Черная судьба белой рыбы

Как давно вы ели черную икру? Ответ на этот вопрос может многое рассказать о положении дел в Украине

Вахтанг Кипиани,
журналист

Начну с вопроса. Как давно вы ели черную икру? Опросил знакомых. Большинство сказали — никогда. Другие, и я в их числе, не имели такой возможности очень давно. Дорого! Икра непонятного происхождения в украинском интернет-магазине стоит до 20 тыс. грн за килограмм. Маленькая 20‑граммовая баночка в российском супермаркете — около $ 40. Погуглил в англоязычном интернете. Впечатлен. Килограмм икры белуги может стоить до $ 20–30 тыс. Нормальное такое лакомство по цене автомобиля или однокомнатной квартиры.

А относительно недавно — менее ста лет назад — осетрина была привычной едой для самых простых людей, живших на берегах украинских рек, лиманов и морей. Тогда эту рыбу добывали тысячами тонн. Икра, конечно, стоила недешево и считалась деликатесом, но тот, кто хотел, мог себе позволить. Рыбины в сотни килограммов — обычный улов. Но рыбацкое и потребительское счастье не могло оставаться вечным.

Пару недель назад получил интересный волонтерский опыт. Вместе с группой сотрудников украинского отделения Всемирного фонда дикой природы (WWF) участвовал в мониторинге осетровых рыб на Дунае. Краткий экскурс: в наших водах их пять видов: осетр, белуга, шип, севрюга и стерлядь. Все, кроме последнего,— так называемые проходные. Живут они в Черном или Азовском морях, но на нерест идут в реки — Дунай, Днестр, Южный Буг, Днепр, Дон, Кубань. Впоследствии мальки “скатываются” по течению вниз в морскую воду, чтобы, повзрослев, вновь проделать непростой путь наверх.

К сожалению, человеческие эксперименты над природой, в частности перегораживание практически всех крупных рек плотинами гидроэлектростанций, лишили осетровых возможности продолжать свой род. Если раньше рыба могла подниматься по Днепру до Киева и даже выше, до Гомеля, то теперь выше дамбы Каховского водохранилища попасть не может. А нерестилищ, пригодных именно для данных видов, там нет.

Остается одна река — Дунай. Там тоже есть ГЭС, но достаточно далеко от устья, и осетровым есть куда войти и где отложить икринки. Поэтому ученые из ряда европейских стран не оставляют надежд сохранить популяцию этих древних и ценных рыб. Пока же дела плохи. Все они уже краснокнижные, практически исчезающие. Спрашивал специалистов: шип в наших водах почти исчез, не припоминают, когда последний раз этот вид находили в сетях. Осетр очень редок. Белуга — аналогично.

Нарушители закона в 99% случаев не несут никакой ответственности

И если бы речь шла только об уникальных видах. Город Вилково, известный по туристическим буклетам как “украинская Венеция”, несколько столетий жил с промысла дунайской сельди. Раньше ее было так много, что никому в голову не пришло бы, что тут, на реке, можно остаться голодным. Благодарные местные жители-липоване соорудили даже памятник “дунайке-кормилице”. В этом году сельди почти нет. Туристы, приехавшие попробовать знаменитый местный специалитет, уезжают разочарованными.

Выходил в рейды с сотрудниками рыбоохраны Дунайского биосферного заповедника и пограничниками. Лодок на огромной полноводной реке почти нет. Несколько раз останавливали легальных рыболовов и просили показать улов. Почти все разводят руками.

Чтобы понять, если ли в реке осетровые, используют метод траления. Ученые хотят знать, что есть в реке, а найдя — фиксируют, измеряют, взвешивают и отпускают рыбу назад в природную среду.

И что показало научное траление лета 2018‑го? Природа не сдается. Природные стада осетровых существуют, но им трудно. В наши сети попал один малек белуги и три севрюжка. Это очень мало, но лучше, чем ничего.

Если раньше белуга могла вырастать до 3–4 м и набирать вес больше тонны, то сейчас двуногие хищники не дают возможности рыбе вырасти и дать жизнь следующему поколению. И тут можно резюмировать: Украину видно как на ладони, исследуя частный и, учитывая масштаб проблем страны, маргинальный пример с осетровыми.

Главный враг — браконьер. А он работает не сам по себе, а для потребителя. Любителя натурпродукта, заливной осетрины и бутерброда с икрой. Экологи, общественники, рыбоохрана и даже пограничники — закон дает им такое право — ловят нарушителей. Временами даже изымают из сетей, лодок и автомобилей бесценный во всех смыслах природный дар. Составляют протоколы, отправляют документы в суды. А там — как везде.

Нарушители закона в 99% случаев не несут никакой ответственности. Показывали документ, где “именем Украины” судья отказалась покарать человека, изъявшего из природы рыбу осетровых пород, поскольку рыбинспектор якобы написал не очень разборчиво. Притом что по закону преступник должен был заплатить 100 тыс. грн. Нетрудно предположить, что “добробут” конкретного судьи от такого решения вырос. А страна проиграла.