Большой шопинг

Крупный бизнес, имеющий свободные средства, взялся скупать резко подешевевшие отечественные активы. Среди самых активных “шоперов” — Сергей Тигипко, Александр Ярославский и чета Герег

Екатерина Шаповал

В конце прошлого года в Украине прошла феерическая сделка: один крупный отечественный бизнесмен — Сергей Тигипко — заработал на обычных гвоздях и проволоке примерно $45 млн.

Вернее, речь шла не о самих гвоздях, а об их производителе — днепровском заводе Днепрометиз. Удача же самого Тигипко состояла в том, что он купил предприятие, которое ранее сам же и продал, — и разница между продажной и покупной ценой составила те самые $45 млн.

В 2006 году российская группа Северсталь приобрела у Тигипко долю 60 % завода Днепрометиз за $50 млн. Но времена изменились — теперь уже россияне решили избавиться от этого актива. И не нашли ничего лучшего, как “вернуть” завод прежнему владельцу. Причем последний за него заплатил всего лишь $0,5 млн. Так, по крайней мере, сообщили ряд профильных СМИ.

Тигипко вообще в последнее время стал крайне активен: пока у одних кризис, у него — открытое окно возможностей. Кроме метизного производства, он приобрел компанию по страхованию жизни Aegonlife Ukraine, два банка — VS и Универсал, да еще и сеть из 28 аптек. Кроме того, бывший вице-премьер активно приобретает долговые портфели у Фонда гарантирования вкладов физлиц (ФГВФЛ).

Деньги у Тигипко есть: помимо выгодной сделки по Днепрометизу, он в 2007‑м продал ТАС-Коммерцбанк шведской группе Swedbank за $ 735 млн.

Тигипко не один развернул бурную деятельность на рынке резко подешевевших активов. Схожая с днепрометизовской история случилась и у харьковского мультимиллионера Александра Ярославского: в 2007 году он продал россиянину Олегу Дерипаске Харьковский тракторный завод (ХТЗ), а в 2016‑м выкупил предприятие обратно. И хотя суммы обеих сделок по ХТЗ Ярославский не озвучивает, об итоге говорит уверенно: да, они были выгодны.

Игроки, которые успешно вышли из кризиса и сохранили свои деньги, сейчас занимаются консолидацией рынка
Сергей Чуйкин,
управляющий директор департамента Concorde Capital

Не ХТЗ единым: харьковчанин вошел во вкус и занялся масштабным шопингом. За последнее время он приобрел рудник Сухая Балка, Днепропетровский металлургический завод, а также страховую компанию INGO.

Как и в случае с Тигипко, Ярославский черпает деньги из прошлого: в докризисные времена он удачно продал свою долю в Укрссиббанке французской группе BNP Paribas, а предприятие Черкасский азот — миллиардеру Дмитрию Фирташу.

Шопинг на рынке крупных активов уже стал пусть и не явной, но заметной тенденцией: за последних два года число сделок в этой сфере выросло, отмечают в консалтинговой компании EY. Если в 2014 году их было 13, то в 2017‑м — уже 27.

Вместе с тем, как подчеркивают аналитики, речь идет лишь об объявленных сделках. То есть общее их число с учетом неафишируемых точно больше упомянутых 27.

Конечно, нынешний объем рынка слияний-поглощений все еще не дотянулся до докризисных времен. По оценкам Сергея Чуйкина, управляющего директора инвестиционно-банковского департамента компании Concorde Capital, в 2017‑м прошли сделки на $ 5‑6 млрд, а в 2010‑2013 годах суммы исчислялись десятками миллиардов долларов.

Проблема в свободных деньгах — их мало. И те, у кого они есть, активно пользуются своим преимуществом, понимая: на низком рынке выгодно скупаться.

Ведь дно экономического кризиса, вероятнее всего, пройдено, и пора смотреть в будущее, считает Чуйкин. “Игроки, которые успешно вышли из кризиса и сохранили свои деньги, сейчас занимаются консолидацией рынка”, — говорит он.

Постепенное возрождение экономики — лишь один из факторов, заставляющий крупный отечественный бизнес скупать активы. Фактор № 2 — стабилизация ситуации на востоке страны. Благодаря ему снизился общий риск инвестиций, отмечает Владислав Остапенко, руководитель отдела корпоративных финансов и M&A компании EY в Украине.

Стабилизация стабилизацией, но верят в нее пока исключительно местные бизнесмены, иностранцы на украинский рынок особо не спешат. Свидетельство тому — соотношение капитальных и внешних инвестиций в 2017 году: первые составили $16 млрд, вторые — около $2 млрд.

Остапенко объясняет: внутренним инвесторам проще разобраться в ситуации, они уже работают здесь, а значит, приняли все страновые риски.

Тем не менее, говорит эксперт, помимо сугубо отечественных предпринимателей, в списке активных покупателей оказались и компании с внешними корнями. Среди них — инвестфонды Horizon Capital и Dragon Capital (последний издает НВ).

Первая компания стала совладельцем провайдера DataGroup, а также маркет-плейса Rozetka.ua. Вторая активна на рынке коммерческой недвижимости и покупает офисные центры.

По словам Елены Кошарной, учредителя и главного исполнительного директора Horizon Capital, сейчас ее фонд обсуждает возможности вхождения в уставный капитал более чем 30 компаний.

“Те инвесторы, которые готовы брать на себя риск и не боятся инвестировать в нынешней ситуации, скорее всего, в среднесрочной или долгосрочной перспективе выиграют”, — резюмирует Чуйкин.

Глагол выиграют, употребленный Чуйкиным в будущем времени, Тигипко готов переиначить на выигрываю всегда.

В информационном бюллетене группы ТАС, принадлежащей бизнесмену, сразу же за биографией основателя следует инфографика, изображающая историю группы. Из нее следует, что до 2005 года Тигипко в основном покупал активы, после — их продавал, а с 2013‑го вновь взялся за скупку.

“В плохие времена нужно покупать, а в хорошие — создавать с нуля и продавать”, — объясняет Антон Кернасовский, инвестиционный директор TAS Group. Плохие, на языке инвестбанкира, — это когда стоимость активов внизу. А хорошие — когда цены растут.

Сейчас группа ТАС, по его словам, покупает активы, которые могут генерировать текущую доходность для акционера. Ведь перспективы заработать на дальнейшей продаже весьма туманны.

О “плохости” нынешних украинских времен можно судить по обвалившейся капитализации украинских публичных компаний, акции которых торгуются на международных биржах. Так, стоимость крупнейшего производителя курятины — компании МХП, акции которой размещены на Лондонской бирже, в 2011 году оценивалась в $ 2 млрд. Сейчас цена детища Юрия Косюка — $ 1,4 млрд. Похожая ситуация и с агрохолдингом Кернел: в 2011‑м его стоимость составляла $ 2 млрд, нынче — ровно в два раза меньшую сумму.

Еще более впечатляющее падение показала Ferrexpo — горнорудная компания Константина Жеваго: в июле 2011‑го ее капитализация — это $ 4,4 млрд, а по состоянию на май 2018‑го — лишь $ 1,4 млрд.

“Большой экономический кризис, девальвация, ведь многие компании брали валютные кредиты. А еще — политическая нестабильность”, — поясняет причины подобного упадка Чуйкин. Кроме того, в стране большое количество компаний, которые не могут обслуживать свои долги, объясняет эксперт. По его словам, стоимость их акционерного капитала стремится к нулю.

А еще нынешние низкие цены на украинском рынке обусловлены выходом из страны российского бизнеса. Последний, прощаясь с пострадавшей от действий Кремля страной, распродает принадлежащие ему местные предприятия и банки.

Тот же VS Bank, купленный группой TAS — это украинская “дочка” Сбербанка России. А ИНГО Украина, приобретенный структурами Ярославского, принадлежала российскому Ингосстраху.

Есть и другие примеры. Так, компания Лукойл продала химпредприятие Карпатнефтехим непубличному украинскому бизнесмену Игорю Шуцкому и своему экс-менеджеру Ильхаму Мамедову. А РусАл Дерипаски “расстался” с Николаевским глиноземным заводом, который оказался в копилке швейцарского холдинга Glenсore.

Сейчас, по оценкам аналитиков, самым привлекательным для людей с деньгами, которые не боятся сильно рисковать, выглядит финансовый сектор. Потому что стоимость активов здесь бьет антирекорды.

СКОРО БУДУТ: Владислав Остапенко из EY в Украине говорит,
что по клиентам своей компании видит появление
интереса к украинским активам

В мае 2018‑го украинская “дочка” венгерского ОТП Банка продала портфель кредитов на 3,45 млрд грн с дисконтом 87,5 % — за 431 млн. Двумя годами ранее венгры расстались с частью своего кредитного портфеля с дисконтом 96 %, а в 2015‑м — со скидкой в 75,3 %. И подобные примеры на рынке — не единственны.

Регулярно распродают активы обанкротившихся банков и НБУ вместе с ФГВФЛ. К примеру, в начале мая последний провел аукцион по продаже активов 29 неплатежеспособных банков на сумму 72 млн грн. А в марте ФГВЛ на аукционах реализовал активы на сумму почти 1 млрд грн.

Интересной для активных инвесторов выглядит и аграрная отрасль. Ее привлекательность, по словам Остапенко, связана с тем, что Украина имеет сильные позиции на мировом рынке, и аграрии генерируют стабильный поток валюты. “Затратная часть в большой степени является местной, гривневой, а доходная — либо валютной, либо привязана к мировым ценам”, — объясняет эксперт.

В целом, отмечают в EY, с 2015‑го в агроотрасли произошло семь крупных публичных сделок. А негласных — гораздо больше.

Одними из самых заметных покупателей на сельскохозяйственном рынке страны стали Галина и Александр Гереги — семья владельцев сети строительных гипермаркетов Эпицентр-К.

На протяжении последних двух лет Гереги купили Винницкую аграрно-промышленную группу, компанию Оболонь-Агро, а также десяток предприятий в Черкасской, Винницкой и Киевской областях.

В эту сферу охотно зашли бы и иностранцы. Но без снятия моратория на продажу сельхозземель, по мнению Анатолия Амелина, директора экономических программ Ukrainian Institute for the Future, риски подобных инвестиций иностранными игроками оцениваются как очень высокие. Значит, цены на местные активы будут ниже, чем могли бы.

Тем не менее, по словам Чуйкина, входной билет в агроотрасль становится дороже: так цены на право аренды земли ежегодно растут на 20 %.

А внешние инвесторы — они подтянутся, считает Остапенко из EY. “Сейчас иностранцы активно включаются в процесс, изучают материалы для инвесторов, приезжают на встречи с владельцами и осмотры активов”, — уверяет эксперт.