Ад на Земле

Жестокая схватка за сирийской город Алеппо должна приблизить конец затяжной войны в Сирии, которая уничтожает целую страну и ее жителей, грозя развалить даже Евросоюз

Иван Яковина

Гражданская война в Сирии за пять лет своей истории стала конфликтом, уникальным по числу участников и параллельно развивающихся сюжетов. Режим Башара Асада стремится сохраниться у власти в Дамаске, переломав хребты любым оппозиционерам — вне зависимости от идеологии.

Исламская оппозиция надеется скинуть Асада, создав суннитское государство с элементами демократии. Курды мечтают о собственной автономии (или даже независимом государстве) вдоль всей южной границы Турции. Исламское государство строит свой кровожадный халифат, надеясь на скорый конец света. И это только внутренние игроки. Есть и внешние, у которых собственные цели и задачи в Сирии.

Россия надеется на сохранение у власти Асада, который гарантировал бы ей сохранение (и даже расширение) влияния на Ближнем Востоке, авиабазу в Латакии и пункт обеспечения ВМФ в Тартусе. Турция надеется на победу в Сирии умеренных исламистов, религиозно и идеологически близких Партии справедливости и развития президента Реджепа Тайипа Эрдогана. Еще более важная задача Анкары — предотвращение появления курдского образования у своих границ.

Катар и Саудовская Аравия хотели бы триумфа сменивших вывеску исламистов из Аль-Каиды. Ныне они называются Фронт завоевания Сирии, но, по сути, это все те же люди: нечто среднее между исламской оппозицией и боевиками ИГ. Для арабов из Залива крайне важно, чтобы победа в войне не досталась Асаду, которого они воспринимают продолжением Ирана — своего заклятого врага. Тегеран поддерживает сирийского президента, преследуя собственную стратегическую цель — создание прямого сухопутного пути из Тегерана в Латакию, к Средиземному морю.

Запад в этой системе не хочет однозначной победы ни одной из сторон, понимая, что проигравшим будет грозить резня и геноцид. В США и Европе мечтают лишь о том, чтобы весь этот кошмар поскорее завершился. Как справедливо отмечал в своей колонке для The New York Times Томас Фридман, продолжение этой войны грозит Евросоюзу развалом из‑за наплыва беженцев и роста праворадикальных настроений в странах Европы, а Вашингтон таким образом рискует лишиться своего главного союзника в мире — ЕС.

Тем не менее множественность участников конфликта и массированная помощь им из‑за рубежа долго не позволяли какой‑либо из сторон добиться стратегического превосходства над оппонентами. На успехи одной из сторон спонсоры другой неизменно отвечали расширением потока помощи своим клиентам, нивелируя намечавшееся преимущество противника. Однако в последние недели в главном сюжете этой войны наметился перелом.

Город Алеппо — главный экономический центр Сирии, второй по числу жителей город страны — с 2013 года разделен примерно на две части. Восток находится в руках радикальной исламской оппозиции — его с оружием в руках захватили боевики сирийской Аль-Каиды (Фронта аль-Нусра), которые сначала “пришли на помощь” немногочисленным местным прозападным повстанцам, а позднее оттеснили их на обочину, став главной силой в восточной части города. Именно с их появлением в Алеппо началась история видимого вооруженного присутствия в Сирии Фронта аль-Нусра, сформированного в основном иностранцами. Лишь ценой неимоверных усилий и потери позиций на других участках фронта правительству Сирии удалось отстоять западную часть города, не позволив противнику взять его целиком.

Обретение контроля даже над половиной Алеппо вдохнуло в восстание новую жизнь. И светская оппозиция, и набирающие влияние исламисты, и их спонсоры за границей стали рассматривать город как “повстанческую столицу”, где можно создать альтернативные органы управления страной, консолидировать силы и претендовать на международное признание. С тех пор сражение за Алеппо стало центральным во всей войне. Восставшие намеревались окружить западную часть города (и это им почти удалось в 2015 году), чтобы потом штурмовать его и взять под свой полный контроль. Режим Башара Асада вкладывал огромные ресурсы и усилия в недопущение этого.

Со вступлением в войну российской авиации ситуация развернулась на 180 градусов.

Правительство Сирии получило возможность окружить восточную часть Алеппо, а затем начать его штурм, дабы положить конец существованию альтернативного центра власти в своей стране.

Перемирие, заключенное за неделю до начала штурма, послужило лишь одной цели: концентрации правительственных сил и средств на окраинах повстанческой части города.

Из-за жестоких религиозных порядков, установленных исламистами в восточной части города, еще в начале их правления ее покинули практически все христиане, шииты, алавиты, представители других несуннитских конфессий и просто люди, не считающие себя особенно верующими. Бежали они в основном на запад — в правительственную часть города, где условия тоже непростые, но без избиения камнями, отрубания голов, конечностей и прочих “шариатских” нововведений.

В результате население восточной (более крупной) части Алеппо “усохло” примерно до 250 тыс. человек (точных данных, конечно, ни у кого нет). В западной, едва затронутой войной, осталось около 1 млн людей. Все это дало правительству повод начать операцию по штурму восточной части города. Однако разномастные повстанцы оттуда никуда не делись, а свою часть Алеппо они превратили в настоящую крепость. Решение, видимо, подсказали российские генералы: любые очаги сопротивления и жизненно важная инфраструктура должны быть уничтожены артиллерией и авиацией. Городу уготовили судьбу российского Грозного.

Перед медленно и осторожно продвигающимися сирийскими войсками, а также их союзниками из Ирака, Ирана и Ливана городские кварталы подвергаются уничтожающим бомбардировкам с воздуха. Продвижение правительственных наземных сил идет медленно, а жертвы среди не успевших сбежать мирных жителей исчисляются десятками и сотнями человек.

Такой подход к штурму городов в XXI веке в мире считается неприемлемым. Россию и Сирию с трибуны ООН обвинили в совершении военных преступлений, мировые лидеры от Франсуа Олланда до Хиллари Клинтон заговорили о необходимости проведения суда над руководством этих стран по факту резни в Алеппо.

Однако любой трибунал подобного рода может быть начат только после военного поражения предполагаемых преступников. Сейчас же они побеждают. Кроме того, для проведения суда необходимо будет собрать доказательства преступлений, а собирать их в восточном Алеппо смогут лишь те, кто его контролирует. С большой долей вероятности можно будет сказать, что руины города достанутся правительственным войскам, которые против себя, конечно, свидетельствовать не будут.

Все разговоры о трибунале и наказании военных преступников, равно как и о применении американской авиации для остановки наступления сирийских войск на Алеппо — лишь элемент дипломатического и политического давления. До появления в Белом доме нового президента американцы на резкие шаги с непредсказуемыми последствиями, скорее всего, не решатся. Этим и спешат воспользоваться россияне, сирийцы и иранцы, стремясь установить свой контроль над Алеппо до 20 января 2017 года — дня инаугурации президента США.

Мировое сообщество, как часто бывает, льет крокодиловы слезы по жертвам бомбардировок, не собираясь ничего предпринять для облегчения их страданий. Какие‑либо действия (судебные или военные) против российских и сирийских руководителей маловероятны и по еще одной важной причине: в ближайшие месяцы или даже недели начнется штурм Мосула — почти полного иракского аналога сирийского Алеппо.

Разница лишь в том, что город этот занят исламистами не наполовину, а полностью, и атаковать его будут не российские, а американские союзники, причем прикрытие с воздуха и бомбардировки разных объектов в Мосуле будут осуществлять ВВС США. С высокой долей уверенности можно предположить, что число жертв среди мирного населения будет даже больше, поскольку боевики Исламского государства, контролирующие город, не выпускают из него людей, намереваясь использовать их в качестве живого щита.

Поэтому печальная история города Алеппо может стать важным, но всего лишь эпизодом на фоне предстоящей трагедии Мосула. Отвечать за весьма вероятные преступления там никто, конечно, не намерен, поэтому и создавать прецедент с Алеппо едва ли будут.

Взятие обоих этих городов позволит существенно приблизить общий конец войны. Без Мосула Исламское государство лишится экономической базы и даже символического присутствия в Ираке. По сути, половина ИГ отойдет в историю. Установление правительственного контроля над Алеппо переломит хребет восстанию в Сирии, лишив оппозицию даже надежды на собственную столицу. Методы для осуществления этих задач, конечно, далеки от гуманных. Но альтернатива — еще хуже: бесконечная война.