Чужой среди своих

Народный депутат Сергей Лещенко дает резкую характеристику президенту Украины, поименно называя людей, к которым он прислушивается, и сравнивает свою зарплату с заработками жены

Виталий Сыч

Депутат Верховной рады Украины Сергей Лещенко — один из главных “бунтарей” против старых правил игры в отечественной политике. В прошлом известный журналист-расследователь, последние четыре года он изучает коррупционные схемы по другую сторону баррикад и уже в качестве народного депутата называет громкие имена лиц, замешанных в крупных аферах с украинскими госпредприятиями, таможней или оборонным сектором.

За это Лещенко, попавший в парламент по спискам Блока Петра Порошенко, пользуется нелюбовью большей части парламента. А с тех пор как стал открытым критиком действий и решений президента страны Петра Порошенко — и нелюбовью собственной фракции.

При этом 38‑летний Лещенко — депутат неформатный: любитель электронной музыки, он недавно вернулся с самого известного альтернативного фестиваля в мире — Burning Man, что явно не укладывается в привычный образ украинского народного избранника.

Впрочем, разговор НВ с Лещенко начался не с его впечатлений от фестиваля в пустыне Блэк-Рок в Неваде, а с актуальной политической темы — противостояния структур, призванных бороться с коррупцией.

— Сейчас идет война между Антикоррупционным бюро с одной стороны и Генпрокуратурой, СБУ, антикоррупционным прокурором и прочими с другой стороны. Можете объяснить, кто из них борется с коррупцией, а кто — “за коррупцию”?

— Я могу объяснить, в чем причина войны. Моя версия простая: если Петр Порошенко проигрывает выборы президента — а это может произойти уже в апреле следующего года,— то с момента утраты власти Петр Порошенко становится подследственным Антикоррупционного бюро. Закон прописан так, что НАБУ не имеет права заниматься действующим президентом, но имеет право расследовать деяния экс-президента.

— Думаете, у них будут материалы, чтобы заинтересоваться Петром Алексеевичем?

— Я уверен, что у них есть много материалов, которые сейчас уперлись в стену из‑за того, что цепочка обрывается на ближайшем окружении президента и дальше невозможно продвинуться.

Время принятия бюджета — это всегда фестиваль коррупции

— То есть, если я правильно вас понял, нет борьбы ГПУ, СБУ с НАБУ, но есть борьба Порошенко в разных ипостасях с НАБУ?

— Это моя версия, я могу ее доказать. Сценарий состоит в том, чтобы предъявить Сытнику [главе НАБУ] подозрение. Причем смехотворное. Оно касается не того, что он получал взятки и сливал какие‑то расследования сообщникам по коррупционным преступлениям. Ему вменяют разглашение следственной тайны во время разговора с журналистами. Тайна якобы состояла в том, что он пересказал содержание телефонного разговора людей, связанных с подозреваемым, который проходит по делу НАБУ.

— Если говорить о четырех годах после революции, меня больше всего расстраивает и удивляет, что никто из высокопоставленных чиновников не посажен в тюрьму. Ведь один из элементов борьбы с коррупцией — неотвратимость наказания?

— Борьба с коррупцией состоит из нескольких компонентов. Первый — это превенция, не допускать коррупционеров к должностям. Это делается разными способами, например законом о выборах, чтобы просто очередной Борислав Розенблат [народный депутат, фигурант янтарного дела] не мог купить себе округ в Житомирской области за счет того, что $ 1–2 млн просто влил, “засеял гречкой”, стал депутатом, получил мандат и неприкосновенность. Чтобы этого не было, систему выборов нужно менять — это превенция. Точно так же превенция — это электронные декларации, чтобы отслеживать средства, на которые живут чиновники, и наказывать тех, кто таким образом не соответствует критериям. А необратимость наказания — это показательные назидательные примеры, что так делать нельзя, плюс возврат денег в бюджет.

— Мне кажется, что это необходимая составляющая, потому что даже в Германии люди воровали бы, если бы понимали, что они могут затягивать суды, договариваться, платить.

— Насчет Германии приведу интересный пример: у меня есть знакомый — помощник депутата Бундестага, украинец, который переехал туда жить. В прошлом году мы с ним виделись. Он говорит: “Вот наконец мы провели избирательную кампанию, мой депутат переизбрался по округу в Берлине”. Очень сложная кампания, говорит, столько усилий. Я спрашиваю: “А сколько денег потратили?” — “Очень много по сравнению с другими — € 15 тыс.”. На мажоритарного кандидата в немецкий парламент. Это страна с самым высоким уровнем ВВП. У нас за такие деньги даже в помощники депутата райсовета кандидат не пройдет.

— Могли бы вы назвать основные очаги коррупции в Украине? Кто и где вызывает наибольшее количество вопросов и подозрений?

— Немецкая пресса говорит о том, что Украина теряет 5 млрд на таможне. Таможня — это бездонная пропасть коррупции, и сейчас на таможне очередной абсурд, когда человек, который был отстранен от руководства Одесской таможней — Александр Власов,— руководит всей ДФС, включая Всеукраинскую таможню. Это место, где формируются партии будущего, которые пойдут на выборы за счет денег, украденных на таможне.

Госкомпании — туда же. Например, есть такая Объединенная горно-химическая компания, которую получил в распоряжение [экс-депутат Народного фронта] Николай Мартыненко. Глава этого предприятия под следствием НАБУ уже больше двух лет, но до сих пор вице-премьер Кубив даже не объявляет конкурс на замещение этой должности. Там схемы работают и продолжают, к сожалению, работать.

— Я много слышал также об Укрспирте. Есть еще места, где воруют?

— Я думаю, что символом правления Порошенко станет схема Роттердам+. Это абсурдная, в то же время циничная и очень хитрая коррупция, потому что она не “в лоб”; она, по сути дела, всю сферу энергетики поставила на службу одному человеку — [бизнесмену Ринату] Ахметову. Поскольку Петр Алексеевич такой человек, что мимо себя и копейки не пропустит, я уверен, что он получает щедрые “чаевые”.

— Парламент — это очаг коррупции или нет?

— Парламент — это место, в котором коррупционные интересы воплощаются в конкретные нормы законодательства. Например, время принятия бюджета — это всегда фестиваль коррупции, когда депутаты пробивают себе выгоды на следующий год, например налоговая льгота или конкретная субвенция на конкретные регионы или конкретные госпрограммы. Всегда принимаются поправки в Налоговый кодекс. Они цифры в бюджете заложили, а потом через налоги якобы регулируют, кто сколько будет давать на наполнение бюджета. И среди всей этой общей “туманной завесы” хотелки очень быстро расписывают.

— До того как стать депутатом, вы долгое время были замом главного редактора популярного ресурса Украинская правда — и, на мой взгляд, блестящим журналистом-расследователем. Как вы себе представляли Верховную раду, когда не были депутатом, и какой она оказалась изнутри?

— Мне казалось, что все будет лучше, потому что я же пришел в такой момент, когда страна находилась на изломе,— это был 2014 год, прошло несколько месяцев после побега [президента Виктора] Януковича, и казалось, что люди в парламенте должны заниматься чем‑то другим, кроме циничного дерибана и уничтожения конкурентов посредством силовых структур. Деградация на самом деле оказалась глубже, чем я предполагал. Я думал, что после прошлого парламента и его теневых способов принятия решений, которые воплощались в жизнь кнопкодавами, мы к этому больше не вернемся. Но, к сожалению, те люди, которые с этим боролись, стали, по сути дела, преемниками той системы.

— Из 450 депутатов сколько примерно заботятся о стране, а сколько — о себе? Каков размер здоровых сил?

— 10%, не больше. Например, у нас есть межфракционное объединение Еврооптимисты, там всего 26 человек. Я бы еще сказал, пару десятков нормальных депутатов найти можно, но не больше, к сожалению. Мажоритарка — это способ банальной покупки власти. И сколько у нас мажоритарщиков? Около 200 человек. Я бы сказал так: 90% мажоритарщиков честными депутатами не являются.

Порошенко по своему психотипу — это человек, который глубоко вникает во все и считает себя лучшим во всем

— На ваш взгляд, кто сегодня может влиять на решения Порошенко? Кого слушает президент?

— Порошенко по своему психотипу человек, который глубоко вникает во все и считает себя лучшим во всем: лучший глава Нацбанка, лучший министр иностранных дел, лучший министр обороны, верховный главнокомандующий. Он собирает, скажем так, определенную информацию у советников, из интернета; возможно, когда есть давление Запада, пытается учитывать давление Запада. Например, закон об Антикоррупционном суде — он два года сопротивлялся, но потом был вынужден принять. Этот закон — результат прямого давления со стороны Запада.

— То есть он никого не слушает?

— Я думаю, что Порошенко прислушивается к олигархам, которые являются его сообщниками в разных схемах. Слушает ли он Луценко? Наверняка, потому что Генпрокуратура — важный инструмент влияния Порошенко на политику в стране. Возможно, он прислушивается к своим людям в Кабмине, например к Кубиву. С Гройсманом у него конфликт. Кононенко, Березенко — тоже люди, к которым он прислушивается, потому что через них он реализовывает свою политику в парламенте, как и предвыборную стратегию, и сбор средств на нее. Березенко и Кононенко — это ближайшие соратники Порошенко.

— Вопрос, который может возникать у наблюдателей: если вам не нравятся Порошенко и БПП, почему вы оттуда не выйдете?

— Объясняю. Я не предавал обещание представлять интересы граждан Украины, потому что мне ведь мандат на власть давал не Порошенко, а украинские граждане. Это очень упрощенный подход — считать, что Порошенко мне подарил депутатский мандат. То, под чем я подписывался,— я же эти принципы не предал.

— При желании вы могли бы стать, например, внефракционным?

— Нет, не могу, потому что это лишает меня мандата. И пример этому уже был: когда депутат Егор Фирсов вышел из фракции Блока Порошенко, у него депутатский мандат забрали в течение нескольких дней, провели нелегальный съезд Блока Порошенко. У нас сейчас по закону, если депутат выходит из фракции, его депутатского статуса лишают решением даже не Центризбиркома, а съезда Блока Порошенко, на котором, как показывает видеозапись, даже не было кворума. И в итоге вместо Фирсова в парламент зашел юрист компании Roshen, который после этого стал членом нашего Антикоррупционного комитета и разрушил работу комитета — они сместили [Егора] Соболева, поставили исполняющего обязанности, сорвали кворум. Теперь на заседании они, по сути дела, через наш комитет пытаются влиять на НАБУ.

— Как повлияла на вашу репутацию скандальная история с покупкой квартиры в 192 кв. м в центре Киева?

— Наверное, если возвращаться на два с половиной года назад, мне нужно было учитывать тонкие моменты. Но я ведь поступил честно, я же не записал это на тещу. У меня есть теща, я мог на нее зарегистрировать, она живет в Киевской области. И тогда журналисты ездили бы и снимали сюжет об этом. Эта тема была актуальна несколько месяцев, а на самом деле при встречах с людьми я видел, что обывателя, простого человека это мало интересует.

— Ваша жена Анастасия Топольская — известный в мире диджей электронной музыки, ее график расписан, по‑моему, на год вперед. На сколько больше она зарабатывает, чем вы?

— Она сейчас зарабатывает существенно больше, чем я, ее карьера идет в гору. Я не знаю, достигла она пика или нет, но она увеличила динамику и выступлений, и появлений.

— Какова сегодня зарплата народного депутата?

— Депутат сейчас получает “на руки” 29 тыс. грн. Заработок Анастасии, конечно, на порядок выше.

— В следующем году у нас кроме президентских выборов состоятся еще и парламентские. Вы пойдете на парламентские выборы? С кем? С БПП?

— С ними точно не пойду. Я сейчас участник не переговоров — это слово звучит громко, — но консультаций на тему создания политической силы, которая будет отстаивать интересы либерального общества, ценности рыночной экономики и верховенства права.

— Кто пройдет во второй тур президентских выборов? Ваш прогноз.

— Если не появится новых лиц на выборах, то велик риск, что будет два старых политика — Юлия Тимошенко и Порошенко. Если пойдет Святослав Вакарчук, у него есть шанс попасть во второй тур и победить.

Интервью с народным депутатом Украины Серге­ем Лещенко прозвучало в эфире Радио НВ 28 сентября. Его полную версию можно найти на сайте nv.ua