Золотые паспорта

В Европе процветает многомиллиардная индустрия продажи паспортов богатым иностранцам. Первыми готовы отдать за европейское гражданство несколько миллионов россияне и китайцы

Анна Павленко

Российский миллиардер Александр Пономаренко, занимающий 37‑ю строчку в рейтинге богатейших бизнесменов России по версии Forbes, бесконечно любит море. Он родился в небольшом крымском городке, долгое время вел на полуострове свой бизнес и по сей день коллекционирует картины художников-маринистов.

Весной 2011‑го Пономаренко приобрел недвижимость на побережье: за $ 350 млн в его собственность перешел комплекс зданий под Геленджиком, который носит само за себя говорящее название “дворец Путина”. Причем, согласно информации лидера российской оппозиции Алексея Навального, роскошный дворец находится в распоряжении российского президента, а Пономаренко является его фиктивным собственником.

Как бы там ни было, совсем недавно у Пономаренко появился еще и паспорт островной страны в Средиземном море. “В 2016 году я получил гражданство Кипра по инвестиционной схеме и на текущий момент являюсь гражданином двух стран — России и Кипра”, — не скрывает бизнесмен.

Пономаренко — не единственный богатый инвестор, получивший европейскую регистрацию по так называемой схеме золотой визы — когда государство выдает свой паспорт либо вид на жительство в обмен на финансовые вливания в экономику. В середине сентября авторитетное британское издание The Guardian опубликовало несколько фамилий новоиспеченных граждан Республики Кипр, среди которых оказались украинцы Игорь Коломойский и Геннадий Боголюбов — совладельцы группы Приват, а также один из ключевых игроков украинского энергорынка — россиянин Константин Григоришин.

О получивших кипрское гражданство выходцах из Украины и России говорит и итальянская журналистка-расследователь Сара Фаролфи. По ее данным, только в 2016‑м золотые визы от кипрских властей получили не менее 300 человек, в их числе более 100 россиян и не менее 20 украинцев.

Кипрское агентство поддержки инвестиций (CIPA) фамилий называть не пожелало, однако открыто констатировало: с 2013 года кипрской программой инвестиционной миграции воспользовались около 2 тыс. иностранцев. Согласно требованиям программы, каждый из них вложил не менее € 2 млн в недвижимость либо € 2,5 млн в государственные ценные бумаги или кипрские компании. Таким образом, инвестиционный вклад иностранных покупателей паспортов в страну превысил € 4 млрд, что эквивалентно пятой части всего ВВП Кипра за 2016 год.

Кипр — не единственное, но одно из самых популярных направлений для инвестмиграции, признают участники рынка. Здесь благоприятный климат — как географический, так и налоговый, а также быстрая процедура предоставления гражданства. К тому же вместе с Мальтой и Австрией Кипр остается одним из немногих государств, которые меняют инвестиции на паспорта. Другие страны — в том числе Португалия, Испания и Великобритания — предлагают богатым иностранцам вид на жительство и постепенную натурализацию.

По наблюдениям экспертов, многомиллиардная государственная индустрия продажи виз и гражданства иностранцам набирает обороты во всем мире. Хотя законодательные положения о привлечении состоятельных мигрантов существуют во многих странах, сейчас все больше государств стремятся активизировать их применение, подтверждает Кристин Сурак, доцент Школы восточных и африканских исследований (SOAS) Лондонского университета, специалист в области международной миграции.

Когда в 2008 году Мадияр Аблязов, сын казахского миллиардера и на тот момент главы БТА Банка, окончил обучение в Великобритании и одновременно утратил законные основания жить в Соединенном Королевстве, отец сделал ему подарок — перечислил на банковский счет 1 млн фунтов стерлингов. Юный казах вложил подаренные деньги в британские государственные бонды и взамен получил золотую визу с правом жить и работать на территории туманного Альбиона.

В скором времени БТА Банк в Казахстане посетил с проверкой государственный регулятор, и Аблязов-старший был обвинен в финансовых махинациях. Теперь Казахстан безуспешно добивается его экстрадиции из Франции, где экс-банкир получил политическое убежище.

То, что Мадияр Аблязов в свое время стал обладателем инвесторской визы без тщательной проверки происхождения средств,— последствия так называемого слепого периода, который образовался в Великобритании с 2008-го по 2015 год, считают эксперты. Тогда местные власти и банки, заводившие в страну средства инвесторов, не проверяли их, негласно возлагая эту миссию друг на друга.

За семь лет Великобритания “вслепую” предоставила инвесторские визы 3 тыс. иностранцев. По состоянию на февраль 2014‑го среди их получателей было 433 российских миллионера, подсчитывают в Консультативном комитете по вопросам миграции МВД Великобритании (MAC). Второй по численности оказалась группа китайских инвесторов (419 человек), третьей — выходцы из США (96 человек).

В 2015‑м британцы залатали брешь в системе выдачи виз и повысили порог инвестмиграции до 2 млн фунтов стерлингов ($ 2,7 млн), которые необходимо вложить в гособлигации. Спустя пять лет постоянного проживания в Великобритании инвесторы могут получить гражданство. Большие вложения сокращают этот срок: 5 млн фунтов стерлингов ($ 6,7 млн) — до трех лет, 10 млн фунтов стерлингов ($ 13,4 млн) — до двух.

Другие страны, где действуют аналогичные программы, помимо бондов, предлагают иностранцам возможность инвестировать в недвижимость либо национальный экономический фонд. А, например, в Португалии приветствуются вложения в проекты реставрации объектов искусства и научную деятельность.

Самыми активными Сурак называет программы Кипра и Мальты. “В Австрии тоже есть свой более неформальный канал предоставления гражданства за весомый экономический вклад в страну, но натурализованных [таким путем] там намного меньше, чем в Средиземноморье”,— делится наблюдениями эксперт.

Причины того, что маленькие средиземноморские страны охотно принимают у себя богатых иностранцев, очевидны, продолжает мысль Кристиан Йоппке, профессор социологии в швейцарском Университете Берна, который занимается сравнительными исследованиями иммиграции и интеграционных политик. “Это важный источник дохода”,— говорит он.

Для Кипра, например, программа инвестиционной миграции стала неплохим финансовым подспорьем. “Радикальные изменения, которые произошли в экономике страны, во многом связаны с тем, что Кипр может монетизировать свое суверенное право распределять гражданство”, — считает Димитрий Коченов, профессор конституционного права ЕС в Университете Гронингена (Нидерланды) и глава Совета по инвестиционной миграции (IMC).

К тому же для принимающей страны проживающие на ее территории обладатели золотых виз становятся не просто инвесторами, а создателями новых рабочих мест и состоятельными налогоплательщиками.

В европейской регистрации состоятельных иностранцев привлекают высокое качество жизни, возможность обеспечить безопасность себе и собственному капиталу, оптимизировать налогообложение своего бизнеса, а также расширить личную мобильность: свободно передвигаться в Шенгенской зоне и за ее пределами.

“Кто хочет иметь роскошную виллу или яхту в раздираемой войной или крайне бедной стране, когда можно купить золотую визу и наслаждаться той же роскошью в высокоразвитых странах?” — задает риторический вопрос НВ Адам Фолдес, советник в сфере адвокатуры международной антикоррупционной организации Transparency International.

Именно развитые страны ЕС лидируют в рейтинге паспортов Global Passport Power Rank 2017, составители которого ранжировали 199 стран и территорий по количеству у них визовых соглашений и качеству жизни (Human Development Index). Первые строчки в списке заняли Германия, Швеция, Великобритания и Испания. Тогда как украинский паспорт разделил 31‑ю строчку с тайваньским, а российский закрепился на 40‑й позиции. Документу самой быстрорастущей экономики мира — Китая — исследователи присудили 68‑е место.

“Сегодня нет корреляции между качеством гражданства (объемом прав граждан) и экономическим развитием страны,— поясняет Коченов. — Именно потому Китай и Россия превратились в основных поставщиков клиентов для индустрии инвестиционного гражданства”.

В компании Arton Capital, специализирующейся на инвестиционной миграции и за последние пять лет проконсультировавшей около 2 тыс. инвесторов, НВ рассказывают: до 70 % их клиентов составляют китайцы, а следующими по частоте обращений являются выходцы из ближневосточных и постсоветских стран, в частности России.

“В таких странах, как Мальта и Кипр, процент россиян [среди наших клиентов] более значительный”,— отмечает Руперт Райт, пресс-секретарь Arton Capital.

А в компании La Vida Golden Visas, которая помогает инвестировать в европейскую недвижимость клиентам из 50 разных стран, признаются, что всегда ощущали повышенный спрос со стороны жителей Ближнего Востока и Африки. В последний год за консультациями обращалось больше граждан Турции, что связано с политической ситуацией, отмечает Пол Вильямс, основатель и исполнительный директор компании.

Также среди клиентов La Vida Golden Visas пользуется популярностью Португалия. “Инвестиции в недвижимость в Португалии в последние годы принесли нашим клиентам огромную прибыль”, — признается Вильямс.

Выгодность инвестиций он объясняет быстрым восстановлением португальского рынка после кризиса и невысокими, по сравнению с прочими европейскими странами, ценами. Вложив в португальскую недвижимость от € 350 тыс., иностранец может получить вид на жительство, а спустя пять лет — претендовать на гражданство.

В Arton Capital говорят, что, помимо Кипра и Португалии, их клиенты нередко выбирают для инвестиционной миграции Болгарию. “В этих странах прозрачные программы с хорошим управлением, очень конкурентные и со множеством инвестиционных опций”,— поясняет Райт.

Правда, путь к получению болгарского гражданства лежит через оформление вида на жительство и нескольких этапов инвестирования. Тогда как, например, на Кипре выполнивший все условия инвестор получает паспорт уже через три месяца, а на Мальте — через год.

Некоторое время программы “гражданство за инвестиции” действовали также в Венгрии и Черногории. Однако в обоих случаях общественность заподозрила в них коррупционную составляющую, и схемы были отменены.

Хотя сами по себе схемы золотых виз не являются инструментом отмывания средств, они обеспечивают широкие возможности для легализации серых капиталов в западной стране, признает Фолдес из Transparency International.

При этом многое зависит от организации процедуры. Например, мальтийская программа инвестиционной миграции представляется довольно прозрачной и способна выявлять сомнительных кандидатов на гражданство. Эта страна, в частности, публикует списки своих новоиспеченных граждан.

“В этом отношении кипрская программа — полная противоположность”,— с сожалением констатирует Йоппке.

Впрочем, киприоты настаивают на обратном. “Государство проводит тщательные проверки, и мы не стремимся привлекать тех, кто захочет злоупотреблять системой”, — утверждает в интервью одному из местных изданий Наташа Пилидес, генеральный директор CIPA. И тут же добавляет: паспорта нарушителей киприоты аннулируют.

Однако Фолдес готов с ней поспорить. “Чиновники, вовлеченные в такие программы, обычно имеют полное право на свое усмотрение принимать решения о предоставлении гражданства”,— констатирует он.

А Сурак из Лондонского университета в свою очередь предлагает странам усилить проверки кандидатов на гражданство за счет привлечения третьей стороны.

Коченов приводит пример Мальты, у которой заключен договор о безвизовых поездках с США, и, как результат, американские спецслужбы напрямую заинтересованы в тщательных проверках кандидатов на мальтийское гражданство.