Рожденные в СССР. Что с нами не так

Если бы родители Макса Левчина не увезли его из СССР в 1991-м году, смог бы он, живя в те времена в Киеве, сначала запустить три стартапа, которые не принесли прибыли, а потом вместе со своими друзьями Питером Тилем и Илоном Маском в 1998-м создать четвертый проект – PayPal, продав его через 4 года eBay за $1,5 млрд?

Нет, конечно. И дело не в рухнувшей в результате распада СССР научно-технологической отрасли и закрытости границ, а в отсутствии индивидуализма в обществе, живущем по правилам всеобщей серости и совершенной одинаковости масс. Рожденные в СССР без сопротивления воспринимали общественную патологию, несправедливость, абсурд и серость жизни. В результате у них отмирал индивидуализм, исчезала инициатива и растворялись все творческие процессы. Поэтому тот, кто не соответствовал этим стандартам – терпел либо уезжал. Запад в этом смысле для многих был магнитом возможностей, представляя из себя именно тот «неправильный» мир, в котором могли быть востребованы их «неправильные» ценности, осуждаемые в обществе, где они выросли.

У нас же мало что изменилось с тех пор. Совок в головах, даже спустя 25 лет после своей смерти, продолжает создавать фантомов, призывающих отказаться от развития в знак уважения к прошлому. Чтить память предков у нас по-прежнему важнее, чем создавать условия для появления новых героев. Социальные лифты по-прежнему не работают, отрезая амбициозным людям дорогу наверх. Закостенелость мышления, ошибочно именуемая консервативностью, создает непреодолимую преграду для развития: общественное порицание любого отличия от основных масс. Что, в свою очередь, создает феномен презумпции вины любой инновации. Быть индивидуалистом, мыслить иначе, отличаться от других – по-прежнему не принято и считается противоестественным. Все должны быть более-менее равны, чему-то принадлежать и что-то разделять.

Но суть в том, что общество, опирающееся на массы и игнорирующее собственных белых ворон, хоть и бывает счастливым в единстве, но обречено на вырождение, поскольку главным его врагом является человек, отколовшийся от коллектива. А там, где полно совковых предрассудков, такая тенденция еще более вероятна.

Если бы родители Макса Левчина не увезли его из СССР, он бы скорее всего все-равно создал бы свой проект. Но стал бы его проект выдающимся, назвали бы его мировым феноменом? Это зависело бы не от Макса, а от востребованности в обществе тех ярких и неординарных индивидуалистов, способных предпринимать нестандартные шаги, и стремящихся изо-всех сил изменить мир вокруг себя.

Текст опубликован с разрешения автора

Оригинал