Трамп обещает перемены. Но какие?

2017 год наконец наступил, и смена календаря должна была автоматически рассеять туман в моем хрустальном шаре. Не хотелось бы вас разочаровывать, но этого не случилось. В отличие от нашего президента, я не уверен в безоблачности нашего будущего.

Мне в голову приходят две цитаты Марка Твена. Первая – «Если вы заметили, что вы на стороне большинства, это верный признак того, что пора меняться»; и вторая – «Я пережил много страшных вещей в своей жизни, некоторые из них произошли на самом деле».

С одной стороны, я согласен с большинством, ожидающим, что подходы Трампа принесут пользу нашей экономике: понижение корпоративных налогов, возвращение корпоративных средств из-за границы, дерегуляция и так далее. Это подталкивает меня к тому, чтобы взять паузу и задуматься – не только потому, что мне непривычно соглашаться с большинством, но и потому, что эти слишком уж очевидные позитивы – не единственное, что принесет нам новый президент.

Приход к власти Трампа также несет нам неуверенность – и пока рынок это игнорирует. Помимо радующего рынок ориентированного на бизнес прагматизма, новому президенту свойственны также националистическая и протекционистская риторика, которая может привести к торговым (а возможно, и к полноценным) войнам. Президент ставит под вопрос внешнюю политику, торговые и военные союзы США, установленные после Второй мировой.

К тому же, Трамп избран в то время, когда американская экономика находится на относительном подъеме. Его политики роста, вероятно, приведут к повышению процентных ставок, что одновременно и хорошо, и плохо для потребителей; такие меры награждают тех, кто откладывает деньги, и наказывают тех, кто их тратит. Повышение процентных ставок, вероятно, будет негативом для корпорации, чья долговая нагрузка со времен финансового кризиса увеличилась вдвое. И, наконец, повышение процентных ставок будет негативом для государства, чьи расходы по процентам в 2016 году оставались на том же уровне, что и в 2007, несмотря на фактическое удвоение долговой нагрузки. Спасибо вам, низкие процентные ставки!

Именно здесь нам пора начать думать о второй фразе Твена и напомнить себе, что мы чересчур много переживаем. Трамп – не король или диктатор беззаконной банановой республики. Он президент США, и что касается внутренней политики, его власть ограничена Конституцией, в которой есть немало сдержек и противовесов.

Конституция дает президенту намного больше власти как Верховному главнокомандующему, и здесь он намного менее ограничен. Но теперь нам нужно помнить, что у Трампа есть дети и внуки, что он владеет большим количеством блестящих зданий, на которых написано его имя – в США и в других странах. Иными словами, у него есть немало личных интересов, которые он хочет сохранить и во время своего президентства. Подумайте об этом таким образом: США – это огромный корабль, и у Трампа есть большая комната (обитая золотом) на этом корабле. Вместо того, чтобы переживать из-за его личных интересов, мы должны воспринимать их как гарантию, что его внешняя политика, пусть она и будет отличаться от политики его предшественников и тем самым сможет вызвать неуверенность и шаткость в среднесрочной перспективе, не потопит этот корабль – ведь вместе с кораблем на дно пойдет и сам Трамп. Приходит на ум еще одна фраза Твена: «Богатому можно иметь любые принципы».

Конечно, здесь можно с легкостью применить контраргумент: если Трамп ошибется, начнет торговую войну и загонит Америку в рецессию, его благосостояние может уменьшиться, к примеру, с $3 млрд до $1млрд; но он останется богачом, и его жизнь не изменится ни на йоту. Это правда. Теоретически, можно сказать, что люди, у которых остался $1 млрд, ощутят намного меньше боли, чем среднестатистический инвестор, чье портфолио сократится с $300 000 до $100 000, и который поймет, что его планы на пенсию разрушены. Я не стану утверждать за всех миллиардеров, но Дональд Трамп будет крайне расстроен, поскольку его очень волнует его состояние и место в списке Forbes 400.

Неуверенность ведет к большим колебаниям. Но неуверенность не обязательно равняется риску. Этот момент очень важен. Неуверенность приравнивается к риску только в двух случаях: если ваш инвестиционный горизонт недостаточен, чтобы выждать, пока акции вернутся к справедливой своей цене. К примеру, если вам нужно через два дня дать дочери денег на свадьбу, а ваше портфолио подешевело на 30%, неуверенность приравнивается к риску, поскольку продажа будет означать потерю капитала.

Второй случай – когда колебания управляют вами, а не наоборот. Если вы изучили ситуацию и считаете, что цена акции - $10, а рынок оценивает ее в $4, возблагодарите богов колебаний за их щедрый подарок. Да, вам пришлось провести подготовительную работу, но зато вы получили информацию, которой не обладают конкуренты, прячущие головы в песок.

Поэтому теперь я обращусь уже не к Марку Твену, а к другому мыслителю, не менее достойному цитирования – мастеру Йоде. Как сказал бы знаменитый джедай, «Ждут колебания нас».

Перевод НВ

Новое время обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Виталия Каценельсона. Републикация полной версии текста запрещена

Оригинал

Больше мнений здесь