Перетвитить Трампа

После избрания Дональда Трампа президентом мне показалось, что это самый безответственный поступок США за всю мою жизнь.Первое время, как и многие американцы, я надеялся, что он дорастет до поста. Окружит себя правильными людьми. Откажется от радикальных заявлений.

Но сейчас, когда Трамп готовится положить руку на Библию и принести присягу, я переживаю за свою страну. На то есть немало причин, но ключевая — импульсивные, мелочные, подростковые посты в Твиттере, которые новоизбранный президент успел написать за переходной период.

Они позволяют предположить его незрелость, неуважение к должности, а также показывают, что Трамп — человек, легко отвлекающийся на блестящие штучки, лишенный базовых понятий о приличиях. Все это может плохо повлиять на власть и расколоть страну. Я опасаюсь, что наше единство окажется под давлением, аналогичным временам войны во Вьетнаме.

Лидеру дается всего один шанс на то, чтобы изменить первое впечатление о себе. И то, как легко Трамп упустил эту возможность, сильно тревожит. Согласно недавнему опросу Gallup, лишь 44 % американцев одобряют поведение Трампа в переходном периоде — по сравнению с 83 % Обамы и 61 % Джорджа Буша-младшего.

Да, я знаю, в инаугурационном обращении Трамп вновь призовет залечивать раны раскола. Но на фоне его размахивания виртуальным топором в соцсетях эти слова пусты. Он уже лишил их какой‑либо эмоциональной силы своими ядовитыми твитами и отказом привлечь в администрацию хотя бы одного демократа.

Трамп, конечно, не первый избранный президент, на легитимность которого покушаются. Он и сам пытался ставить под вопрос легитимность Обамы. Но со времен Никсона Трамп — первый президент, оказавшийся не в состоянии подставить вторую щеку и превратить критиков в союзников. Во времена, требующие великого лидерства, он ведет себя удивительно мелко.

Что если бы после обвинительной речи Мерил Стрип на получении премии Золотой глобус, осудившей то, как Трамп пародировал репортера с ограниченными возможностями, будущий президент вместо того, чтобы называть ее самой переоцененной актрисой Голливуда, написал в Твиттере: “Мерил Стрип, величайшая актриса всех времен. Во время кампаний всякое происходит, Мерил. Даже мне есть о чем сожалеть. Но вы еще будете гордиться тем, каким президентом я стану”?

Что если бы на вопрос Джона Льюиса, конгрессмена и борца за права человека о легитимности избрания Трампа, тот не стал огрызаться — мол, Льюис только и делает, что болтает,— а написал: “Джон Льюис, великий американец, давай пройдемся по твоему району и разработаем план улучшения жизни людей. Обама только разговаривал. Я действую. Позвони мне в пятницу после 13.00. Я докажу, что легитимен”?

Что если бы в канун 2017‑го Трамп написал не “с Новым годом всех, включая многих моих врагов”, а “с Новым годом всех американцев, особенно Хиллари Клинтон и ее сторонников, которые храбро сражались. Очень храбро. Давайте сделаем 2017‑й великолепным для каждого американца. С любовью, Дональд Трамп”?

Что если бы Трамп не обзывал главу меньшинства в Сенате Чака Шумера “главным клоуном”, а сказал: “Чак, ты молодец! После ухода Обамы ты — главный демократ. Пришли мне лучших своих экспертов в сфере здравоохранения, и мы все исправим за 24 часа, и у каждого американца будет возможность получить более дешевое и качественное обслуживание. Мы оба станем героями (ну я, возможно, чуть больше). Позвони мне”?

Это называется масштабность. Она позволила бы Трампу получить поддержку. И это ровным счетом ничего ему не стоило бы.

Я когда‑то уже упоминал, что один из моих любимых фильмов — Непокоренный. В нем рассказывается, как Нельсон Мандела, став президентом ЮАР, добился доверия белых граждан страны. Вскоре после прихода Манделы к власти его спортивные советники предложили поменять имя и цвета знаменитой регбийной команды Спрингбокс, являвшейся одним из символов апартеида, на отвечающие идентичности темнокожих африканцев.

Мандела отказался. Он сказал своим советникам, что заставить белых почувствовать себя дома в ЮАР, возглавляемой темнокожим президентом, можно лишь при условии, что никто не тронет значимые для них символы. “Мы должны удивить их сдержанностью и великодушием”,— подчеркнул Мандела.

Большинство американцев — хорошие люди, которые хотят вновь ощутить себя единым народом. Многие из тех, кто голосовали против Трампа, изменили бы свое мнение о нем, удиви он их сдержанностью и великодушием. Он же сделал прямо противоположное. И это печально.

Перевод НВ

Новое Время обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Томаса Фридмана. Републикация полной версии текста запрещена

Больше мнений здесь