Что вы делали 24 августа 1991 года?

НВ выяснил у соотечественников, чем они занимались в день провозглашения независимости Украины 28 лет назад

В августе 1991‑го я был молодым папой. У меня в мае родился сын, и все мои мысли были направлены на то, как молодая семья должна получать свои деньги и как мы будем выживать. Потому что учеба в двух институтах ни к чему не привела, а обе специальности — океанолог и оператор кино и телевидения — на тот момент казались совсем бесперспективными. И я работал кровельщиком — крыл крыши на Национальном банке, Оперном театре и на Доме Булгакова. И в общем‑то ничем особым не отличался, и какого‑то самосознания большого не было.

Я тогда был политически непросвещенным. А мое самосознание стало формироваться где‑то к концу 1990‑х.

Конечно, накануне мы активно следили за событиями в Москве, за ГКЧП. Страшно не было. Мы были далеко.

Сергей Гайдай,
политтехнолог, директор по стратегическому планированию агентства Гайдай.Ком

Тем летом я как раз окончил школу и не поступил с первого раза на кинорежиссуру в Театральный институт имени Карпенко-Карого. Поэтому все мои переживания крутились вокруг этого.

Но я помню, как 19 августа, проснувшись дома, посмотрел по всем трем телеканалам Лебединое озеро и решил, что в телевизоре сломались настройки. Уже позже вечером мы собрались компанией и обсуждали произошедшие события. Я очень переживал, что у меня нет паспорта и всерьез задумывался, как бы свалить из этого СССР. Но, к счастью, в течение нескольких дней все решилось и повернулось к лучшему.

Мирослав Слабошпицкий,
кинорежиссер

Помню, что был тогда на даче. И летало много военных самолетов. Правда, не уверен, что помню точно.

Владислав Чечеткин,
создатель и владелец интернет-магазина Rozetka.ua

В те дни я много снимал, особенно 24 августа 1991 года. Есть что рассказать и показать. Как выяснилось, я стал единственным обладателем фото вноса флага в парламент. Оно было опубликовано в журнале Time [9 сентября 1991 года], но не было востребовано в Украине.

Ефрем Лукацкий,
фоторепортер, глава представительства Associated Press в Украине

Я как раз вернулся из Закарпатья в Киев и 19 августа из телевизора узнал о ГКЧП. После чего собрал все компрометирующие меня работой на BBC документы и решил уйти в подполье. Но ближе к вечеру услышал, что BBC работает, и стал передавать репортажи о ситуации в Киеве.

На следующий день со мной встретились представители КГБ и стали мне угрожать и вербовать. Это продолжалось часа три. Я не сильно вербовался, а им, видимо, пришла информация, что ГКЧП может про­играть. Поэтому вторую половину вербовки они уговаривали меня работать уже не на Советский Союз, а на независимую Украину. Что было довольно смешно.

24 августа я был на чрезвычайном и вне­очередном заседании Рады, где [сторонники независимости] никак не могли склонить на свою сторону коммунистов, так называемую группу 239. И когда 392 депутата поддержали Акт провозглашения независимости Украины, зал охватила эйфория. Я вел себя довольно сдержанно, потому что все еще не верил в это.

А через несколько дней я встретил [тогдашнего депутата Рады] Юрия Збитнева, и он предложил пойти вместе с ним. Мы и еще несколько человек поднялись на крышу здания Центрального комитета Компартии Украины и сняли с него красный флаг.

Мыкола Вересень,
журналист и телеведущий

24 августа 1991 года, ближе к вечеру, в телевизорах заработало Украинское телевидение. Заработало не в том смысле, что перед тем его выключали. Нет, сигнал был весь день. Но на экране мы видели преимущественно заставку с какой‑то такой надписью, что сейчас будет важная прямая трансляция из Верховной Рады. И эта заставка висела на экране часами, а на ее фоне пускали музыку.

Сессионный зал никак не хотел включаться, хотя мы уже слышали какие‑то депутатские крики и общий довольно напряженный гул. Это требовало от нас железных нервов.

Трансляция заработала где‑то с пятой попытки. Мы очень верили в то, что в этот день будет провозглашена государственная независимость. И когда в зале раздались часто с тех пор цитируемые слова “виходячи із смертельної небезпеки, що нависла була над Україною…”, то лично мне больше радости принес сугубо филологический нюанс — употребление старого доброго плюсквамперфекта “нависла була”. Оказалось, даже грамматика отражает необыкновенную сущность События.

Юрий Андрухович,
писатель

Помню только дни после путча, то есть после 19 августа 1991‑го. Политически активные и неравнодушные люди из моего окружения — УТ-1 плюс Союз кинематографистов (напомню, что Дом кино был центром “перестройки” в Украине) — с нетерпением ждали реакции на московские события нашего украинского руководства. И такая реакция появилась от Леонида Кравчука. Он выступил по ТВ и сказал в его фирменной манере, что‑то вроде: “Так это же события в Москве, Украина — отдельное государство. Нас это не касается…” Именно с того момента судьба СССР была решена. А Беловежская Пуща уже просто подтвердила этот распад.

Людмила Горделадзе,
директор киевского кинотеатра Жовтень

Я тогда был в селе у родителей. Как раз закончился или заканчивался сенокос, а я помогал отцу — он был комбайнером.

Помню, что для меня это была большая радость, и я с большой надеждой смотрел в будущее. К тому времени я закончил 2‑й курс факультета романо-германской филологии и набрался революционных проукраинских и антисоветских идей.

Игорь Захаренко,
гендиректор турфирмы Феерия

Летом 1991 года я полным ходом готовил к открытию школьную столовую.

Ремонтировал помещение и приводил в рабочее состояние ржавое государственное оборудование. Потом собирал dream team. Примерно в конце августа уже стали завозить бакалею и прочие продукты без срока годности.

Я знакомился с учителями и директором школы, с порядками в госконторе Школьное питание, входил в должность руководителя. Первое крещение приходилось как раз на 1 сентября. Времени на телевизор не было, поэтому о новостях и о всенародных праздниках узнавал уже позже — от сотрудников или от домашних.

Даже о последовавшей зимней встрече в Беловежской Пуще узнал уже после того. Да и было мне тогда всего 30 лет, и я весьма скептично и иронично относился к разного рода государственной и политической болтовне. Впрочем, мне сегодня лет поболее, но иронии и сарказма в этом смысле меньше не стало.

Савва Либкин,
владелец корпорации Рестораны Саввы Либкина (Дача, Компот, Стейкхаус, Фаршированная рыба)

19 августа 1991‑го меня как депутата Симферопольского горсовета пригласили на “заседание партхозактива Крыма” — объявить нам о ГКЧП. Я опоздал и вошел в зал Симферопольского дома политпросвещения последним. Было где‑то после обеда, и солнце из окон сильно поблескивало на лысинах “актива”. Я постоял в дверях 20 секунд, развернулся и ушел. Проигрыш вчерашних был неотвратим.

Дмитрий Симанский,
директор по стратегиям PR-House

Кажется, в августе 1991‑го я проводил большой семинар на пароходе, который шел по Волге. Это был еврейский международный семинар, куда съехались лидеры еврейских общин — только что возникших в конце советской власти.

Еще в январе 1991‑го я на одном из съездов стал заявлять, что Союз разваливается и мы должны перестраивать свои структуры под новое видение мира, где нет СССР, а будут отдельные страны. Хотя до окончательного распада был целый год. Тогда меня поддерживали литовцы, латыши, эстонцы, а остальные сопротивлялись, потому что еще держались за этот советский формат, психологию и так далее. И, как видите, мы до сих пор не вышли из этого.

Иосиф Зисельс,
глава Ассоциации еврейских организаций и общин Украины