Если бы вы знали, как все обернется, вышли бы на Майдан?

НВ расспросило соотечественников, как изменилось их отношение к революции достоинства по прошествии двух лет

Да, конечно.

Хотя, по сути, этим абсолютно не воспользовались лидеры тогдашней оппозиции, чтобы стать настоящими политиками. Нужно понимать, что они оказались во власти благодаря иллюзии, возникшей на тот момент на Майдане: будто несмотря ни на что и как бы нам ни мешали Арсений Яценюк, Олег Тягныбок и Виталий Кличко победить Виктора Януковича, мы все равно победили. И так же мы сделаем на уровне государства. А на самом деле это не так просто получается. И иллюзия, что мы все сами и все быстро сделаем, исчезла.

Владимир Тихий,
кинорежиссер

А я до сих пор не знаю, чем все закончится. Особенно когда читаю новость, что Обама с Путиным по телефону обсудили ситуацию в Украине.

Несмотря ни на что, я уверен, что в конце концов все будет хорошо. А если на данный момент не хорошо — значит, это еще не конец.

Константин Стогний,
тележурналист

На самом‑то деле, здравый смысл, порядочность и прочие нормальные вещи победили. Потому что тогда шла речь о достоинстве и надежде. В этом смысле для меня ничего не изменилось.

Другое дело, если бы меня спросили, готов ли я сегодня целоваться со всеми участниками Майдана, включая молоденьких девочек, то я не готов.

Я очень ярко запомнил, как в одно из воскресений на сцене стояли Яценюк, Тягныбок, Кличко и Турчинов, и [участники Майдана] требовали сойти [политикам] с трибуны. Но закончилось тем, что ни студентов, ни других участников в нынешней активной истории нет, а те, кого гнали, теперь управляют страной и довели ее до ручки. Вот в этом смысле для меня существует боль, жалость и другие негативные чувства. Но это не имеет никакого отношения к побудительной причине Майдана.

Семен Глузман,
президент Ассоциации психиатров Украины,
правозащитник и диссидент

Я, несомненно, вышел бы. Это вопрос ценностей, которые мне уже поздно менять.

Карл Волох,
блогер, владелец медицинской
клиники РомиТаль

Я‑то на сам Майдан не выходила.

Я вышла на единственный Майдан, где не кричала “Владу геть!”, а кричала “Янукович, подпиши!” Это был ноябрь 2013‑го, накануне саммита в Вильнюсе.

Вышла бы я, условно говоря, на Майдан сейчас? Да. Но чтобы не стать провинцией путинской России. Чтобы в лицо каждому не летел кадыровский торт. Уже для этого нужно было выходить на Майдан.

Но чтобы ушел этот премьер-министр и пришел другой? Я не буду выходить. Чтобы поменяли президента? Я не буду выходить.

Ирина Медушевская,
блогер

Конечно. Ведь я добивался изгнания не только тогдашних руководителей государства, но и тогдашних руководителей оппозиции. Они были и остаются партнерами-клептократами.

Егор Соболев,
народный депутат от партии Самопоміч

С тяжелым сердцем, но очень уверенно отвечаю: да.

Я не говорю, что стало хорошо, но мы избежали худшего. Думаю, что [если бы Янукович остался при власти], с 2015‑го мы планомерно становились бы частью Российской империи, потому что нас продали бы с потрохами. И мы проблемы не только свои, но и РФ расхлебывали бы вместе с этой помойкой лет 300. Нас бы, грубо говоря, пустили на имперскую колбасу.

Вместо этого у нас есть какие‑то раны, проблемы и даже смерти. Но, в принципе, не произошло уничтожения нации.

Сергей Поярков,
художник, активист Автомайдана

Конечно, я бы вышла. Потому что нельзя оставлять безнаказанными инциденты насилия против протестующих.

А то, что Майдан перерастет в борьбу с коррупцией и именно борьба с коррупцией станет следующим Майданом на многие годы,— об этом я догадывалась и раньше. Я знала, что это растянется на продолжительное время и гражданскому обществу не нужно сдаваться, а гнуть свою линию — выживать коррупционеров, воров и носителей коммунистической и клептократической идеологий из власти. Я думаю, с нашим менталитетом это займет лет 10–15.

Александра Кольцова,
музыкант, лидер группы Крихітка

Если бы Майдан не случился, его следовало бы придумать, чтобы показать наконец‑то, ху из ху среди нас. Да, моей верой и надеждой предательски воспользовались. Но я еще раз, в случае крайней необходимости, пойду на Майдан. Чтобы показать, что любую власть можно свергнуть, если есть за что. Очень жаль, что нынешние украинские правители так и не усвоили этот урок.

Ольга Василевская-Смаглюк,
специальный корреспондент ТСН

История не терпит сослагательного наклонения. Тогда было восстание достоинства. Я не воспринимаю это как ценности Европы или еще что‑то. Это элементарное восстание против зла. А любое такое восстание — против тех, кто угнетает, заставляет врать, воровать,— всегда оправданно. И оно никогда не проходит бесследно, без пользы для будущего общества.

Александр Сугоняко,
глава Ассоциации украинских банков

Вопрос в принципе не стоит — вышел бы или нет. Потому как Майдан — это не социальное явление одной только Украины, а вопрос ценности целого поколения мирового значения. Ведь украинцы боролись не только за свою свободу, но и за возможность выбора для всех постсоветских стран. Значение и отголоски Майдана слышны и видимы и в сегодняшней России, и в Беларуси, Грузии, Армении и Казахстане.

Майдан стал точкой невозврата, отделившей вчера от завтра. А потери, которые продолжает нести украинский народ,— цена за выбор свободы. Свобода сама по себе бесценна, потому мой выбор очевиден — Майдан был правилен, и он еще продолжается, потому что пока не достиг всех заявленных целей.

Тарас Березовец,
политтехнолог, директор компании
Berta Communications