Корчинский забыл о своем гомосексуализме

«В поведении политика должна быть умеренная гомосексуальность». Не поверите, но это сказал Дмитрий Корчинский 4 ноября 2004 года на пресс-конференции в УНИАН.

Был четверг, а до этого в воскресенье прошел первый тур президентских выборов, в которых принимал участие и застрельщик брифинга. Его результат — 0,17% - объявят через несколько дней. Но и без того было понятно, что он хоть немного, но оттянул голосов у Ющенко.

Тогда Корчинский был лидером Братства, а оно на тот момент было партией. И к журналистам лидер пришел в сопровождении своих активистов. С двумя на флангах он сидел за столом агентства и оповещал прессу, что собирается идти на парламентские выборы 2006 года.

И тут братчики вскочили и начали раздеваться. Правда, сняли они только белые рубашки, под которыми были черные майки. Означало это изменение тактики Братства и определенную сексуальность, которая должна быть в политике. Затем из уст главного понеслись всевозможные остроты на тему телесности. А кульминацией стал тезис (цитата не дословная, но суть ее такова): настоящий национализм невозможен без гомосексуализма.

В это сейчас трудно поверить, — ну, потому что кто такой Корчинский для широкой аудитории, — но тогда сюжет о раздевании братчиков дали несколько телеканалов. С упомянутыми цитатами, конечно.

Потому что Дмитрий Александрович был узнаваемым телеведущим довольно рейтинговой программы Pro et Contra. Потому что не было такого более-менее суетного события, на котором не хайпонули бы его усы. Потому что для журналиста взять у него комментарий считалось везением. Потому что никто не знал наверняка, гонит он намеренно или искренен вот именно сейчас.

Обычно братчики, такие все как на подбор, слушали его с открытыми ртами. Сам видел на публичных лекциях. И думаю, что когда те гомобицепсы в ноябре 2004-го и были провокацией, то так — умеренной.

Тогда сразу же возникала параллель с немецкими парнями-штурмовиками на рубеже 1920−30-х. Их вождь Эрнст Рем, как бы сейчас сказали, был открытым геем. По крайней мере в партии об этом все знали и прежде всего фюрер Адольф Гитлер. Поскольку смотрел он на это сквозь пальцы, то о нем тоже шептали что-то такое.

Сам Рем был еще тем красавцем. Врожденная поросячья полнота, на должности — пивное брюшко и эти вездесущие ужасные усики щеткой. А поскольку Хьюго Босс тогда не пошил еще национал-социалистам их сексуальную форму, ходили они все, как в мешках.

Иконой стиля у штурмовиков был скорее Эдмунд Хайнес, заместитель Рема. Этот и в обвисшей рубашке выглядел, как классическая греческая скульптура. И тем более ничего о себе не скрывал.

Помощников и водителей руководство штурмовиков выбирало, как на обложку. А ребят в рядовые бойцы — как на подиум. Об оргиях в летних лагерях штурмовиков ходили ли не легенды — чистая правда.

И ничего с этим нельзя было поделать. Потому штурмовые отряды Рема в совершенстве исполняли то, для чего их собственно и создавали. В городах, где полиция была усилена ими — идеальный порядок. А политические оппоненты их фюрера просто дрожали от одной мысли о Sturmabteilung.

Поговаривали, что именно Рем добился, чтобы из уголовного кодекса убрали статью о преступности половых сношений между мужчинами. И не знать, что было бы дальше, если бы гетеросексуальное окружение фюрера не устроило Рему и его преданным последователям «ночь длинных ножей». После нее с конца 1934 года, гомофобия стала составляющей государственной доктрины Рейха.

А вот политическая судьба Дмитрия Корчинского после той пресс-конференции так и не сложилась. На это поле его конкуренты заехали танками. Он смог только однажды проехаться БТРом к ЦИК — да и с этой машиной было что-то не так. Против хитрых выпадов в стиле Корчинского начала цементом застывать улыбка Фёдрыча «Я вам не завидую».

С тех пор изредка узнаваемые усы можно было увидеть только в телевизоре. И терялись они обычно в потоках разномастных разоблачителей или обещальщиков. Они до сих пор — застрельщики любой общественно-политической дискуссии.

Смотрю в Википедию, что там сейчас о Корчинском. Политик — а он им так и не стал. Телеведущий — а он им уже не является. Еще что-то и под конец — гомофоб.

После колоссальной, и по правде сказать, заслуженной узнаваемости последние годы Дмитрий Александрович нашел себе достойное поле для реализации. Это же надо было собрать в кулак всю свою харизму — пойди еще найди такую ​​- чтобы сподвигнуть пусть и условных, но породистых, братчиков паковать говно! Даже неважно для чего!

Может когда-то у него внутри тоже произошла своя «ночь длинных ножей»?