перевезти кукурузу и подсолнечник. Это очень большая проблема. Почему я считаю, что здесь именно не­умение управлять.

Наша компания много инвестировала в логистику, мы в состоянии отправлять маршрутными перевозками зерно. За сутки грузим 54 вагона в центральной части Украины. За 12 часов эти вагоны одним тепловозом с одной станции приходят в город Николаев на наш терминал. Мы за 10 часов выгружаем их, и уже через 12 часов эти вагоны опять‑таки в центральной части Украины. Оборот вагонов у нас — двое, максимум трое суток. Это очень эффективно. В целом по Украине сегодня оборот вагонов 12 суток.

— То есть вы видите серьезные недочеты в работе Укрзализныци?

— Я считаю, что Укрзализныця управляет вагонным парком непрофессионально. Я аплодировал реформам, которые проводит Укрзализныця. Я считал, что эти реформы принесут пользу. Но, к сожалению, много дельцов присасываются к Укрзализныце, используя ее для обогащения.

Ведь вагоны, которые сейчас нельзя взять в аренду у Укрзализныци, можно запросто получить на $ 5‑6 дороже [за траспортировку в них каждой тонны зерна] у коммерческих компаний. Причем вагоны той же Укрзализныци. Спихивают все на неправильно автоматизированное управление, на компьютеры, хотя речь идет об элементарной коррупции.

— Какой выход?

— Победить коррупцию, пересажав всех, кто стоит за схемами в Укрзализныце. Кроме того, допустить частную тягу, то есть частные локомотивы. Нужно внести серьезные изменения в законодательное управление и постановления Кабмина, приказы Укрзализныци, для того чтобы не было дискриминации и дискредитации частных тепловозов и вагонов.

Сегодня любая частная структура, которая придет в Укрзализныцю, может быть доведена до состояния, когда ей станет просто невыгодно иметь свои локомотивы и вагоны. Причем сделать это могут чиновники Укрзализныци. Например, в позапрошлому году мы наняли частные вагоны для перевозки, и у меня эти частные вагоны простояли на одной из станций несколько суток. И я платил за то, что вагоны простояли на этих станциях, не мог перевезти продукцию. А значит, у меня подорожала продукция. Я заплатил владельцу вагонов, а потом еще и Укрзализныце за вынужденный простой вагонов.

— Какой урожай вы ожидаете по итогам года?

— Украина вырастила рекордно высокий урожай кукурузы и подсолнечника. И достаточно большой урожай пшеницы. Когда на севере и в западной части Украины пошли дожди, было намерение ограничить вывоз урожая из страны. И сложилась ситуация, когда наш сельхозтоваропроизводитель, сколько бы он ни вырастил зерна, какой бы он урожай ни вырастил, — он ограничен в цене, и он обязан продать урожай по минимальной цене. Это нонсенс, так не должно быть. Не должна целая отрасль зависеть от ограничений государства.

Все это привело к тому, что зерно ранней группы не вывезли из Украины планово, а емкости для хранения зерна ограничены. И когда мы вошли в период рекордного за всю историю Украины урожая кукурузы и подсолнечника, то явно не хватало емкостей для хранения зерна. Плюс к этому добавился коллапс с Укр­зализныцей. И это сделало невозможным сбор рекордного урожая кукурузы. При этом цена на внутреннем рынке упала. Выходит, что операторы не могут вовремя собрать урожай, вывезти и реализовать по более высокой цене.

Грубо говоря, аграрий, с одной стороны, намахается, пока соберет рекордный урожай, с другой — прослезится из‑за того, что он за него не получит адекватную цену. Поэтому аграрии пострадают дважды.

— Означает ли это, что инвестиции в парк элеваторов сейчас принесут приличный доход компании?

— Конечно. Я вообще считаю, что сейчас самое время инвестировать в Украину. Мы вложили порядка $ 2 млрд в украинскую экономику. Создали флот, инфраструктуру, портовые терминалы. Все инвестиции окупаются. И поэтому я рекомендую всем абсолютно вкладывать деньги в экономику страны.

— Но как быть с финансовым кризисом, который может произойти в Украине в следующем году?

— Я оптимист и думаю, что аграрный сектор от этого кризиса сильно не пострадает. Сегодня население мира растет очень большими темпами. И при любом сценарии этих людей надо кормить. Зерно нужно будет в любом случае. Напротив, кризис — хорошее время для инвестиций в экономику и в новые объекты. Просто надо запастись определенным количеством денежных средств. В кризис цены на металл, бетон, строителей, строительные материалы много ниже. Поэтому мы в данном случае оптимистично настроены, и мы не боимся кризиса.

Да и какой может быть кризис, когда гривня наша девальвировала уже более чем в несколько раз, когда обнищало население, когда цены зашкаливают, а люди уезжают.

— Как вы оцениваете ситуацию на внешних рынках сбыта?

— Некоторое время мы были лидерами в странах Ближнего Востока — в Египте, Иордании и других государствах. Сегодня для Украины самые высокие рынки сбыта это страны Юго-Восточной Азии: Индонезия, Китай, Корея, Япония и Австралия.

— Какие у вашей компании ближайшие планы?

— Мы намерены инвестировать в перерабатывающую промышленность. Будем перерабатывать масложировую сельхозпродукцию. Рапс, сою, подсолнечник. Экспорт этих культур запрещен или облагается большими налогами. Поэтому надо строить переработку. Дальше мы будем инвестировать в Украину, в инфраструктуру Днепра.

Кроме того, мы намерены возрождать судоходство по Нилу, строить элеваторы и порты, а также речной флот в Египте, чтобы соединить сельхозтоваропроизводителя в Украине непосредственно с переработчиком сельхозпродукции в Египте.

— Какой вы ожидаете показатель EBITDA по итогам 2018 года?

— EBITDA будет $ 150 млн. Это больше, чем в прошлом году. По нашей компании это будут рекордные в натуральном выражении показатели экспорта. Мы планируем экспортировать до 6 млн т сельхозпродукции. Перевезем 3 млн т зерна по Днепру. Мы планируем спустить на воду 12 судов для речных перевозок.

— Вы оказались в недавно введенном российском списке санкций против украинских предпринимателей. Как вы туда попали?

— Уверен, что это политическое решение Москвы. Я считаю, что многое сделал для того, чтобы в Николаеве в 2014 году не было сепаратизма, чтобы наш город был мирным. Это не осталось незамеченным Россией.

Именно по этой причине в 2016‑м был один такой случай, когда я ездил в Минск на переговоры с партнером и меня задержали в аэропорту в Беларуси. В результате некоторое время просидел в аэропорту и был депортирован из страны. Белорусский пограничник сказал: вы известный человек, но видите, вы попали в список нежелательных гостей на постсоветском пространстве, все вопросы вам надо задавать России.

Для нас никаких последствий эти санкции не несут. У нас нет активов и счетов в России. Мы отказались от всего сразу после Революции достоинства.