Бросок на восток

Первый вице-спикер Ирина Геращенко в ходе поездки на Донбасс вспомнила о том, как во время минских переговоров сепаратисты “отжали” у нее телефон, и призналась, что специально ездит на контрольно-пропускные пункты, чтобы общаться с людьми с той стороны

Кристина Бердинских,
фото — Наталья Кравчук
(Киев — Новолуганское — Авдеевка — Киев)

Невысокая светловолосая женщина выходит из поезда Интерсити Киев—Константиновка, уверенно подходит к камуфлированному внедорожнику, забирается внутрь, и автомобиль катится прочь от вокзала, на восток.

Эту операцию, которую можно назвать “визит в зону боевых и околобоевых действий”, 47‑летняя Ирина Геращенко, первый вице-спикер Верховной рады, проводит уже 82‑й раз в своей карьере. Отсюда и уверенность.

Так же часто она ездит лишь в столицу Беларуси — как представитель Украины в гуманитарной подгруппе так называемой трехсторонней контактной группы с участием Украины, России и ОБСЕ. Туда же приезжают и сепаратисты — в качестве визитеров, приглашенных россиянами.

Оба эти направления — Донбасс и Минск — для Геращенко взаимосвязаны.

НВ сопровождает первого вице-спикера в ее очередной поездке в эти неспокойные земли. И поэтому вслед за Геращенко оказывается в том самом камуфлированном внедорожнике, который для начала движется из Константиновки в поселок Новолуганское Донецкой области, фактически на линию фронта. От поселка до оккупированной Горловки — 20 км по прямой.

Некогда 3,8‑тысячное Новолуганское до конца 2016 года находилось в так называемой серой, то есть ничьей зоне, но затем в поселок вошли украинские войска. Теперь туда собралась и Геращенко.

Но ее конечная цель — Авдеевка, где вместе с коллегами по фракции Блока Петра Порошенко (БПП) вице-спикер должна принять участие в праздновании дня этого города.

В дороге на Новолуганское, а это примерно час пути, Геращенко говорит не о Донбассе, а о том, как на самом деле проходят переговоры в Минске.

Представители России ведут себя тихо и дипломатично, отведя роль провокаторов своим подопечным — приглашаемым в Минск сепаратистам.

По словам Геращенко, когда стороны собрались в Беларуси уже после 31 августа 2018‑го — дня подрыва в донецком кафе Сепар главаря ДНР Александра Захарченко, — представители “республик” попытались торжественно почтить его память. “Украинская делегация вышла, хлопнув дверью”, — рассказывает, трясясь в машине, Геращенко.

Украинцы вернулись, но с ответом: они почтили память всех погибших в результате российской агрессии.

А во время другой встречи в Минске представительница сепаратистов буквально занялась гоп-стопом — “отжала” у Геращенко ее телефон. Аппарат вице-спикеру вернули, но украинка все равно написала в минскую милицию заявление о “завладении чужим имуществом в особо хулиганской манере”.

После этого, уточняет Геращенко, представители “республик” некоторое время вели себя на переговорах прилично.

Сепаратисты в Минск, говорит она, прилетают из Москвы. И их главная задача — хамить, устраивать истерики и всячески выводить украинскую сторону из психологического равновесия.

Как‑то прямо во время переговоров сепаратисты швырнули на стол перед экс-президентом Леонидом Кучмой, официальным украинским представителем, паспорт погибшего украинского бойца. Это был документ на имя Василия Слипака, известного оперного певца, солиста Парижской национальной оперы и солдата-добровольца, убитого на Донбассе снайпером-сепаратистом летом 2016 года.

“Я говорю: что вообще происходит? — эмоционально вспоминает об этом эпизоде Геращенко. — Откуда эти персонажи взяли паспорт убитого человека? В следующий раз вы что, привезете [на переговоры] чье‑то отрезанное ухо или руку?”

Чуть успокоившись, она описывает финал истории: мол, украинская сторона попросила представителей ОБСЕ взять паспорт, официально задокументировать преступление и передать материалы в соответствующие органы.

Где‑то в этом месте беседы оказывается, что до Новолуганского уже не так далеко. И разговор становится более приземленным, приближенным к местности — Геращенко начинает рассказывать о минах.

Почти не напрягая памяти, она говорит, что более 7 тыс. кв. км подконтрольной Украине территории Донбасса нужно освобождать от смертельно опасных подарков войны.

Пока этим занимаются военные. А для того чтобы процесс стал массовым, нужно принять закон о так называемом гражданском разминировании. То есть к делу можно привлечь и других специалистов, а не только военных. Но для этого, отмечает Геращенко, необходимо законодательно определить, кто будет отвечать за их работу — Министерство обороны или Департамент чрезвычайных ситуаций.

В Новолуганском Геращенко переходит от слов к делу — везет НВ на один из поросших травой участков, где саперы 143‑го Центра разминирования — воинской части Главного управления оперативного обеспечения Вооруженных сил Украины (ВСУ) — буквально ползают по земле на животах и коленях. Так они очищают территорию от взрывоопасных предметов.

В следующий раз вы привезете [на переговоры] чье‑то отрезанное ухо?
Ирина Геращенко,
первый вице-спикер Верховной рады

Их старший, подполковник Вадим Дорофеенко с позывным Кажан, подобный метод разминирования объясняет близостью линии разграничения. Мол, от участка, где работают его ребята, до оккупированных территорий буквально 200‑300 м.

Дорофеенко рассказывает, что заявку на разминирование им прислала облгосадминистрация. На этом участке произошел прорыв коллектора, а ремонтники не могут его починить, чтобы возобновить подачу воды, — боятся наткнуться на мину или неразорвавшийся снаряд.

Их опасения оправдались: саперы Дорофеенко отработали на месте два дня и нашли‑таки снаряд. К счастью, тот оказался транспортабельным — его вывезут на другой участок и безопасно подорвут.

Хотя ВСУ освободили Новолуганское почти два года назад, в районе до сих пор множество мест, которые никто не проверял. Какие‑то из этих участков вполне могут быть заминированы.

“Противник не передает нам карты своих минных полей”, — коротко докладывает по этому поводу Дорофеенко и уточняет, обращаясь сразу и к Геращенко, и к НВ, что такая же проблема существует и на других территориях Донецкой и Луганской областей.

После Новолуганского и беседы с Дорофеенко первый вице-спикер отправляется в Авдеевку. В этом прифронтовом городе, население которого оценочно составляет 20 тыс. жителей, она частый гость.

В этот раз Геращенко пригласили на празднование дня города.

Но если судить по многочисленным билбордам, размещенным вдоль дороги из Луганского в Авдеевку, да и вообще везде, восток уже готовится к другому событию — выборам президента Украины.

Пока на этих придорожных “выборах” лидируют два кандидата — народный депутат Сергей Тарута с партией Основа и действующий президент страны Петр Порошенко, в парламентский блок которого входит и попутчица НВ.

Причем если на аналогичных столичных билбордах главы государства написаны лишь слова — сакраментальные Мова, віра, армія!, то на донбасских размещен также портрет Порошенко. Президент сфотографирован в военной форме, и все это дело подписано слоганом Сильная армия — залог мира! Мы остановили агрессора и сохранили государство.

В Авдеевке Геращенко первым делом — еще до вояжа в центр на официальные мероприятия — заезжает к военным расквартированной в городе 92‑й бригады ВСУ.

С полусотней бойцов киевская гостья беседует в отдельном зале. В основном говорит Геращенко — среди прочего, она рассказывает военнослужащим, что со следующего года их зарплаты вырастут на треть.

Завершив свою часть, вице-спикер приглашает собравшихся задавать вопросы. От лица всех выступает один из военных, говорящий спокойно, но со страстью в голосе. “Нельзя победить только на фронте. Мы здесь все для этого делаем. Но почему люди, которые должны сидеть в тюрьме, выступают по телевизору? — вопрошает он вице-спикера. — Почему такая беззубая политика?” Речь идет о гостях, которых приглашает в студию столичный 112‑й телеканал.

Геращенко принимается отвечать.

Говорит долго.

Слишком долго.

А еще военные успевают поинтересоваться у гостьи, сколько россиян входит в миссию ОБСЕ и возможно ли их заменить на представителей других стран. Геращенко отвечает, что сейчас в миссии увеличилось число представителей США, Канады и Хорватии. И для Украины все это хорошие новости.

Поговорив с военными, вице-спикер отправляется в центр Авдеевки. Там она вместе с коллегами по БПП Ириной Фриз и Артуром Герасимовым выступает со сцены примерно перед тысячей местных жителей — всеми теми, кто пришел отметить вместе с украинской властью городской юбилей.

Следующим номером идет праздничный концерт.

А Геращенко спускается вниз, под сцену — фотографироваться и общаться.

Вокруг гостьи образовывается настоящая очередь — и за первым, и за вторым.

Противник не передает нам карты своих минных полей
Вадим Дорофеенко,
подполковник

Подходит и Марина Марченко — местная учительница украинского языка, чей портрет изобразили на мурале знаменитой авдеевской девятиэтажки-разукрашки, значительно пострадавшей от обстрелов. И дарит Геращенко собственноручно испеченный каравай.

А еще, словно в продолжение беседы с украинскими военными, возмущенными информационной политикой родного государства, Геращенко в Авдеевке успевает пообщаться с разработчиками Серпанка — отечественного проекта, призванного глушить вещание с оккупированных территорий.

Для прифронтовой Авдеевки — очень актуальная тема: в городе до сих пор свободно доступны радиостанции так называемой ДНР и телеканалы сепаратистов.

Серпанок — это комплекс оборудования и программного обеспечения, который ухудшает качество цифрового и аналогового вещания до такой степени, что его практически невозможно воспринимать.

Проект запустили на востоке весной этого года, рассказывает Геращенко один из его разработчиков. И тут же отмечает, что после старта местное население начало активно скупать спутниковые антенны, чтобы смотреть новости с той стороны, а также привычные здесь российские телеканалы.

Поздний вечер этого долгого дня НВ проводит с Геращенко в ночном поезде, скачущем по стрелкам из Константиновки в Киев.

Прощаясь с регионом, вице-спикер вспоминает, что периодически приезжает на контрольно-пропускные пункты — поговорить с людьми с оккупированных территорий, услышать их мнение.

“Это самое трудное общение, — без тени улыбки произносит в этот момент Геращенко. — Половина людей кричат: “Вы нас бомбите!” Но когда разговор все же завязывается, это разрушает в их головах очень много мифов”.

Зная, что вице-спикер курирует еще и тему обмена украинцев, оказавшихся в плену, редакция поинтересовалась: какие новости в этом вопросе?

“В нынешнем году нам удалось освободить только трех человек”, — с сожалением отвечает Геращенко.

На сентябрьских переговорах в Минске украинская сторона предложила в порядке исключения передать двоих задержанных россиян консулу РФ. Не просто так, а в обмен на нескольких украинских военных, которые уже четыре года остаются в плену у сепаратистов. Все украинцы находятся в плохом состоянии, и обмен означает для них жизнь.

Но россияне даже не стали обсуждать этот вопрос. “Никакого прогресса. Все наши предложения отвергаются”, — отмечает Геращенко.

По ее данным, в российских тюрьмах и в Крыму удерживают около 70 украинцев и крымских татар. А боевики подтвердили, что еще 20 человек находятся у них. Сложнее всего приходится пленным в Луганске: по словам Геращенко, им даже не передают письма из дома.

Сама вице-спикер, как и представители НВ, уже утром оказалась в Киеве. Дома.