Эпоха возрождения

НВ предложил десятерым ярким личностям из мира отечественной культуры поделиться своими мыслями о том, что происходит в современной Украине, попытаться спрогнозировать ее будущее и нестандартно рассказать о себе

Тему подготовили
Ольга Духнич и Ирина Крикуненко

— Что, по вашему мнению, происходит в Украине?

— Неопределенность. Потому что, кроме слов, никаких практических действий не предпринимается в политическом смысле. Сейчас смена президента может быть как позитивным, так и негативным фактором. Есть опасность, что мы пойдем не в ту сторону, и тогда нас ждет возвращение к старому.

— Какой будет страна через 10–20 лет?

— Сейчас время технократов. Вся жизнь, как и все дела, ведутся на основании расчетов. И это будет потихоньку очищать мозги от коррупции и негативных явлений, которые существовали до этого. Будут факты, все будет просчитано. А факты — упрямая вещь. Мы имеем хорошую базу, а в сочетании с высокими технологиями это все равно будет двигать нас вперед.

Что касается культуры и искусства, то тут у меня нет иллюзий. Все это время государство вообще не уделяло никакого внимания культуре. Хотя приведу такой простой пример: в Черногории, где живет полмиллиона, есть музей современного искусства. А в Украине его нет. Люди во власти у нас, видимо, не только далеки от культуры, а вообще некультурные.

— Чего лично вам не хватает в жизни?

— Я прошел в своей жизни такое дно, что после него любое состояние, в котором нахожусь, не вызывает жалоб. Когда я приехал в Киев учиться в художественном училище, у меня был рубль на неделю. Этого хватало только на батон и чай. После института я 15 лет работал в подвальной мастерской, не выставляя работ. И это была суперэкономия, но я всегда умел адаптироваться.

Зато со свободой проблем нет. Когда государство не занимается культурой, у нее есть абсолютная свобода.

— Назовите ваш самый большой гонорар, и за что вы его получили?

— Информация несекретная — моя картина, проданная на Phillips за $ 186 тыс. семь лет назад. Это была сенсация, которая остается таковой до сих пор. Для меня тогда был какой‑то приятный момент, но жизнь научила меня быть сдержанным.

— Расскажите самую впечатляющую или шокирующую историю из вашей жизни.

— Такая ситуация у меня произошла, кажется, в 88‑м. После долгих 15 лет поиска собственного стиля я в один из вечеров просто взял и положил на холст пятна, чтобы работать с ними утром. И когда я это сделал — меня просто прожгло. Я понял, что случилось то, к чему я так долго шел. И с того момента моя жизнь перевернулась, как в цветном кино. Я тогда всю ночь почти не спал. Это был уже результат, который оказался близок мне и перспективен. До этого все, что я делал, вызывало у меня больше раздражения. А после того момента закрутилось, я начал быстро делать работу и получал от этого наслаждение. Потом пошло — выставки, известность и все остальное. Это был тот случай.

CV

Считается самым дорогим украинским художником: в 2011 году на лондонском аукционе Phillips de Pury&Co его полотно Конь. Ночь было продано за $124,3 тыс., а затем картина Конь. Вечер в 2013-м ушла с молотка уже за $186,2 тыс. Это самая высокая стоимость работы украинского художника, официально зафиксированная на торгах.

— Что, по вашему мнению, происходит в Украине?

— На нашу страну влияет война, развязанная Россией. Часть наших территорий оккупирована, люди продолжают гибнуть каждый день, государство вместо улучшения благосостояния своих граждан и развития вынуждено тратить огромные деньги на оборону.

В то же время, вопреки этой и другим бедам, в Украине выросло новое поколение талантливых артистов, которые собирают большие площадки, гастролируют по всему миру, записывают песни, становящиеся хитами в других странах. И звучит украинская музыка так же хорошо, как британская или американская. Мы уже не отстаем от развитых стран так, как это было 10 лет назад. В начале 2010‑х популярных артистов, исполняющих в Украине песни на английском, не было вообще. Сейчас десятки молодых исполнителей поют на английском и имеют многотысячную аудиторию, с успехом выступают от Нью-Йорка до Сиднея. Как показывает практика, песня на украинском может стать хитом в других странах.

Еще одно направление, за которым я внимательно наблюдаю и успехами которого я горжусь, — это видеопродакшен. За последние три года десятки мировых звезд и ведущих инди-артистов сняли клипы в Киеве. Меня это вдохновляет. Я уверена: если украинцы станут хотя бы немного богаче, наша страна стремительно ворвется в топ-10 государств с самой развитой креативной индустрией.

— Какой будет Украина через 10–20 лет?

— Когда речь заходит о будущем, есть соблазн впасть в крайности — либо максимальный пессимизм, либо идиллический оптимизм. Честно говоря, я всегда склоняюсь ко второму варианту. Я думаю, что через 20 лет Украина станет процветающей европейской страной, в которой живут обес­печенные, здоровые и счастливые люди. Крым и Донбасс будут украинскими, а люди, живущие там, постараются забыть оккупацию РФ как страшный сон. Я представляю, что у нас станут активно развиваться экономика и культура, украинские фильмы будут получать Золотые пальмовые ветви и Оскары, а наши артисты — собирать многотысячные залы по всему миру и завое­вывать Grammy.

— Чего вам не хватает в жизни?

— Лично мне не хватает стабильности и благополучия в стране. Больно смотреть на несчастных пенсионеров, обделенных учителей, недооцененных работников культуры. Это создает гнетущий эмоциональный фон и влияет на мою собственную жизнь. Мне не хватает успешной Украины!

— Назовите свой самый большой гонорар, и за что вы его получили?

— $ 250 тысяч. По условиям контракта я не могу разглашать детали.

— Самая впечатляющая или шокирующая история из вашей жизни?

— Это рождение сына. В 19:00 начались роды, а в 19:20 у меня на груди уже лежал новый человек. Это ли не шок? Первые два часа с Эмиром-Рахманом пролетели как пять минут. Я лежала и пыталась осознать новую реальность. Вот он, мой самый родной и близкий человек на Земле! Непередаваемое чувство!

CV

Украинская певица, актриса и композитор. В 2016 году ее песня 1944 заняла первое место в финале Евровидения и принесла Украине вторую в истории страны победу на этом международном конкурсе. Исполняет песни в жанрах джаз, соул, фанк, фолк, поп и электро, а также принимает участие в оперных постановках и шоу. Обладает уникальным голосом с диапазоном в четыре октавы. В сумме выпустила пять студийных альбомов, один концертный и два мини-альбома, в которые вошли песни на английском, украинском, русском и крымскотатарском языках. В 2013 году снялась в фильмах Поводырь украинского режиссера Олеся Санина и Полина франко-бельгийского режиссера Олиаса Барко. Народная артистка Украины.

— Что, по вашему мнению, сейчас происходит в стране?

— Ну, забавный такой замес. Есть предчувствие, что может родиться что‑то новое, пока непонятно что. Может быть, чудо, а может, уродец какой‑нибудь, бог его знает. Но тем не менее это интересно. Потому что последние три года все, что происходило в стране, можно описать как унылое говно.

Прежде всего я говорю о политике, но то же самое можно сказать и об обществе. Поскольку политика так формировала сознание обывателя, что не было ощущения перспективы. Внезапно все исчерпалось, безвиз как бы есть, но дальше все начало ходить по кругу. Эксплуатируются исключительно националистические лозунги, которые не объединяют страну, а разъединяют.

При этом в Украине никто особо не заморачивался пониманием роли культуры в формировании общества. В формировании соборности Украины, что это единая страна, единое пространство, которое должно создавать новые общие точки гордости. За годы независимости таких материальных объектов не появилось. То есть мы не можем назвать ни одного объекта, который ассоциировался бы с современной Украиной.

— Какой будет Украина через 10–20 лет?

— Тут может быть пессимистический прогноз. Если станут эксплуатироваться проекты и лозунги, которые работают на разделение страны, то высока вероятность, что страна начнет рассыпаться, от Украины начнут откалываться регионы. Понятно, Россия будет это подпитывать, ну и потом появится желание и у западных регионов, которые устанут тянуть на себе вот это после­вкусие Совка. Они скажут: ребятки, вы тут сами, а мы как‑то поближе к Европе. И это вполне вероятно.

С другой стороны, в Украине есть то, чего нет, например, в европейских странах или на Западе, — чистая доска возможностей. Здесь ты можешь делать любые безумные проекты. ГогольFest — это один из примеров, как на пустом месте может рождаться фестиваль, который входит в двад­­цатку лучших в Европе, и высока вероятность, что он войдет в пятерку лучших фестивалей Европы.

— Чего лично вам не хватает в жизни?

— С одной стороны, у меня вообще все прекрасно, я счастливый человек, у меня прекрасная семья, жена-соратник, вместе с ней мы сделали Дах. Есть этот самый Дах, в котором живут и рождаются проекты, все эти мои прекрасные дети. Не хватает мне объема. Пространство, которое у нас есть, микроскопично, и государство не дает нам ни копейки денег. Поэтому большие спектакли я могу делать только разово на фестивалях или за рубежом. А хотелось бы чаще и здесь.

— Самая впечатляющая или шокирующая история из вашей жизни?

— Вся моя жизнь настолько яркая и удивительная, что я могу хоть каждый день рассказывать. Ну, понятно, были там какие‑то жесткие стрессы, когда я буквально проскочил мимо смерти. Но все‑таки из важных — это встречи с теми людьми, которые меня формировали как человека и как художника. И я благодарен жизни, ангелам, своей способности находить таких людей, слышать и принимать, встречаться с ними.

Я просто в восхищении от [сооснователя холдинга IFest во Львове] Юрка Назарука. Вот недавно ездил к нему вновь. Юра, насколько я понимаю, главный в холдинге безумец, который сочиняет всякое сумасшествие. Они придумали все эти дурацкие и фантастические рестораны, которые стали сейчас лицом Львова. Потом выкупили бывшую бутылочную фабрику и превратили ее в настоящий культурный клас­тер. Сейчас они еще занялись образованием — сделали школу искусств. И я понимаю, что они создают мир, и он устойчивый, вне зависимости от поворотов государственной машины.

— Назовите свой самый большой гонорар, и за что вы его получили?

– $ 30 тыс. за постановку спектак­ля Вий в Швейцарии.

CV

Украинский театральный актер, режиссер и драматург. Основатель независимого театра Дах, основатель и художественный руководитель группы ДахаБраха, фрик-кабаре Dakh Daughters, кукольного кабаре ЦеШо и проекта Novaopera. Основатель и президент международного мультидисциплинарного фестиваля ГогольFest. Кавалер ордена искусств и литературы Франции.

— Что, по вашему мнению, происходит в Украине?

— Мне кажется, в Украине происходит обычная смена власти с предполагаемым в таких случаях переделом сфер влияния. Чем это закончится для всех нас — я бы не брался прогнозировать. Но очевидно, что к власти пришли люди, мягко говоря, не слишком готовые к тем вызовам, которые перед ними сейчас возникают. И это тревожный момент, поскольку повергать воюю­щую шестой год страну в состояние хаоса и откровенной неконтролируемости — это верх безответственности.

Хуже всего то, что большая часть граждан Украины эту опасность так и не осознали. Они и дальше убеждены в том, что новоизбранный президент страны соответствует своему кинообразу простого парня, такого, как мы, который предложит новые правила игры и действительно начнет “жить по‑новому”. Разительный контраст между предвыборной картинкой и поствыборной реальностью они упорно игнорируют. Как общество станет реагировать на дальнейшие действия президента, которые, уверен, будут далеки от его обещаний и деклараций, — сказать сложно. Но то, что часть общества откровенно заводит страну в тупик, — очень печально.

— Какой будет страна через 10–20 лет?

— Хочется верить, что нынешние пертурбации все же не приведут к слишком серьезному изменению курса, что ситуация стабилизируется и Украина продолжит свой естественный путь с востока на запад. Очень надеюсь, что через 10–20 лет Украина будет членом ЕС и НАТО, а украинский Крым станет одним из центров европейского туризма.

На самом деле можно предположить, что страна так или иначе будет дрейфовать в европейском направлении, даже несмотря на то, что сегодня сама Европа переживает не лучшие времена. Украинцы свой выбор сделали, вопреки присутствующей в стране пророссийской ностальгии. Тут такое дело: Филипп Киркоров в телевизоре — это, конечно, счастье, но в первую очередь все хотят немецкие дороги и хотя бы польскую зарплату. Кроме того, те же европейские ценности, которые сто раз осмеяны и нивелированы, на самом деле не утратили своего значения. И, выбирая между демократией и тоталитаризмом, украинцы инстинктивно будут отдавать предпочтение свободе. Выбор — дело чрезвычайно сложное, сложнее, чем нам иногда кажется. Но никто и не обещал, что будет просто.

— Чего вам не хватает в жизни?

— Отца, который умер год назад.

— Назовите ваш самый большой гонорар, и за что вы его получили?

— € 50 тыс. Международная литературная премия за одну из книг.

— Самая впечатляющая или шокирующая история из вашей жизни?

— Неблагодарно сформулированный вопрос. Что бы я вам сейчас ни рассказал, как бы ни пытался поразить и удивить, кто‑то, прочитав, обязательно скажет: и вот это действительно самое яркое событие из его жизни? Как же безнадежно скучно он живет!

Поэтому давайте отвечу так: больше всего в этой жизни меня поражали — и приятно, и неприятно — люди. Шокировали тоже они.

CV

Поэт, писатель, гражданский активист, соавтор музыкального проекта Жадан и собаки. Член украинского ПЕН-клуба. Родился в городе Старобельске Луганской области, живет и работает в Харькове. Лауреат многих литературных премий и наград, среди которых престижная польская Angelus и многократно выигранная номинация Книга года в Украине от BBC. Проза и поэзия Жадана переведены на 30 языков. Романы Депеш мод и Ворошиловград экранизированы. В 2017 году основал Благотворительный фонд Сергея Жадана, который занимается помощью детям и их образованием в прифронтовых зонах Донецкой и Луганской областей.

— Що, на ваш погляд, відбувається нині в Україні?*

— Думаю, що Україна все ще намагається реалізувати себе як незалежну й успішну державу, зважаючи на той факт, що радянська влада десятиліттями нищила національну ідентічність країни. З моменту незалежності України та Революції гідності, я думаю, здійнялася нова хвиля патріотізму та пошуку ідентічності.

— Якою буде країна за 10-20 років?

— Я ставлюся до всього позитивно та покладаю великі надії на майбутнє України. Для мене велика честь спостерігати, що країна розвивається як демократична держава та розправляє свої крила на шляху до свободи. Це те, за що боролися і про що мріяли мої батьки, дідусь і бабуся.

Відновлюючи цей зв'язок між минулим і сьогоденням, Україна перегляне свою ідентічність. Я вважаю це критичним для побудови та формування нової, незалежної нації, оскільки без культури ідентічність нації буде втрачена і та буде порожньою. Саме цю ідею я хочу донести на відкритті нашої виставки 17 липня у Галереї 83 у Києві.

— Чого особисто вам не вистачає у житті?

— Часу, звичайно.

— Назвіть ваш найбільший гонорар, і за що ви його одержали?

— Найбільшою нагородою для мене в житті було народження трьох чудових здорових дітей. За них я вдячна щодня. Вдячна своїм батькам та чоловікові за те, що зробили це можливим.

— Розкажіть найвражаючу історію з вашого життя.

— Моя історія була дуже природною, та водночас вражаючою і шокуючою в ретроспектіві. Ми переїхали до України із трьома маленькими дітьми віком від нуля до трьох років, залишивши наші сім'ї, громади, робочі місця та почавши життя тут, в Україні, 25 років тому. Насправді це було рішення, яке ми прийняли дуже швидко. Ми переїхалі сюди, бо щиро любили Україну й ніколи не переставали вірити в її світле майбутнє. Переїзд до України дав змогу мені відновити духовний зв'язок із бабусею, з якою я ніколи не зустрічалася, і яка стала моїм вічним натхненням.

CV

Оля Рондяк народилася у США в 1966 році в родині українців, які емігрували в Америку під час Другої світової війни. Перш ніж прийти у мистецтво, вона спробувала себе як соціальний працівник і психотерапевт, здобувши вищу освіту в галузі психології. До України художниця разом із чоловіком Петром повернулася у 1995 році й зараз працює у своїх студіях у Києві та Нью-Йорку. Її роботи демонструвалися на багатьох персональних виставках в Україні, США та країнах Європи. Також Рондяк долучилася до вуличного мистецтва у Києві, створивши мурал в історичному Подільському районі. Декілька її робіт придбав Музей революції гідності, і вони перебувають у його постійній колекції.

* На прохання Олі Рондяк інтерв'ю з нею друкується українською мовою

— Что, по вашему мнению, происходит в Украине?

— Противостояние. А бытовым языком — страну раздирают на части. Общество стало жертвой неправильной и неразумной политики. Но Украина была, есть и будет. Надо помнить, что любое испытание может стать началом.

— Какой будет страна через 10–20 лет?

— Надеюсь, что политически ситуация успокоится и Украина начнет нормально функционировать. Люди станут возвращаться, не будет такого массового выезда. Страна будет давать людям возможности для самореализации и для того, чтобы осуществлять свои проекты. Она станет для украинцев родиной не только в эмоциональной плоскости, но и в практической. Это будет показатель того, что страна успешно развивается. Стране быть.

Я как музыкант всеми силами пропагандирую Украину. Не только в Европе или Америке, но и в России. Потому что это важно сейчас, люди там думают о нас не то, что есть на самом деле. Они тоже находятся под сильной информационной пропагандой.

— Чего лично вам не хватает в жизни?

— Если честно, мне не хватает спокойствия в Украине. Где бы я ни был и где бы ни жил, эмо­цио­нально я являюсь частью этих процессов. За последние три года из‑за занятости приезжать получалось нечасто, но каждый день я мониторю новости. Это часть моего рабочего дня, и, хоть иногда это не очень приятно, я не могу по‑другому.

— Назовите ваш самый большой гонорар, и за что вы его получили?

— Гонорар не всегда измеряется в деньгах. Когда мне было 19 лет, я первый раз выступил в Киеве с ансамблем Киевская камерата еще в зале Дома учителя. После этого концерта я понял, что буду дирижером всю жизнь. Я почувствовал: то, что я делаю на сцене, и язык, которым я разговариваю, понимают. Один вечер послужил началом, он изменил меня. А заплатили тогда что‑то символическое. Вот это был самый большой эффект от концерта, а гонорар — не так интересно.

— Самая впечатляющая или шокирующая история из вашей жизни?

— У меня есть несколько историй, которые повернули мою судьбу. Вот мой отец Иван Карабиц был известным украинским композитором. К сожалению, он скончался в 2002 году в возрасте 58 лет. И перед своей смертью он мне на день рождения подарил купюру в $ 100. Отец тогда сказал такую фразу: “Я хочу, чтобы ты эту купюру взял из рук в руки”. И вот через несколько недель его не стало, а через месяц я послал эти $ 100 как взнос на конкурс в Париж. Тогда из 150 человек выбрали меня, единственного, кто не знал французского языка. И для меня этот конкурс стал трамплином.

CV

Сын украинского композитора Ивана Карабица сегодня является одним из самых прославленных украинских капельмейстеров на мировой сцене. Будучи обладателем множества международных наград, он стал главным дирижером Борнмутского симфонического оркестра в Великобритании и Немецкого национального театра в Веймаре. Карабиц работал с ведущими музыкальными коллективами Европы, Восточной Азии и Америки, включая Филармонический оркестр Радио Франции, а также с симфоническими оркестрами Роттердама, Филадельфии, Кливленда и Сан-Франциско.

— Что, по вашему мнению, происходит в Украине?

— В стране происходит смена политических поколений. Вместо политиков с негативным и позитивным опытом приходят политики без опыта, без репутации и без конкретного политического видения будущего Украины. Все это происходит при поддержке подавляющего большинства избирателей, для которых сегодня оказалось важнее оттолкнуться от знакомого берега, чем знать, к какому берегу их вынесет река через год или два.

— Какой будет страна через 10–20 лет?

— После распада Европейского союза Украина вступит в новообразованный Восточно-Европейский (в народе — Балтийско-Черноморский) союз и вместе с Литвой, Латвией, Эстонией, Польшей, Румынией, Венгрией, Чехией и Словакией будет иногда более, иногда менее успешно балансировать между Старой Европой и РФ. Чехия, Словакия и Венгрия возьмут в аренду участки черноморского побережья в Одесской области и построят свои торговые порты со всей положенной инфраструктурой, что сделает Одесскую область самой богатой в Украине.

— Чего лично вам не хватает в жизни?

— Мне часто не хватает веры в здравомыслие человечества. Часто не хватает уверенности в завтрашнем дне. Иногда не хватает льда или хорошей погоды. Почти всегда не хватает времени в сутках.

— Назовите ваш самый большой гонорар, и за что вы его получили?

— В 1992 году позвонили друзья из Питера и поздравили с выходом моей детской книжки 11 необыкновенностей из жизни чепухоносиков, их друзей и соседей. Я удивился. “А кто издал и какой тираж?” — спросил я. “Издательство Борей, тираж 100 тыс.”, — ответили мне. Я сразу засобирался в Петербург. Конечно, за гонораром, который при таком тираже должен был сделать меня миллионером. В Петербурге я нашел издательство Борей — оно ютилось рядом с Невским проспектом в неуютном подвальчике. “Денег у нас нет, — сразу заявил мне директор издательства и одновременно писатель Феликс Дымов. — Но мы можем вам дать вместо гонорара 10% от тиража!” “А как я их повезу домой?” — поинтересовался я. “Мы вам возьмем купе в поезде до Киева!”

Мне часто не хватает веры в здравомыслие человечества

Уже через день я ехал домой в купе, набитом пачками книг. Несколько пачек забрали у меня на память белорусские таможенники, еще несколько — украинские. А потом целый год я продавал книги, чтобы получить свой гонорар. Правда, я до сих пор не понял, сколько выручил за детскую книжку. В стране царствовала гиперинфляция, полученные деньги сразу проживались или вкладывались в покупки сомнительной полезности и ценности. В любом случае это был самый большой мой гонорар за все 90‑е годы.

— Самая впечатляющая или шокирующая история из вашей жизни?

— В 1993 году меня и еще четырех писателей из разных стран пригласили на хорватский остров Крк на встречу с президентом Франьо Туджманом. Еще шла балканская война, и побережье Далмации время от времени обстреливалось сербской артиллерией. Мы должны были говорить с президентом о мире и о прекращении войны. Нас доставили на остров на катере, завели в огромный ресторан закрытого гостиничного комплекса, построенного в 70‑е годы. Десятки столов и стульев были накрыты белой тканью, и только один стол был сервирован для нас с президентом Хорватии. Нас сразу пре­дупредили, что президент опаздывает. Мы сидели за столом, на котором не было еды, часа два. То говорили, то молчали. И вдруг откуда‑то издалека послышался странный скрип. Мы обернулись и увидели, как из двери, ведущей, видимо, на кухню, вышел мужчина в белом и направился к нам, толкая не совсем понятную большую тележку, чьи колеса и издавали ржавый звук. Шел он словно специально медленно и добрался до нашего столика только через несколько минут. Оказалось, он привез на тележке внушительный аквариум, в котором плавало несколько крупных рыбин. Привез и сказал, чтобы мы выбрали, кто какую хочет съесть. Все сделали выбор, кроме писательницы из Палестины, которая сказала, что не ест рыбу и хочет нормальный стейк. Я и сейчас помню скрип колес этой тележки. Повар-официант так же долго возвращался с ней к двери, ведущей на кухню. Вскоре после этого громкий шум заставил нас вскочить из‑за стола. Оказалось, это прилетел на вертолете президент Туджман. Палестинская писательница получила свой стейк, а мы, в том числе хорватский президент, ели рыбу и рассуждали о мире. Разговор не запомнился, запомнилась абсурдная обстановка этой встречи.

CV

Автор более 20 произведений, переведенных на 36 языков мира. Также он выпустил несколько детских книг, а по его сценариям сняты 20 фильмов. Книги Куркова не раз попадали в рейтинги европейских бестселлеров, а самым популярным романом считается Пикник на льду (1996 год), который в Украине разошелся тиражом 150 тыс. экземпляров. В 2018 году Курков стал президентом украинского отделения международной общественной писательской организации Пен-клуб.

— Что, по вашему мнению, происходит в Украине?

— Сегодня происходят интересные процессы. О том, позитивные они или негативные, можно будет сказать только с точки зрения исторической перспективы. Но есть ощущение, что какие‑то важные вещи уже произошли, вне зависимости от того, чем все закончится. Случилась аннигиляция патернализма, что важно. Потому что патернализм — это зло в чистом виде. А еще произошла десакрализация власти, и это тоже абсолютно позитивно. Возможно, происходит даже бархатная классовая революция. Это, соответственно, влияет на остальные процессы в стране, потому что все замерло в ожидании результата. У меня есть ощущение классической горбачевской перестройки. Возможно, оно обманчиво, но все это чертовски интересно.

— Какой будет страна через 10–20 лет?

— Мы можем стать европейской страной и, возможно, даже региональным лидером из‑за большой территории. Но волшебник на голубом вертолете не прилетит. Банально, но это святая правда: каждому нужно лучше делать свое дело.

У нас есть безоговорочное завоевание, которое нельзя ставить под сомнение и которое является абсолютным благом, — это сменяемость власти. Работают социальные лифты. Да, пусть уродливо и не­умело, но так или иначе происходят какие‑то перемены. Это не дает всему превратиться в застоявшуюся костную систему.

— Чего лично вам не хватает в жизни?

— Когда Арнольд Шварценеггер начинал свою карьеру, один из первых фильмов с его участием назывался Оставайся голодным. И я остаюсь. Хочется новых фильмов, новых возможностей, новых способов реализации. Я всегда к этому голоден, всегда хочу быстрее, выше, сильнее. Это условия выживания в профессии — все время повышать планку, потом убиваться, чтобы взять эту высоту, а потом опять повышать. Было хорошо в детстве — не хватало велосипеда. А сейчас я полностью сфокусирован на работе, жена моя сфокусирована на работе и даже мой кот сфокусирован на производстве фильмов.

— Назовите ваш самый большой гонорар, и за что вы его получили?

— Не скажу про свой самый большой, но расскажу про первый. Первые заработанные деньги — это 54 советских рубля и 50 копеек в возрасте 14 лет в должности сборщика изделий из дерева на тарном участке Львовского мотозавода. Летом все хотели купить мопеды, которые выпускал этот завод, и всей дворовой компанией мы пошли туда работать. Я очень непрактичный человек, но гвоздь сотку до сих пор могу вогнать двумя ударами.

Кстати, мопед я так и не купил. Зато помню, как потом сбрасывались на похороны нашего товарища, получившего мотоцикл.

— Самая впечатляющая или шокирующая история из вашей жизни?

— Меня шокировать и удивить достаточно сложно. В негативном контексте меня шокировала смерть моего товарища Олеся Ульяненко — выдающегося украинского писателя. Это произошло девять лет назад при невыясненных обстоятельствах. Мне потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Сейчас мы сделали о нем документальный фильм, который выйдет в 2020 году. Я его продюсировал. Таким образом я изживаю эту историю, потому что для меня это не просто смерть. Это фактор проигрыша хороших парней системе, а хорошие парни не должны про­игрывать системе никогда.

А в позитивном смысле удивило все, что происходило с фильмом Племя. С того момента, как мы начинали его делать, и заканчивая тем, что происходит по сегодняшний день. Это не одно событие, это целый этап в жизни. Хватило бы на роман.

CV

У режиссера Мирослава Слабошпицкого небольшая фильмография, но внушительная фестивальная история. Его короткометражные ленты дважды попадали в конкурс престижного Берлинского кинофестиваля, а 23-минутный фильм Ядерные отходы получил Серебряного леопарда Международного кинофестиваля в Локарно. За свой первый полнометражный фильм Племя режиссер получил более сорока наград, среди которых три приза Каннского кинофестиваля. На просторах YouTube бесплатная версия ленты набрала почти 25 млн просмотров.

— Что, по вашему мнению, происходит в Украине?

— Происходит передел власти. Конечно, хорошо, что выборы прошли демократическим путем и что народ свой выбор сделал. Смущает другое: искусство, например, в этом парламенте, судя по всему, представлять будут два человека — Святослав Вакарчук и Гео Лерос.

И если к Вакарчуку вопросов нет, то Гео Лерос для меня — это просто ужас. Потому что его муралы в Киеве безвкусны, я считаю, что это катастрофа. И теперь этот человек в команде президента будет отвечать за искусство.

Сейчас затишье, поэтому сложно сделать выводы, что произошло. Я не знаю, что будет с войной, какие будут движения в сторону России. Меня также смущает, что уже сейчас на улицах Киева военизированная охрана из праворадикальных групп может избить талантливого режиссера в ходе рейдерского захвата кинотеатра Киев. Это тревожный звонок спустя пять лет после революции.

— Какой, на ваш взгляд, будет страна через 10–20 лет?

— Ну, у нас как раз по расписанию следующая революция. Поэтому я даже боюсь говорить. Украина мне тем симпатична, что она динамична, и повороты могут быть на 180 градусов на любом этапе.

Это, с одной стороны, пугает, а с другой — это та живая энергия, которая дает возможность строить страну. Мы организовали фестиваль искусства и электронной музыки, провели его два раза в горах. Пригласили на него людей из разных регионов и создали контакты между Восточной Украиной и Западной, и сейчас они работают без нас. Ведь здорово? Сегодня ты многое можешь сделать сам, своими руками — вот что важно. Много свободы.

Понятно, что все еще сложно находить на инициативы деньги, но это возможно. И для меня странно, когда люди начинают за какое‑то пространство или идею воевать, если можно просто взять и сделать что‑то свое рядом.

— Чего вам лично не хватает в жизни?

— Свободного времени. Очень сильно. Я вообще забыла, как это — поехать на море и ничего не делать.

— Назовите ваш самый большой гонорар, и за что вы его получили?

— $ 20 тыс. За такую сумму я однажды продала свои работы из коллекции Бриллианты. Кажется, были еще две такие же крупные продажи.

— Самая необычная или шокирующая история из вашей жизни?

— Для проекта Data Extraction мне нужно было снять кусок асфальта с автострады в итальянском регионе Калабрия. Это скандальная автострада, ее строят несколько десятков лет, а потому вокруг нее много коррупционных сделок и споров. Куском снятого с нее асфальта я собиралась проиллюстрировать всю эту долгую историю.

Но асфальт очень тяжелый, и когда мы его сняли и положили в небольшую грузовую машинку, а только она может проехать по узким улочкам города, где находилась галерея, оказалось: у нас перегруз 400 кг.

И мы так ехали два часа по горному серпантину. Добрались удачно, но это было действительно страшно и, поверьте, очень необычно.

CV

Известная украинская художница и скульптор. Работает с асфальтом, цементом, кафельной плиткой, смальтой и кирпичом. Обладательница престижной премии Казимира Малевича, главной премии PinchukArtCentre и главного приза за лучший сольный проект арт-ярмарки PULSE Miami Beach. В этом году Кадырова представила сразу две свои работы на Венецианской биеннале. Стала единственной художницей из независимой Украины, чьи работы вошли в основную программу главного арт-события мира последних лет.

— Что, по вашему мнению, происходит в Украине?

— Становление страны. Мы все еще в поиске понимания, что такое наша страна и куда она идет. Мне кажется, что до событий Евромайдана многим людям вообще было все равно, есть Украина или нет. Значительная часть молодежи была достаточно аполитично настроена, особенно если говорить про Одессу. Не было четкого понимания, куда нам идти и с кем. Сейчас стало ясно, что мы выбрали европейский вектор развития. Но вместе с тем страна все еще ищет свой путь. Это путь в Европу, но, возможно, он будет каким‑то чуть‑чуть своеобразным. Может быть, он будет в полном соответствии с европейскими ценностями, а может, с каким‑то своим колоритом. Самоидентификация — вот что у нас происходит.

— Какой будет страна через 10–20 лет?

— Я вообще оптимист. Если бы считал, что никакого прогресса тут нет, давно уехал бы с семьей. Ведь музыка — это такой интернациональный язык, на котором можно общаться в любой стране. Но я оптимист и верю в Украину, несмотря на все объективные сложности, которые у нас есть. Верю, что у нас огромный потенциал, который будет раскрываться, и прогресс наступит быстро. Думаю, уже через 10 лет жизнь существенно изменится к лучшему, а уже через 20 мы будем гордиться тем, где находимся.

— Чего лично вам не хватает в жизни?

— Фестиваль Odessa Classics — это то, что последние пять лет меня особенно занимает. Он имеет все возможности и потенциал для того, чтобы Одесса стала фестивальным центром Восточной Европы. Это абсолютно реальная цель, но мне не хватает того, чтобы ее разделили наши властные элиты. Чтобы они поняли: это не мечта Алексея Ботвинова, а очень важная вещь для имиджа всей страны.

— Назовите ваш самый большой гонорар, и за что вы его получили?

— Расскажу лучше про самый интересный. Моя творческая карьера началась с лауреатства на Всесоюзном конкурсе имени Рахманинова в Москве, я тогда получил третью премию. Это была большая и серьезная победа, которая открыла мне путь в музыку. Премия составляла 100 рублей и была разделена на две части между мной и другим конкурсантом. Я прекрасно помню Большой зал Московской консерватории и прямой эфир — все это показывали по советскому телевидению. Мне вручают диплом и конвертик. Я в него аккуратненько так заглядываю, а там 44 рубля и сколько‑то там копеек. Это меня рассмешило. В результате я решил потратить эти деньги с умом. На следующий же день пошел на черный рынок и купил книжку Булгакова Мастер и Маргарита. Денег хватило ровно: продавец просил 45 рублей, но я сторговался за 44. Эта книжка у меня осталась по сей день.

— Самая впечатляющая или шокирующая история из вашей жизни?

— Это произошло со мной совсем недавно. В рамках Odessa Classics мы проводили open-air концерт на Потемкинской лестнице. Это знаковое место с удивительной энергетикой, поэтому я специально выбирал программу с тонкой, тихой и лирической музыкой. А поскольку мы сделали концерт бесплатным к посещению, там собрались совершенно разные люди: и любители музыки, и просто прохожие. Пространство большое: около 12 тыс. слушателей поместилось на лестнице и рядом. Самым потрясающим и шокирующим впечатлением был момент, когда минуту-две играла очень тихая музыка. Вся лестница и тысячи людей вокруг будто замерли, и не слышалось ни малейшего шума — того, что обычно бывает на подобных мероприятиях. Это огромное чудо, это сила классической музыки. Да, она еще в социальных ценностях украинцев не занимает такого высокого места, как, например, в Германии или Швейцарии. Но для украинской аудитории она может быть даже важнее. Потому что для наших людей концерт — это нечто большее, нежели социаль­ный ритуал. Это событие, которое оказывает влияние на их душу и эмоции.

CV

Один из самых заметных представителей Украины на мировой музыкальной сцене. Пианист играл в Цюрихском оперном театре и в Немецкой опере в Берлине, выступал на фестивалях Шопена в Польше и Фестшпиле в Швейцарии. В 2015-м музыкант стал организатором и президентом ежегодного Международного фестиваля академической музыки Odessa Classics, который в прошлом году посетили более 20 тыс. гостей.