Градус прогресса

Алкоголь сыграл важную роль в истории человечества — стал толчком к развитию земледелия, заложившего основу цивилизации

Ирина Илюшина

Марк Форсайт. Краткая история пьянства от каменного века до наших дней: что, где, когда и по какому поводу. — Альпина Паблишер, 2018

Алкогольные напитки существуют почти в каждой культуре мира, а те, кто не озаботился их изобретением — народы Северной Америки и Австралии, — были колонизированы озаботившимися, пишет в своем бестселлере Краткая история пьянства британский журналист и писатель Марк Форсайт.

В ходе истории функции выпивки варьировались: алкоголь сопровождал празднования и обряды, подготовку к бою и помогал в принятии решений и заключении договоров. Древние персы, например, обдумывая важное политическое решение, обсуждали его дважды — на пьяную голову и на трезвую. Если результаты совпадали, они переходили к действиям.

Археологи предполагают, что люди впервые начали выращивать зерновые не ради еды, а ради выпивки. В этом утверждении есть логика. Во-первых, пиво проще изготавливать, чем хлеб, поскольку не нужен очаг. Во-вторых, в пиве содержится витамин B, который дает человеку здоровье и силы. В-третьих, пиво питательнее хлеба, и его можно дольше хранить.

Ни одна древняя цивилизация Евразии не обошлась без пива. Так, в свое время шумеры пили ячменное пиво, полбяное, бурое, темное, светлое, красное, сладкое, пиво с медом и другими приправами, фильтрованное пиво, а также смесь крепкого пива с вином (в то время напитком крестьян).

По мнению нейробиологов, состояние опьянения можно вызвать и без алкоголя, простым эффектом плацебо

Кстати, вино — визитная карточка юга Европы и тоже древнейший алкогольный напиток — возможно, пришло сюда с Востока. Осадок винной кислоты нашли в Китае и датировали 7.000 годом до н. э. А строители пирамиды Хеопса в Древнем Египте часть платы получали пивом.

У шумеров питие было делом благим и объединяющим, египтяне рассматривали его как экстремальный спорт, целью которого было напиться, греки же подводили под пьянство философскую основу. А суровые спартанцы заставляли рабов напиваться на глазах детей, чтобы отвратить тех от пьянства.

Во многих культурах алкоголь считался корнем всех бед. На закате ацтекской цивилизации за появление на людях пьяным душили. Среди дошедших до нас китайских письменных источников первого тысячелетия до н. э. есть записи о падении целых династий из‑за того, что все ее члены становились алкоголиками.

А вот в Новом Свете спирт выступал двигателем прогресса. Австралия строилась на роме: этот напиток был жидкой валютой. А тот факт, что 1914 году царь Николай II запретил продажу водки, бывшей госмонополией и приносившей 25 % дохода в казну, по мнению некоторых историков, способствовал приближению Октябрьской революции: поступления в госказну сократились, и обострилась социальная напряженность.

Сухой закон в США — совсем другое дело: боролись не столько со спиртным, сколько с салунами, которые стали проклятием маленьких городков, где мужчины оставляли деньги, а их семьи прозябали в нищете.

Величайший миф о сухом законе гласит, что якобы во время его действия потребление алкоголя только возросло. Это чушь, пишет Форсайт: оно упало вполовину и не вернулось к прежним показателям к концу 1970‑х.

А самую интересную страницу в историю алкоголя вписали нейробиологи. По их мнению, состояние опьянения можно вызвать и без алкоголя, простым эффектом плацебо. Как показали эксперименты, на которых выдавали безалкогольное пиво за настоящее, подопытные “пьянели”, причем вели себя сообразно нормам своей культуры пития.

David Graeber. Bullshit Jobs: A Theory, 2018

Заниматься ерундой

Простая причина того, почему мы так много работаем

Согласно расчетам экономиста Джона Мейнарда Кейнса, сделанным в 1930 году, на данный момент в развитых странах благодаря развитию технологий люди должны были бы наслаждаться 15‑часовой рабочей неделей. Большую часть труда выполняли бы машины, а остальная работа, распределенная между выросшим количеством трудоспособного населения, значительно увеличивала бы время досуга для всех.

Вместо этого рабочая неделя все еще равна 40 часам, а технологии изменили лишь то, что работа часто распространяется еще и на наше свободное время.

По мнению Дэвида Грейбера, американского антрополога, профессора Лондонской школы экономики и Йельского университета, причина этого заключается в том, что в секторах управления, бюрократических услуг, продаж и обслуживания слишком много не настоящих рабочих мест с подлинной полезностью, а того, что он называет “ерундовой работой”. То есть профессии, чьи ценность, важность и конечная цель неясны даже тем, кто их занимает.

Грейбер предполагает, что таких — около двух пятых среди всех рабочих в развитом мире.

Одна из причин их существования в том, что общество видит работу как самоцель, независимо от того, производит ли она что‑нибудь ценное. “Больше рабочих мест” — это тот редкий политический лозунг, с которым всегда согласятся как левые, так и правые. Но как личности мы жаждем чего‑то большего, чем платить по счетам. Мы также хотим видеть смысл в нашей жизни — и в работе, делать что‑то значимое для общества.

Хотя в нашем постмодернистском мире, отмечает автор, такой работы становится все меньше. Причем те, чьи занятия наиболее расплывчаты и не имеют ничего общего с понятным и заметным конечным продуктом, часто получают самые высокие зарплаты. Тут речь не только о состоятельных консультантах или бывших политиках, получающих заоблачные гонорары за появление на каком‑либо событии, но и об офисном планктоне, отправляющем электронные письма, которые никто никогда не прочитает.

Amy Chozick. Chasing Hillary: Ten Years, Two Presidential Campaigns, and One Intact Glass Ceiling, 2018

Ах, какая Хиллари

Американская журналистка проливает свет на личность Хиллари Клинтон

Эми Чозик, ведущий репортер The New York Times по освещению президентской кампании Хиллари Клинтон в 2016 году, открыто признается в своей симпатии к кандидату. В то же время она откровенно и далеко не позитивно описывает ее штаб, помощников и пресс-службу, показывая отвратительные отношения Клинтон с прессой и объясняя ее проигрыш неумением подбирать команду, закрытостью и отсутствием ясной и четкой идеи — зачем ей это все было нужно.

Чозик описывает пресс-службу Клинтон, которую она называет сборным термином “парни”. Журналистка пишет о них как о банде типичных аппаратчиков, единственная задача которых — оградить своего шефа от любых контактов с прессой. Они отклоняют все запросы (всего, по подсчетам автора, они отклонили 47 ее просьб об интервью и комментариях), хамят и отказываются подтвердить даже самые мелкие и незначительные детали из жизни своего кандидата: например, употребляет ли Клинтон в пищу куриные крылышки или нет.

У Билла Клинтона также были проблемы с прессой, но он, по крайней мере, запросто мог выйти поздороваться с журналистами или, когда бывал в настроении, рассказать какую‑нибудь байку, пишет Чозик.

Разнообразные слухи о лесбийских наклонностях Клинтон журналистка категорически отметает: по ее словам, редко что доставляет Хиллари такое удовольствие, как флирт с красивым, высоким и предпочтительно сильным мужчиной. Возникает вопрос, не поэтому ли все журналистские “сливки” доставались журналистам-мужчинам, особенно красавчикам с телевидения.

Автор пеняет Хиллари за то, что у нее не было четкого видения того, зачем она добивалась президентства — возможно, дело просто в ее честолюбии.

“Если за ее кандидатурой и стояла какая‑то объединяющая сила, то это было ее явное желание справиться со всем самой”, — пишет Чозик.

Allen Gannett. The Creative Curve: How to Develop the Right Idea, at the Right Time, 2018

Гениальность по требованию

Бизнесмен из списка Forbes 30 до 30 рассказывает, как "сухаря" превратить в гения

“Нам говорили неправду о природе творчества”, — заявляет в первом же предложении своей книги Кривая креативности: Как разработать хорошую идею и в нужный момент Аллен Гэннетт, основатель аналитической компании TrackMaven, в списке клиентов которой — Microsoft, Marriott и Honda. Гэннетт рано достиг успеха, за что попал в списки 30 до 30 от Forbes.

Миф о неких врожденных задатках, необходимых для успеха, Гэннетт отправляет на свалку. На самом деле существует наука о том, как достичь успеха, и она находится на пересечении психологии, нейрофизиологии и анализа больших массивов данных, подчеркивает он. А настойчивость, неустанная практика и обучение вполне могут компенсировать отсутствие врожденного таланта.

Гэннет предлагает четыре базовых шага, необходимых для творческого развития. Это всестороннее ознакомление с выбранной областью, усвоение уроков успешных предшественников, поиск соавторов и / или групп поддержки и использование больших массивов данных для корректировки идей.

Как показали недавние психологические исследования в отношении того, как люди воспринимают новшества, на самом деле успешные новаторы — не радикалы, изобретающие нечто невероятное, а те, кто находят золотую середину между старым и новым. Предпочтения большинства людей на самом деле фокусируются не на новых вещах, а на тех, которые нам чем‑то знакомы, но кажутся новинками.

Также автор рассказывает о некоторых полезных научно доказанных практиках. Например, дневной сон — это лучший способ, чтобы мозг был открыт для новой информации. А положение лежа на спине — самое креативное, а также лучшее для решения сложных задач. Причем обдумывать новые идеи лучше в темноте, а вот если вам нужно сконцентрироваться на решении определенной задачи, то лучше всего это делать при ярком свете холодного спектра.

Выражение “гений должен быть голодным” весьма далеко от истины: при голоде выделяется определенный гормон, который не позволяет сконцентрировать внимание на чем‑либо, кроме еды.,