Кандидатский минимум

Знаменитый политтехнолог Сергей Гайдай дает жесткие характеристики самым рейтинговым кандидатам в президенты Украины и вспоминает, как 17 лет назад готовил к выборам в парламент Петра Порошенко и какое он тогда произвел на него впечатление

Виталий Сыч

День соборности Украины в киевском Дворце спорта торжественно выдвигалась в президенты фаворит президентской гонки и лидер ВО Батькивщина Юлия Тимошенко. И пока взгляды присутствующих и свет прожекторов были направлены на нее, за происходящим в зале и на сцене внимательно наблюдал знаменитый украинский политтехнолог Сергей Гайдай, без лишних условностей устроившись прямо на ступеньках.

Это место он покинул лишь однажды — когда на растянутом на сцене экране возник экс-президент Грузии Михаил Саакашвили, записавший в Голландии видеообращение к участникам съезда. Чтобы не упустить ни единого слова своего давнего протеже, Гайдай пробрался поближе к экрану.

Опытный политтехнолог и основатель социально-инжиниринговой компании Gaiday.com, он консультировал Саакшвили в период создания политического движения Рух новых сил, а с Тимошенко работает и сейчас — как он сам говорит, по отдельным проектам.

Впрочем, за 20 лет занятия политтехнологиями заказчиками услуг Гайдая побывали многие украинские топ-политики, включая действующего президента Петра Порошенко.

Близящаяся президентская гонка стала темой беседы Гайдая с НВ, во время которой политтехнолог рассуждал о первой пятерке лидеров, не забывая время от времени делать неглубокий реверанс в пользу своей нынешней клиентки.

— Сегодня мы говорим об избирательной кампании на пост президента Украины и начнем с Юлии Тимошенко. Многие мои знакомые в частных беседах выражают крайнее беспокойство по поводу ее возможной победы, некоторые даже говорят, что уедут из страны. Я лично думаю, что не уедут, Януковича пережили, хуже вряд ли будет. Но тем не менее у меня к вам первый вопрос в стиле советского анекдота: вас Тимошенко не беспокоит?

— Беспокоит. Мне действительно жутко интересно, победит или не победит она на выборах.

— Сергей Гайдай немного помогает Юлии Тимошенко, поэтому будем делить его слова о лидере Батькивщины на 50%. А позвал я вас потому, что вас интересно послушать. Так что вас беспокоит в Юлии Тимошенко?

— Сегодня президентская должность и вся украинская власть — это раскаленная сковородка, я бы над ней писал: “Добро пожаловать в пекло”. Пекло Юлия Тимошенко себе уже обеспечила: она дала такие обещания, которые я бы хотел, чтобы она выполнила, но вероятность небольшая.

— Газ вдвое дешевле, это имеете в виду?

— И зарплата средняя 1.500 евро.

— Мне нравится такое обещание. Я могу пообещать 2.000 евро.

— Да там много чего. Если через 100 дней реформы не пойдут — уйду. Через полгода, максимум полтора, будет новая Конституция.

— Я не до конца понимаю, каким Юлия Тимошенко будет президентом.

— Меня как гражданина, который имеет собственную политическую позицию — ее условно можно назвать либертарианством, — беспокоит, что она социал-демократ по своим воззрениям.

— Грубо говоря, левая.

— Она левая, да, а я считаю, что Украина за свою историю левого наелась, нам бы жестко правого. Не национализм, как все думают, потому что националисты, с моей точки зрения, — тоже леваки, а вот либералы, жесткие либералы должны быть.

Зеленский — это пример серьезной политической некомпетентности

Но Юлия Тимошенко хочет построить государство, где основное население страны будет любить государство честное и справедливое и зависеть от него, а мне это не нравится.

— Я трижды брал у нее интервью, задавал ей множество вопросов, чтобы понять, какие у нее ценности, идеология, что она хочет делать. Скажу честно: я не понял. В свое время у нее была идеология солидаризм. Я спрашивал, что такое солидаризм? Ответ был такой: это когда все довольны. Но так не бывает. Скажите, мы будем делать реформы по образцу Чехии, Польши, Венгрии? Она сказала: нет, у нас свой путь. Мне тогда интересно, как она предлагает добиться зарплаты в полторы тысячи евро. Зарплата может быть следствием роста экономики.

— Я думаю, что, может быть, она это говорит для избирателя, а когда придет к власти, то так или иначе сделает хотя бы одну вещь, важную для экономики.

— Какую?

— Начнет каким‑то образом убирать коррупционеров, или вынуждена будет позвать экспертов, как когда‑то Пиночет позвал. И ему построили правую экономику, и Чили сейчас успешнвя страна.

— Надеюсь, она Пиночетом все‑таки не станет.

— Украина не позволит.

— Как вы видите отношения с Россией и западными партнерами при Тимошенко? И какой будет скорость модернизации страны при ней — выше, чем при Порошенко, или ниже?

— Все россказни о том, что она возьмет пророссийский вектор, мне кажутся чушью, придуманной на Банковой. Она будет ориентироваться на Запад, НАТО, ЕС — это все у нее искренне. И у нее есть одно отличие от Пет­ра Алексеевича — она попытает­ся, если ей верить, соскочить с иг­лы транша МВФ. Как это у нее получится, не знаю.

— Если она будет долго отстаивать позицию неприватизации земли, она автоматически соскочит со всех траншей МВФ.

— Совершенно верно. А что касается модернизации — тут я скептик.

— Спасибо за честность. Из достижений Тимошенко мне вспоминаются лишь два. Первое — это разрушение бартерных схем в ТЭКе на посту вице-премьера в конце 90‑х, действительно блестяще. И второе — это повторная продажа Криворожстали, тоже борьба с коррупцией своего рода. Виктор Пинчук и Ринат Ахметов купили ее за $ 800 млн с огромным дисконтом, она перепродала за $ 5 млрд. Просто аплодирую. А из ее провалов — это постоянное вмешательство в экономику и бизнес. Она пыталась ввести огра­ничения на маржу рентабельности АЗС, в итоге пропал бензин; пыталась ограничить прибыльность супермаркетов — начали пропадать базовые продукты. Она практически не занимается созиданием и развитием, ей все время нужно с кем‑то бороться, что‑то разрушать. У меня иногда возникает ощу­щение, что она не совсем понимает базовые законы экономи­ки. Сейчас она выступает против приватизации земли, хотя все разумные люди считают, что приватизация земли привлечет миллиарды долларов в сельское хозяйство, поможет фермерам. Она хочет снизить цены на газ вдвое, и я предполагаю, она убьет производство газа в Украине. Она всеядна в выборе партнеров, хотела заключить широкий договор с Януковичем. У меня вопрос: может Тимошенко нас всех удивить? Может она измениться?

— Я считаю, что не строитель должен прийти на этом этапе. В короткий этап должен прийти грамотный и с железными, извините, яйцами демонтажер. А она пока из всего нашего политикума наиболее соответствует.

Если она в свое время имела опыт демонтажа коррупционных и бартерных схем, то у меня есть слабая надежда, что она и сейчас это демонтирует, потому что действующий президент эти схемы не просто сохранил, он их укрепил, развил и возглавил.

— Тогда давайте поговорим о Петре Порошенко, тоже яркий мужчина, с которым вы давно знакомы. Какую оценку по 12‑балльной системе вы бы поставили за его работу президентом?

— Нету такой оценки, сразу говорю. Я осознаю его колоссальную вредность для украинской истории, для украинского государственного строительства. Если сегодня кто‑то спросит: Украина — это что? — то ответ такой: это эталон коррупционности и это одна из самых богатых по ресурсам стран Европы. У нас серьезная экономическая бедность, это следствие коррупции, а этот человек сидит и эту коррупцию сохраняет.

— А томос, макроэкономическая стабильность, безвизовый режим с ЕС, ассоциация с ЕС, экономический рост — все это не перевешивает претензии к Порошенко?

— Я советовался с экспертами, и они говорят: рост, который есть, это, скорее всего, отставание. Средний показатель роста в мире нормальных стран превышает украинский. Соответственно нельзя говорить о росте, когда весь мир растет на 4%, а у тебя 2,5%.

— У нас было падение ВВП 15%, когда началась война. Была непростая экономическая ситуация, ее стабилизировали, теперь рост 3% ВВП.

— Не думаю, что экономический рост связан с инициативой Петра Алексеевича Порошенко. Пожалуй, даже безвиз я его инициативой не считаю. Единственное действие, что произошло по его личной инициативе, — это томос. Но, извини, это сложная для меня тема, я атеист.

— Я слабоверующий римо-католик.

— У меня когда‑то был разговор с Петром Алексеевичем в 2002 году, когда я занимался кампанией в его округе в Виннице, и я обнаружил, что он верующий. Я ему как политтехнолог сказал: так, может, мы это покажем в кампании? Оказалось, что он был верующим Московского патриархата, что у него есть свой духовник и что приход, в который он ходит, — это Ионинский монастырь в Киеве, хорошее место в Ботаническом саду. И он не просто верующий, а, как оказалось, воцерковленный верующий, человек, живущий по расписанию церкви. И он мне тогда серьезно сказал: мою веру в политику нельзя нести, это для меня глубоко интимное дело. И вообще, в эту тему не заходи, это безнравственно. И вдруг я вижу другого Петра Алексеевича, который несет веру на билбордах, а мы в светском государстве живем. То есть желание быть при власти взяло верх над представлением о безнравственности.

— Я назову свои претензии к Порошенко. Очень похоже на коррупцию среди ближайшего окружения, когда люди сидят на потоках в госкомпаниях. Мы и многие другие делали расследования, как обворовывают госкомпании на входе и на выходе, перепродавая сырье. Ни один высокопоставленный чиновник не был наказан за эти четыре года, даже регионал. Абсолютно импотентные ГПУ и СБУ зачастую просто выполняют коммерческие задачи. Отсутствие системы обеспечения справедливости в широком смысле — суды и все остальное. И практически сдача в концессию феодалам целых регионов. Труханов — в Одессе, Деркач — в Сумах, в Харькове — Кернес и т. д. И это взамен на политическую поддержку. Скажите, эту феодальную систему власти можно изменить?

— Мы обречены это менять, это все нужно демонтировать, чтобы потом на этом месте строить что‑то совершенно новое.

— А когда вы работали в 2002 году с Порошенко, какое он производил впечатление?

— Позитивное, дико работоспособный человек, рабочий день его заканчивался в четыре ночи. Не боится поединка, бросается в бой с желанием победить. Мне он казался успешным бизнесменом.

— В принципе так и есть, его конкуренты Kraft и Nestle…

— Я теперь немного по‑другому считаю. Это другой тип бизнеса, это феодальный бизнес. Политика позволяет ему промышлять, он говорит: вот этот лес твой, промышляй в нем, это твоя страна, это твои поля. Он вот такой бизнесмен…

— Переходим к следующему не менее яркому кандидату — Владимир Зеленский. Насколько он зависим от олигарха Игоря Коломойского?

— Вообще не имеет значения, име­ет ли он связи с Коломойским…

— Почему?

— Зеленский — это пример серьезной политической некомпетентности. Мне говорят: честный же парень! Я отвечаю: честный, хороший — да, юморной — да, умный — да, но это все… Когда человек приходит в политику, он должен быть компетентен в политике. Более того, это тяжелейший труд.

— А может, и хорошо, что он девственный? У нас политический опыт — в основном опыт коррупции.

— Если ты идешь в политику, главное, что у тебя должно быть, — это видение и железная воля это видение осуществить. У нас был просто честный человек без видения Ющенко, “ці руки нічого не крали”. У нас такой Гриценко, говорит, честных больше.

Если у тебя есть желание спасти страну, но видения нет, у тебя должно быть 20 преподавателей, которые это видение имеют.

— Из тех кандидатов, у которых есть какие‑то реальные шансы на выход во второй тур, мне относительно порядочными кажутся Анатолий Гриценко и Андрей Садовой. Что вы думаете о них?

— О них я отвечу так же, как и о Зеленском. Я думаю, что это путь неудач, и это тот опыт, который не надо нести.

— Вы об обоих?

— Да, они очень похожи. Я не слышу видения, цельного видения, мне даже нечего критиковать.

— И последний вопрос: можно ли с помощью телевидения в Украине раскрутить обезьяну? Можно ли с помощью постоянного мелькания на ТВ сделать популярным человека, который не блещет политическими талантами?

— Зеленский, Ляшко — все это телевизионный продукт, я бы еще с десяток назвал.

Интервью с Сергеем Гайдаем прозвучало в эфире Радио НВ 25 января. Его полную версию можно найти на сайте nv.ua