Полевые исследования национальной инженерной мысли

12 января, 12:33
2246
Цей матеріал також доступний українською

Мосты и стены. Наделяя инженерные конструкции символическим статусом, украинское общественное представление само себе расставляет опасную ловушку, в которую регулярно и проваливается

"Мосты вместо стен" – совместный проект Украинского ПЭН и Нового Времени, в рамках которого ведущие украинские интеллектуалы – писатели, философы, журналисты и ученые – рассуждают о том, что объединяет украинцев. Все тексты ищите по тегу #мосты вместо стен

В маленьком швейцарском городке Базель, где я с недавних пор живу, сложно не любить мосты. Рейн, который начинается за каких-то пару сотен километров на восток, не только течет на север, а не на юг, ломая привычное мироздание, но уже и разливается так широко, что базельский порт может принимать морские суда.

Поэтому без мостов здесь никак, их здесь целых шесть. Интересен и самый древний из них — старейший в Европе мост через Рейн от озера Констанц и до Северного моря. Его построили в 1226 году, еще до создания первой Швейцарской конфедерации и задолго до вступления в нее Базеля. Сначала мост работал для местного обмена, а уже через сто лет, с тех пор как открыли дорогу через перевал Готтард, главный северо-южный маршрут через швейцарские Альпы, Срединный мост (Mittlerebrücke) превратился в ключевой торговый портал и один из главных источников прибыли для города.

Местные легенды рассказывают, что, несмотря на постоянную связь и взаимную выгоду, которую мост обеспечивал обоим частям города на противоположных берегах Рейна, они изрядно презирали друг друга. До сих пор, во время Базельского карнавала Фастнахт (включен в список всемирного нематериального наследия ЮНЕСКО), пересекая мост в вагончиках, группы карнавальщиков — клики — из Большого Базеля показывают Малому Базелю язык. В свою очередь, участники из Малого Базеля поворачиваются к Большому Базелю задницей.

Карнавальные шутки базельцев — это еще самое невинное, что можно увидеть или услышать, когда швейцарцы говорят друг о друге. В фокусе местных анекдотов — внешний вид, привычки, традиции, а главное — язык. В стране, где не только четыре официальных языка, а фактически у каждого кантона свой, часто малопонятный диалект, грех не постебаться над языковыми особенностями соседей. Кроме того, в течение последних почти двух столетий 26 кантонов живут довольно мирно и дружно, объединенные не культурными корнями, а вполне практическими интересами.

Из-за безусловно прекрасного, но очень сложного ландшафта, Швейцария — это страна мостов, сложных инженерных решений, со времен того же Срединного моста віполняющих очень рутинную и практическую функцию. Они ничего не объединяют. Они соединяют, делая возможным торговый обмен, поддерживая туристическую инфраструктуру и фактически создавая основу для экономической стабильности и благосостояния (даже с тех пор как пошлина за пересечение мостов, перевалов или тоннелей уже не поступает непосредственно в карман предприимчивых городков).

Здесь мост — это символ общественного договора, в рамках которого общество выбирает прагматичность вместо исторического ресентимента, безопасность и благосостояние вместо культурных иерархий, взаимное признание и уважение к разнообразию ради мира и спокойствия.

Бурная украинская история жаждет объединения и согласия, которые идут бок о бок с необходимостью отсоединения и разграничения

Впрочем, это лишь одни из возможных мостов, ведь есть и другие. В городе Манаус, столице бразильского штата Амазонас, буквально в сердце латиноамериканских джунглей, возвышается настоящее чудо инженерной техники — 3,5-километровый мост Рио Негро, единственный мост через всю систему Амазонки вдоль ее 7000 км. Он поражает чуть ли не больше, чем сама почти безграничная река и леса вокруг.

Задолго до открытия в 2010 году об этом мостовом сооружении говорили как о создании новых экономических возможностей и благосостоянии для очень удаленного от благ цивилизации штата. Мечталось о развитии, о новых рабочих местах, о, наконец, удобном и легком сообщении, о возможности перестройки старых и почти непроходимых магистралей, которые навсегда положили конец бедности и заброшенности крупнейшего штата в крупнейшей стране континента.

Но с начала проекта вокруг него все громче звучали голоса исследователей и активистов. Какой будет цена этого мнимого благополучия? Не выиграют ли от этого только и без того богатые владельцы корпораций, для которых разрешится часть их логистических и других проблем? Что произойдет с важнейшим лесом планеты, без новых дорог и мостов сильно страдающим от легальной и нелегальной вырубки и загрязнения? Что произойдет с туземными племенами, для которых бассейн Амазонки является единственным возможным домом и которых "цивилизация" и так постоянно оттесняет все глубже в леса?

После открытия мост стал печальным символом не только неотвратимых локальных изменений — от усиления уничтожения леса до изменения образа жизни многих поселений вдоль реки, — но и более глубокого разъединения и без того экономически и культурно расслоенного общества. Он оказался символом нарушения такого хрупкого баланса между человеком и его окружением, важность которого выходит далеко за рамки одного общества и одного государства, символом разделения общества на тех, кто готов и кто не готов брать ответственность за процессы, более значимые, нежели жизнь одного человека.

А еще есть керченский мост...

Со стенами, как оказалось, все тоже совсем не просто. Взять, хотя бы, к примеру, трамповскую мечту о стене на границе с Мексикой, а с другой стороны, историю голландских дамб и насыпей — стен, которые защищали ценную землю от затопления, а потому строили их сообща целой общиной, когда каждый должен участвовать, оставив частные интересы в стороне.

Бурная украинская история, жаждущая объединения и согласия, которые идут бок о бок с необходимостью отсоединения и разграничения, изобилует образами и мостов, и стен. В украинской дискуссии о войне, а также о возможности понимания и социального консенсуса, которая после 2014 года стала не только острее, но и актуальнее, и мосты, и стены всплывают довольно регулярно. В разных контекстах и с различными интенциями на них ссылаются и к ним призывают все: от политиков до общественных активистов и общественно ангажированных художников.

Впрочем, при всем богатстве значений и смыслов, которые могут нести в себе эти образы, преимущественно выбирают только один. Стена восстает для разъединения и защиты от врагов то ли внешних геополитических, то ли (воображаемых) внутренних, политико-культурных. (Таким образом, в зависимости от политической напряженности, она колеблется между границей с Россией и линией разграничения.)

Зато мост — образ полностью положительный. Это союз, объединение частей исторически и несправедливо разобщенных, символ объединения — и буквально, когда ежегодно в День Соборности живая цепь объединяет левый и правый берега Днепра через киевский мост Патона, и символично. Мост будто соединяет разные миры, исправляет исторические несправедливости или, по крайней мере, дает надежду, и даже немного бликует панацеей.

Наделяя инженерные конструкции символическим статусом (даже больше, статусом однозначным), украинское общественное представление само для себя расставляет опасную ловушку, в которую регулярно и попадает. Идеи, которые почему-то должны воплощать эти конструкции, полностью закрывают их практическую, договорную, общественно-полезную сторону.

Что происходит, когда мы призываем общество строить мосты ради объединения или согласия? Мы фактически подтверждаем, что оно разобщено, разделено на две части, между которыми существует либо непреодолимый, либо такой сложный для преодоления разрыв, что он требует особой, специально созданной конструкции. Мы также признаем, что, построив эту конструкцию, разрыв мы не уничтожим, только сделаем его "проходным", а коммуникацию и сообщение между этими частями — несколько проще.

При всем гипотетически положительном, объединительном потенциале такого призыва важно видеть, что, по сути, он снова и снова повторяет и закрепляет видение "двух Украин", которое часть украинского интеллектуального сообщества создала еще в 1990-х и которое с тех пор успешно перекочевало в политику, а точнее, в политтехнологии. Более того, призыв этот отражается определенным патернализмом, а то и мессианством, ибо, как правило, звучат эти призывы с одной стороны. Соответственно, и этот воображаемый мост, даже если и в одном только проекте, выглядит конструкцией односторонней, а следовательно, очень непрочной и ненадежной.

Кроме того, если попытаться понизить или мосты, или даже стены в статусе, и взглянуть на них как на сугубо функциональные конструкции (которыми они и должны быть), то станет очевидно, что возвышаться они должны как общее благо, а значит — строиться на консенсусе и общественном договоре, предлагать достаточно убедительную для всех причину по объединению. Для этого различные стороны этого договора вовсе не должны друг друга любить, главное, чтобы они могли договориться о совместных целях и основах проекта, чтобы смогли найти общие интересы, ради которых стоит входить в этот сложный, длительный и затратный процесс.

Украинскому обществу неплохо удается договариваться и кооперироваться "против" — последний Майдан и война являются тому лучшими, хотя и печальными доказательствами. Но почему так трудно объединяться вокруг программы, направленной в будущее? Не потому ли, что почву для этого постоянно ищут в прошлом, а украинское прошлое, как бы ни хотелось этого не признавать, разъединяет.

Подобно своим соседям по разные стороны границ, Украина до сих пор сильно заражена вирусом романтизма, а именно преданной верой в то, что каким-то чудом именно культура — история, язык, определенный канон художественных произведений и их авторов, — должны служить тем центром, вокруг которого может происходить любое понимание, объединение и другая кооперация. И, подобно соседям, романтические высокие идеалы разбиваются о суровую реальность, где культура скорее разъединяет, чуть ли не ежедневно проявляя новые и новые трещинки на якобы блестящей поверхности. В таком многослойном регионе, как Восточная Европа, разве может быть иначе?

Не так давно группа украинских и польских историков совместно занималась исследованием сложного вопроса непростой истории региона под лозунгом "Оставить историю историкам!", то есть прекратить использовать ее с политическими (даже если нарочито очень благородными) целями. Не пора ли сейчас задуматься над тем, чтобы лишить культуру необходимости быть инструментом чего-либо, даже такого уникального явления, как понимание? Без миротворческого бремени она сможет наконец делать то, что делать должна (и чего за нее никто другой не сделает) — быть критическим зеркалом реальности, смотреть в которое может быть не только не очень приятно, но и довольно страшно, быть пространством представления будущего в его различных, иногда противоречивых формах.

У украинского общества, между прочим, освободится много времени на формулировку нового, эффективного общественного договора, который будет базироваться на вещах практических и потенциально действительно объединительных — например, борьбе с коррупцией, создании правового общества, где безопасно будут чувствовать себя все, на поддержке и развитии доступной и качественной медицины. Этот перечень можно продолжать дальше, и тогда станет очевидным, что для понимания в Украине нужны не мосты, а также не стены, а большая разветвленная сеть коммуникаций — магистралей, дорог, сообщений, которая соберет такую большую и разную страну в клубок связанных и заинтересованных взаимодействий.

А тогда можно будет с легким сердцем заменить парады ко Дню независимости карнавалом. И будет он таким бурным, что у него появятся все шансы вскоре тоже попасть в список всемирного культурного наследия.

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени

Стань автором

Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу:

nv-opinion@nv.ua

Выбор редакции

Страны

Вчера, 19:15

article_img
Новый ЮКОС? В России арестовали крупного американского инвестора
События

Сегодня, 16:07

article_img
План по дестабилизации. Кто ответственен за нападения на украинские религиозные сооружения
Политика

Сегодня, 13:26

article_img
Пора снять ручной тормоз. Вакарчук о своей команде, целях в политике и участии в выборах