Если бы я родилась в Нормандии

На севере Франции, в двух часах езды от Парижа, можно прожить скучную, но размеренную и красивую жизнь

Анна Довгаль,
журналистка, бывший главный
редактор журнала Афиша

Старички в Нормандии умирают тихо, во сне, с блаженной улыбкой на лице. Почему‑то мне так кажется. Я бы на их месте умирала именно так. Будь я нормандской старушкой, я бы, наверное, была совершенно довольна своей жизнью, начиная с крайне юного возраста.

Юный возраст проходил бы в городе Трувиле, где я бы, наверное, родилась. В маленьком таком городке на берегу Ла-Манша с огромным рыбным базаром, в доме, где изначально жили, допустим, рыбаки. Все теплые зимы я бы коротала в школе имени Жанны д’Арк (среднее число учеников — 200).

Летом я, симпатичная нормандская девочка, ходила бы на набережную, где с друзьями наблюдала бы за импрессионистами, которые со всего мира приезжают в мой родной город, дабы попытаться поймать на холст суетливое облако. Цвет неба в Трувиле меняется каждые два часа — я была бы уверена, что большинство японцев приезжают исключительно для того, чтобы узнать, насколько это правда.

В юности я бы гоняла на велосипеде в соседний Довиль — люди незнающие считают Трувиль продолжением Довиля, в то время как на самом деле все было наоборот: сначала викинги облюбовали местность, где сейчас находится Трувиль, а уже значительно позже парижане из местности по соседству с Трувилем сделали здесь себе сдержанный, но фешенебельный курорт Довиль.

В Довиле меня из года в год поражал бы американский кинофестиваль, улыбки и наряды кинозвезд, возможность встретить на пляже саму Катрин Денев (хотя о таком даже мечтать грешно) и помахать Омару Шерифу, когда он выйдет на балкон своей виллы.

Я с подружками, наверное, застаивалась бы у ярких довильских витрин — есть ли во Франции люксовый бренд, который тут не представлен? — и разглядывала бы богатых парижанок, которые прогуливают платки Hermes на деревянной набережной. Мы с подругами купались бы вплоть до октября, когда пляжи в Довиле и Трувиле одновременно пустеют, и нам казалось бы, что ледяной Ла-Манш с его пляжами принадлежит нам.

Чтобы я случайно не влюбилась в какого‑нибудь похотливого парижанина, мать отослала бы меня к бабушке в какую‑то деревню недалеко от побережья. Козы, овцы и коровы были бы моими друзьями, а домашние сидр и кальвадос — лучшим способом уйти от реальности.

Чтобы я не влюбилась в какого-нибудь похотливого парижанина, мать отослала бы меня к бабушке в какую-то деревню

Лет в 25 я бы окончательно поняла, что производить сыр и кальвадос мне неинтересно, продавать туристам китайские магниты с французскими видами — унизительно, а подавать еду в ресторанах — скучно. Я стала бы гидом. Со свойственным всем французам достоинством я бы влюбляла приезжих в свой город и окрестности и с довольной улыбкой слушала бы их восторженные ахи.

Рано или поздно я вышла бы замуж и, наверное, родила бы ребенка. Жизнь у меня была бы скучнее некуда: утром — налить мужу кофе, отвезти ребенка в школу — в ту же, в которой училась я сама — и на работу, экскурсии водить.

Откровенно считая Эйфелеву башню образцом пошлости и гигантомании, я бы везла туристов с их вспыхивающими фотокамерами на остров-крепость Мон-Сен-Мишель и успокаивалась бы, видя, как они забывают и про башню, и про Джоконду, и про Триумфальную арку, и про всю остальную парижскую ерунду. Я бы посоветовала им, каким сыром стоит закусывать кальвадос и чем нужно поливать каре ягненка, чтобы оно было мягким, а затем с гордостью выслушивала бы комплименты французам как нации, которая умеет красиво жить.

В свободное от работы время я бы это и делала — жила красиво. На день рождения мой супруг водил бы меня в мой любимый рыбный ресторан (если считать в тоннах, рыбы в Нормандии столько же, думаю, сколько и сыра), где я с ловкостью фокусника доставала бы из завитых раковин улиток и ела бы их с наслаждением, непонятным остальной части земного шара. Отпуск мы бы проводили на Южном побережье или ездили бы в Бретань.

Ездить отдыхать за пределы родной страны — французам этого не понять. Зачем? Французы активно и охотно потребляют только то, что производят сами. Вот и мы с мужем пили бы шампанское, белое бургундское и коньяк. Ели бы сыр, или рыбу, или устриц, или ягненка — который вот буквально вчера тут недалеко травку жевал. Ездили бы на французских машинах. Носили бы французские бренды, пусть даже сшитые в Китае. И упрямо недоучивали бы английский или любой другой язык — все равно нет нашего языка краше, так пусть другие учат французский!

За день до своей старушечьей смерти я бы пошла гулять на набережную родного Трувиля в компании любимой собаки. Вдохнула бы запах Ла-Манша, с привычной жителям курортных городов ненавистью посмотрела бы на толпы восторженных туристов. Я села бы на лавочку, вынула бы из старой сумочки Longchamp флягу с кальвадосом, затянулась Житаном и поняла, какую скучную, предсказуемую, но полную комфорта, удобства и красоты жизнь я прожила.