Музыка нас связала

Как Брюссель стал для меня идеальным городом, где легко творить, интересно созерцать и приятно отдыхать

Святослав Вакарчук,
музыкант,
фронтмен группы Океан Ельзи

Брюссель оставил у меня яркие впечатления. Я посещал этот город не менее пяти раз и почти всегда пребывал здесь довольно продолжительное время. В первый раз я приехал в бельгийскую столицу, чтобы записать альбом Вночі (2008 год). Второй раз мы с ребятами приехали в 2011‑м, когда записывали альбом, получивший позже название Брюссель, и в третий раз — в 2012‑м для записи альбома Земля. Все эти годы мы работали на студии, которая называется ICP Recording Studios. Если не считать ряда английских студий, это одна из лучших в Европе — не только по моему мнению, но и по мнению многих музыкантов.

Эта студия построена американцем Джоном Хастри, который был фанатом музыки. Он переехал туда с кучей разных коллекционных инструментов. На наш вопрос, почему он выбрал Брюссель, Хастри ответил: “Это свободный город, и я хочу здесь жить”.

Из того, что запомнилось: когда выходишь в аэропорту Брюсселя, то первое, что тебя встречает,— надпись Welcome to Belgium motherland french fries (Добро пожаловать в Бельгию — родину картошки фри, которую называют французской картошкой). Это хорошая, уместная ирония. Вероятно, все прилетающие и отлетающие любят картошку фри. Но точно не все знают, что благодарить за этот нехитрый рецепт следует бельгийцев, а не их южных соседей. Эта кулинарная гордость заставила меня улыбнуться.

В одной из поездок я жил в отеле при музыкальной студии, которая выкупила два дома и сделала их гостиницей для своих клиентов. Так вот, вторая вещь, которая у меня теперь прочно ассоциируется с Бельгией, — это то, что перед окнами моей комнаты рос бамбук и небольшая пальма. Брюссель находится почти на широте Киева, однако этот вид напоминает тебе тропики. В общем, Гольфстрим благословенный сильно им помогает.

Третья вещь, которая у меня ассоциируется с Брюсселем,— это безумно вкусное крафтовое пиво. В студии был местный эль — цветочное, медовое пиво. Я, вообще, не большой любитель пива. Однако там устоять перед ним невозможно. Пиво такое вкусное, будто какая‑то кондитерка.

Я думаю, бельгийцы нашли свою идеальную нишу. Они не соревнуются с британцами, немцами или чехами в классическом пиве, а нашли свою историю, тональность, которая очень важна.

Бельгия, как мы знаем, делится на два больших этнических анклава — валлонский (франкоговорящий) и фламандский (голландскоговорящий). Брюссель формально находится на территории фламандского анклава, тем не менее он преимущественно франкоговорящий.

Как так вышло, я не знаю. При этом франкоговорящий Брюссель окружен городками, где преимущественно общаются на фламандском языке.

Вообще‑то, в Брюсселе непросто понять, на каком языке там предпочитают говорить. Выходишь на улицу и слышишь немецкий, английский, голландский. Очень много дипломатов.

Мы жили в студенческом районе. И ходили в основном в студенческие заведения. Там вообще непонятно, что ты находишься в Бельгии. Я себя чувствовал в центре какого‑то Вавилона.

Там даже французский не преобладал — вместо этого отовсюду звучала смесь разных языков. Часто мы сталкивались с тем, что английский там понимали с трудом.

Если ты хочешь по‑настоящему осознать, что Европа — это наш общий дом, нужно ехать в Брюссель. Я не думаю, что есть какое‑то другое место на Западе, где так ярко проявляется ощущение общего дома. В Лондоне, например, ощущаешь, что весь мир — наш общий дом.

Брюссель — это кусочек Франции, кусочек Германии, кусочек Голландии. И вот все это очень гармонично дополняет друг друга. Вообще‑то, мы изначально хотели ехать записывать альбом в Англию. Но когда мы увидели такую крутую студию, главным достоинством которой является огромнейший склад собственных инструментов — то, что в Англии и Америке ты редко найдешь,— решили остаться в Брюсселе. Только затем мы узнали, что эту студию основал и создал американец. Тогда мы полностью убедились, что симбиоз американской практичности и европейского уюта — это именно то, что нам нужно.