Поющая нация
Хотя конкурс по набору хористов Кошиц объявил общеукраинским, в самом Киеве отличных певцов всегда было в избытке.
Кошиц так вспоминал о том, как в октябре 1912 года Киев прощался с композитором Николаем Лысенко: “Когда голова траурной процессии была на Троицкой площади [сейчас — станция метро Олимпийская], катафалк был еще перед университетом”.
Основой этого двухкилометрового людского потока стали пять первоклассных и несколько любительских и церковных хоров. Кроме коллектива Киевской духовной академии, которым руководил Кошиц, присутствовали хоры Политехнического и Коммерческого институтов, хор Владимирского собора с регентом Михаилом Надеждинским и университетские певцы, которых вел Яков Яциневич. В каждом из этих коллективов было не менее 200 голосов. “Пело не меньше полторы тысячи народа. Святый Боже пели все по очереди, — вспоминал Кошиц. — Но те, кто шли за нами, пели в разном темпе и тональности. Меня заставили выйти на обочину, повязать платок на трость и взять всю эту массу под свое руководство. Получился помпезный хор”.
В январе 1919‑го Кошицу было из кого выбирать. В штатном расписании новой капеллы оказалось ровно 100 человек. Из них 78 хористов, два преподавателя по вокалу и два руководителя: Кошиц и Стеценко. Остальные — деловоды, машинистка, курьеры, завхоз и даже сторож.
ТЕМПЕРАМЕНТ: Шарж на выступления
капеллы в Berliner Zeitung, 1920 год. Фото: ЦДАВОВ
Как только появился закон о финансировании капеллы, начались интенсивные репетиции. Но уже через неделю их прервало наступление большевиков на Киев — 1 февраля от Директории пришло письменное сообщение в одно предложение: “Предлагаем срочно эвакуировать Украинскую республиканскую капеллу в г. Каменец-Подольский”.
4 февраля поезд с поредевшим хором, руководимым Стеценко, отбыл из Киева. В путевом журнале капеллы этот исход описан так: “Из ста набранных певцов выехало около 30, да и то большинство кандидаты. Остальные побоялись оставить на произвол судьбы своих близких, к тому же выезд наступил неожиданно”.
Кошиц уехал раньше, как сам он потом шутил, в темпе allegro-udirato.
Дорога заняла 12 дней. На узловой станции Жмеринка долго ждали поезд с отступающим из Киева полковником Александром Жуковским, назначенным комендантом Каменца. Затем Стеценко торговался с полковником, чтобы вагон с капеллой прицепили к его составу. Не помог даже ехавший с военными профессор Михаил Грушевский. Когда все‑таки удалось договориться и хористов взяли на борт, началась метель. Подопечные Стеценко с казаками Жуковского несколько часов расчищали снег с путей.
В 30 верстах от Каменца посреди ночи поезд остановился окончательно. “Мы увидели, что паровоз въехал в снег высотою в один этаж”, — написано по этому поводу в журнале капеллы. Пришлось возвращаться до станции Ярмолинцы, и там у крестьян капелла наняла 11 саней с лошадьми — на них и добрались до места назначения. “День был солнечный и морозный — всю дорогу пели, хотя и замерзли”, — живописует путевой журнал.
В Каменце хористов ждал отель Belle-vue и Кошиц, который уже объявил в местных газетах дополнительный набор в капеллу. Хотя деньги, выделенные Директорией, артисты получили в весьма сокращенных суммах, а французской валюты и вовсе не увидели, репетиции шли каждый день. А между ними еще и проводились занятия по вокалу у профессора Григория Тучапского и обязательные уроки французского.
