Его рук дела

Как на работу НАБУ повлияла смена власти на Банковой и почему следователи только сейчас начали давать первые результаты по делу Роттердам+ — об этом НВ рассказал глава бюро Артем Сытник

Кристина Бердинских

В форме, чем‑то напоминающей военную или полицейскую, но в богато отделанном деревом и кожей кабинете Артем Сытник, глава Национального антикоррупционного бюро (НАБУ) выглядит несколько неестественно. Однако по его движениям и жестам заметно, что в этом месте он давно прижился и чувствует себя комфортно.

Действительно, свой кабинет Сытник занял четыре года назад. За это время его сотрудники расследовали дела с участием серьезных персон — экс-главы ГФС Романа Насирова, бывшего депутата от Народного фронта Николая Мартыненко, мэра Одессы Геннадия Труханова, сына и подчиненных главы МВД Арсена Авакова.

Но в тюрьму за эти годы не сел ни один из высокопоставленных фигурантов расследований НАБУ: суды либо затягивали рассмотрение соответствующих дел, либо и вовсе их закрывали.

Зато независимое НАБУ нажило себе много врагов и неоднократно становилось объектом критики. Подчиненные президенту Петру Порошенко ГПУ и СБУ несколько раз срывали спецоперации бюро. А генпрокурор Юрий Луценко не только критиковал Сытника, но и инициировал ряд расследований против него. Последнее из них касается отдыха главы НАБУ в охотничьем угодье в Ровенской области, который якобы оплатил знакомый Сытника. Сейчас продолжается судебное разбирательство по этому делу, но Сытник уточняет, что речь идет о небольших суммах и он уже рассчитался со своим товарищем.

Сам Сытник еще в прошлом году рассорился с Назаром Холодницким, главой Специализированной антикоррупционной прокуратуры (САП), обвиняя его в блокировании ряда расследований бюро. В ответ САП призывала НАБУ тщательнее проводить расследования.

А в конце президентской каденции Порошенко неприятный сюрприз приготовил НАБУ и Конституционный суд, отменивший уголовную ответственность за незаконное обогащение.

После избрания президентом Владимира Зеленского, потребовавшего от антикоррупционных органов активности и результатов, НАБУ дала “результат” по нескольким расследованиям.

Речь прежде всего идет о потенциальном процессе года — разбирательстве с так называемой формулой Роттердам+. Схема ценообразования на уголь для тепловых станций, запущенная Нацкомиссией по энергорегулированию (НКРЭКУ) в 2016 году с подачи протеже Петра Порошенко Дмитрия Вовка, стала крайне вы­игрышной для группы ДТЭК миллиардера Рината Ахметова. НАБУ подсчитала, что всего за два года действия Роттердам+ потребители понесли убытков на 18,9 млрд грн. Во вторую неделю августа ведомство Сытника объявило подозрения фигурантам “формульного дела”, в числе которых оказались Вовк и топ-менеджеры ДТЭК.

О первых больших результатах этого расследования глава НАБУ рассказал на пресс-конференции, где также присутствовал и Холодницкий.

Было похоже, что война между антикоррупционерами закончена и оба ведомства намерены дать Зеленскому еще больший результат.

Так ли все на самом деле? Об этом НВ и поговорил с Сытником.

— На последней пресс-конференции вы выступали вместе с Назаром Холодницким, главой САП. Хотя раньше между вами была неприязнь. Вы помирились? Вас новый президент помирил?

— Странно читать такие заголовки, что кто‑то кого‑то помирил, мы же не в детском саду или школе. На определенном этапе оба офиса поняли, что нужно работать и давать результат. Если проанализировать последние два месяца, то результат есть, динамика очень позитивная. Сейчас есть определенное общение и общее видение проблем.

— Но между вами же было жесткое противостояние: НАБУ проводило спецоперацию — установило жучки (прослушку) в аквариуме в кабинете Холодницкого. Глава САП обнаружил их в марте прошлого года, и с тех пор его ведомство с вашим едва ли не открыто конфликтовали.

— Все было в рамках закона, этому была дана определенная оценка. Сейчас анализировать эти события не имеет смысла. Нужно двигаться вперед. Мне кажется, как раз сейчас есть шанс все же завершить антикоррупционную реформу. Заработает Антикоррупционный суд — и появятся первые приговоры.

— На той же пресс-конфе­ренции вы много говорили о формуле Роттердам+. Расследование по ней началось давно, и только сейчас, когда уже сменилась власть, вы пришли к какому‑то его завершению, объявив подозрения бывшему главе НКРЭКУ, ряду его подчиненных и даже паре топ-менеджеров ДТЭК. Что мешало проводить расследование по Роттердам+ до президентских выборов, когда страной управлял Петр Порошенко?

— Не совсем правильно говорить, что что‑то мешало. Расследование достаточно сложное. Формула имеет много составляющих, и обоснованность каждой анализировалась отдельно. Это отняло у детективов очень много времени.

То, что наш генпрокурор имеет бурную фантазию, это действительно факт

Начиная, наверное, с конца 2018‑го проблема была в том, что обобщить эту работу могла только экспертиза, которая должна была ответить на основной вопрос: были ли нанесены убытки этой формулой, или нет? И сейчас наконец‑то мы эту экспертизу получили. Она была проведена экспертным подразделением СБУ. Это был последний пазл, которого не хватало для того, чтобы начать объявлять в этом деле первые подозрения. Если бы экспертиза была раньше, может, и решение было бы раньше.

— Где сейчас Дмитрий Вовк, экс-глава НКРЭКУ, который стал топ-подозреваемым в этом деле?

— По нашей информации, он покинул территорию Украины (наверное, сразу после увольнения в мае 2018‑го). И сейчас, традиционно для наших нынешних и бывших высокопоставленных лиц, ведет линию защиты в Facebook. У меня нет персональной facebook-странички, но я вижу, что это очень популярная форма защиты.

Когда мы с Холодницким выступали на пресс-конференции, мы как раз и призывали всех людей, по которым составлены уведомления о подозрении, при­ехать и заниматься своей защитой не в Facebook, а процессуальным путем. В ближайшее время, возможно, приедут ряд фигурантов.

— Сотрудники ДТЭК? Было заявление ДТЭК, что их сотрудники вернутся из отпусков для дачи показаний в НАБУ.

— Надеюсь, что они выйдут из отпусков и будут содействовать установлению истины по делу. По поводу господина Вовка: я сомневаюсь, что это [его возвращение и сотрудничество с НАБУ] произойдет.

— Но это же не окончательное завершение расследования? Вряд ли менеджеры ДТЭК — конечные бенефициары схемы.

— Нет. Это первые подозрения. Время покажет, к чему мы придем. Но это действительно только начало.

— Для Ахметова, акционера ДТЭК, наверное, вся эта ситуация неприятна, и она каким‑то образом все равно связана со сменой власти. А светят ли сейчас какие‑то неприятности миллиардеру Игорю Коломойскому? Недавно Конституционный суд лишил НАБУ права через суд расторгать незаконные сделки. В КС жалобу подал Запорожский ферросплавный завод Коломойского. После смены власти у этого бизнесмена все пошло хорошо, даже с противодействием НАБУ.

— Действительно, очень плохо, что этот институт [расторжение незаконных сделок в суде] был фактически ликвидирован. При этом очень сомнительным образом. Жалобу в КС подало предприятие, связанное с другим предприятием — Укрнафтой [Коломойский ранее контролировал Укрнафту, хотя был ее миноритарным акционером]. Своим решением хозсуд Киева признал недействительными ряд сделок Укр­нафты на сумму почти 5 млрд грн.

Возможно, в ответ на такое решение хозсуда была ускоренно рассмотрена эта жалоба в КС. С другой стороны, практически одновременно с экспертизой по Роттердам+ мы получили заключение экспертизы по делу ПАТ Укрнафта. Вновь от СБУ. Сейчас этому тоже дадут процессуальную оценку.

— Новая власть сейчас поддерживает антикоррупционные органы. Возможно, так происходит потому, что вы продолжаете заниматься делами ушедшей властной команды. Вы готовы к тому, что, если возьметесь за проступки действующей власти, получите (как и во времена Порошенко) палки в колеса?

— Когда мы начинали свою работу в 2015‑м, то уже в конце того года появился специальный закон, который оставил старые дела в ГПУ. Это дало нам возможность сразу работать по новой власти. Намного проще расследовать дела, касающиеся чиновников, которые сбежали и скрываются за границей, потому что человек не защищается, он находится где‑то в России, и, в принципе, это [проводить расследование] достаточно просто делать.

Но когда тебе противостоят чиновники, которые сегодня занимают должности, имеют административные, материальные, медийные и другие ресурсы, конечно, это очень сложно.

Поэтому ничего нового в нашей работе не появилось. Просто сейчас наблюдается позитивная динамика по тем наработкам, которые у нас были достаточно давно. И, конечно, если у нас будут сигналы и информация о том, что представители новой власти занимаются вещами, подследственными антикоррупционному бюро, мы будем реагировать.

— Когда заработало НАБУ, фигурантами ваших расследований стали серьезные люди — глава ГФС Роман Насиров, влиятельный депутат от Народного фронта Николай Мартыненко. Их дела останутся в нынешних судах или будут переданы в Антикоррупционный суд?

— На последнем заседании Антикоррупционного совета был поднят вопрос и запуска Антикоррупционного суда, и внесения изменений в Уголовный процессуальный кодекс. Мы находимся в тесной коммуникации с Русланом Рябошапкой из Офиса президента в части законодательства. Те дела, которые расследовало НАБУ, переходят в Антикоррупционный суд.

— Даже если суд их уже рассматривает?

— Даже если рассматривает.

— В период президентской избирательной кампании большой резонанс получила серия сюжетов программы Бiгус.iнфо о коррупции в Укроборонпроме. Ведь в них фигурировал Олег Гладковский, давний бизнес-партнер Порошенко. На каком этапе расследования эти правонарушения? Потому что сам Гладковский отдыхает в Испании, его сын (также фигурировавший в расследовании) никуда не сбегал.

— На сегодняшний день те носители, на которые была зафиксирована переписка [фигурантов дела, свидетельствующая о создании ими коррупционной схемы], так и не переданы Генпрокуратурой в НАБУ. Часть материалов попали в НАБУ, но не все. Проверить допустимость этих доказательств можно, только если есть телефоны — первичный носитель. Аппараты так и не были переданы в бюро.

Но сам по себе этот факт не может нас остановить. Поэтому расследование продолжается: проверяются как те факты, что были в сюжетах, так и те, о которых мы знали ранее. Недавние обыски также проводились в рамках этих расследований. Опять же, анонсировать ничего не хочу, но мы получаем много интересной информации, которая проверяется.

По поводу отдыха Гладковских: не думаю, что они там отдыхают. Скорее наблюдают за тем, чем все закончится.

— Генпрокурор Юрий Луценко явно вас недолюбливает. Например, он встречался с Рудольфом Джулиани, адвокатом Дональда Трампа, и открыто заявлял, что вы пытались вмешаться в выборы США на стороне одного из кандидатов. Испортились ли после этих встреч Луценко ваши отношения с американскими партнерами?

— С первого дня создания НАБУ мы ощущали и сейчас ощущаем поддержку наших западных партнеров. Я уже много раз на протяжении этих лет говорил о том, что это [поддержка Запада] действительно было определяющим фактором для сохранения институции в самые сложные моменты.

А то, что наш генпрокурор имеет бурную фантазию, это действительно факт, который также знают по всему миру.

Я надеюсь, что Украина больше никогда не наступит на те же грабли, когда главным правоохранителем государства — генеральным прокурором — стал политик без юридического образования.

К сожалению, мы видели, что было много заявлений [Луценко], и эти заявления были неправдивыми. Причем сам Луценко потом их опровергал. Например, о каком‑то мифическом списке посла США. Конечно, позитивного имиджа Украине на международной арене это точно не добавляло.

— Какие главные вызовы появятся у НАБУ после того, как заработает Антикоррупционный суд? Ведь вся антикоррупционная инфраструктура наконец‑то окажется сформированной.

— Главный вызов был и остается: все же необходимо принять решения по тем делам, по которым общество уже давно ждет ответа. Не может обвинительный акт зачитываться в суде два года. Это просто нонсенс. Чем ближе мы были к точке невозврата в антикоррупционной реформе, тем больше чувствовалось сопротивление со стороны правящей элиты. Сейчас мы вплотную подошли к этой точке невозврата. Как только пойдут справедливые приговоры по топ-коррупции, миф о безнаказанности людей, которые занимают высокие политические или государственные должности, окончательно рухнет.

Последние события настраивают на определенный оптимистический лад.