Лютый враг казацкий

Украинско-польский магнат Ярема Вишневецкий едва не построил на Левобережье украинское государство, но его планы разрушил Богдан Хмельницкий и восставшие казаки

Сергей Шаповал

Ужас казацкий” — такую короткую характеристику получил в украинской историографии князь Ярема Вишневецкий, представитель старого и очень богатого литовско-русского рода и один из ключевых государственных деятелей Речи Посполитой первой половины XVII века. “Лютый враг казацкий” — так говорили о нем его современники.

Вишневецкий был ключевым противником Богдана Хмельницкого и восставших казаков во время освободительной войны и прославился жестокостью по отношению к повстанцам. В Польше князя считали национальным героем — там популярность магната была столь высока, что в 1673 году буйная польско-литовская шляхта даже выбрала его бесталанного сына Михала Корибута королем.

При этом Ярема Вишневецкий, перешедший из православия в католицизм, помог украинцам колонизировать Левобережье, одаривал православные монастыри и поддержал идею своего родственника Петра Могилы о создании независимого Киевского патриархата. И если бы не восстание Хмельницкого, “лютый враг казацкий” вполне мог бы сформировать украинское национальное государство.

Ярема-Михайло Вишневецкий родился 17 августа 1612 года в местечке Лубны (сейчас это райцентр в Полтавской области). Рано осиротел — сначала умер отец, киевский каштелян Михайло Вишневецкий, а затем и мать, дочь господаря Молдовы Раина Могилянка. Семилетнего сироту взялся воспитывать дядя Константин Вишневецкий.

Сам род происходил из Вишневца, который находится на территории нынешней Тернопольщины. Предками Вишневецких считали варяга Рюрика и литовца Гедимина. Как потомки князя Ольгерда Гедиминовича, Вишневецкие являлись одними из самых родовитых магнатов Речи Посполитой и могли претендовать на королевский трон.

Для своего времени будущий князь получил серьезное образование — учился в иезуитском коллегиуме во Львове. Там же, но на несколько лет раньше, грыз гранит науки будущий непримиримый враг Яремы — Хмельницкий.

Военное искусство “Лев Речи Посполитой” (как позднее именовали Ярему поляки) и “Ужас казацкий” (так его называли в Украине) изучал в Нидерландах, Италии и Испании.

Современники описывают князя как аскета, который избегал пьянства и не волочился за женщинами. Его спутницей стала Гризельда Замойская — некрасивая девушка из очень знатной семьи. Этим браком Вишневецкий породнился с Томашем Замойским — Великим канцлером коронным.

Вернувшись в 1632 году в родное поместье в Лубнах, Ярема вступил в права наследования отцовским состоянием. После чего в течение полутора десятков лет вел активную колонизаторскую деятельность на украинском Левобережье, создав там, по отзывам современных ему хронистов, “государство в государстве”.

На протяжении всей своей истории князья Вишневецкие саблей и интригами увеличивали собственные владения. Дикое степное пограничье, где они жили, наложило отпечаток на характер магнатов. Прадед Яремы Дмитро-Байда Вишневецкий основал первую Запорожскую Сечь на острове Хортица. А его родной дядя и опекун Константин Вишневецкий организовал вторжение Лжедмитрия I в Московию, спровоцировав там Смутное время.

Главным направлением экспансии для Вишневецких стала Левобережная Украина, которая в тот момент представляла собой малозаселенные территории, постоянно разоряемые татарами. Князья захватывали здесь новые и новые территории, и их “Вишневетчина” с центром в Лубнах постоянно разрасталась.

Причем Вишневецкие не просто присоединяли к своим владениям ничьи земли, а еще и отбирали их у других польско-литовских магнатов. Территорию вокруг Черкасс они отжали у князей Острожских, Миргород с окрестностями — у Обалковских, Хорольщину — у Жолкевских, Ромны — у Казановских, а Полтаву, Кременчуг и Ахтырку — у Конецпольских. Подобное рейдерство в те времена называли наездами.

Защитить соседей от алчных Вишневецких не смогли даже польский король и сейм.

При этом князья этого рода успешно боролись с себе подобными. Так, молодой Ярема Вишневецкий справился с коронным стражником Самойлом Лащем, легендарным шляхетским “беспредельщиком”, героем анекдотов и скандальных историй. Суд шляхты 236 раз осуждал Лаща на изгнание и 37 раз лишал того благородного звания за преступления против соседей. В ответ неудержимый коронный стражник лично порол королевских судей, уложив тех прямо на судебные приговоры, которыми потом подшивал свой кафтан. Но Вишневецкий, воспользовавшись отъездом Лаща, безнаказанно разграбил и сжег его имение.

На Левобережье Вишневецкие развернули активную колонизаторскую деятельность, в которой особо отличился Ярема.

За 13 лет его правления население "Вишневетчины" — современная Полтавская, частично Киевская, Черниговская и Черкасская области — увеличилось с 4 тыс. до почти 300 тыс. человек. И первым выгоду от этого прироста получил сам Ярема: ежегодно новые обитатели Левобережья пополняли княжескую казну на 1,2 млн золотых, выплачивая деньги в качестве “чинша” — оброка.

Заметную часть собранных финансов “некоронованный король Руси”, как называли Ярему завистники, пускал на содержание частной армии — надворного войска — в 20 тыс. бойцов. По тем временам — серьезная сила: польский король имел в своем подчинении впятеро меньшее “кварцяное войско”.

Частная армия защищала княжеские владения от татарских набегов. Безопасность, а также налоговые льготы и освобождение от повинностей — вот три вещи, которые привлекали под крыло магната толпы малоземельных крестьян с уже обжитого Правобережья.

На своих землях князь строил дороги, осушал болота, основывал города и развивал ремесла. По переписи 1641 года на Вишневетчине значилось почти 40 тыс. хозяйств, 423 водяные мельницы и множество фольварков, в которых выращивали зерновые на экспорт. Историки считают, что за 13 лет правления Ярема основал более 50 городов и местечек на Левобережье.

Отбив у магната Адама Казановского город Ромны, за четыре года Вишневецкий превратил его в крупнейший торгово-промышленный центр. И несмотря на то что московский царь запретил “литовским людям” торговать в своих владениях, Ярема организовал в Московию экспорт зерна, поташа (калиевая соль, которая использовалась для производства стекла, отбеливания и покраски тканей) и ювелирных изделий.

Кроме того, крупные партии сельхозпродукции он продавал в Европу через Гданьск, перевозя товары по рекам.

На фоне остальной буйной и анархичной польской шляхты Вишневецкий показал себя эффективным менеджером. А участвуя в Смоленской войне 1632–1634 годов против московских войск и отражая татарские набеги, получил репутацию умелого и удачливого военачальника.

“Героическая личность Иеремии [Яремы] резко выделяется на фоне народной дикости и шляхетского своеволия”,— писал в 1900 году историк Кирилл Бочкарев.

В 19 лет Ярема, потомок активных защитников православия, перешел в “латинскую веру”. Но хронисты указывали: князь не был рьяным католиком. Он спонсировал православные Мгарский монастырь и Срибнянское братство. И вообще демонстрировал удивительную для XVII века религиозную терпимость: под его крыло бежали преследуемые по всей Речи Посполитой еретики-ариане.

По матери Ярема был двоюродным племянником митрополита Киевского, Галицкого и Всея Руси Петра Могилы. Киевское православие в те времена переживало кризис, церковь раздирали противоречия между иерархами, что ориентировались на Москву, и сторонниками прозападной модернизации. Могила был идейным вдохновителем самостоятельного Киевского патриархата, он направлял талантливых бурсаков учиться в европейские университеты, организовывал типографии и школы. Такая деятельность пугала церковников московской ориентации, которые опирались на митрополита Исайю Копинского.

Вишневецкий поддержал родственника и отобрал в 1635 году у Копинского Мгарский и Густинский монастыри.

Московская церковь не простила князю этого поступка — с тех пор во всех летописях и хрониках православные летописцы стали описывать Ярему в самых мрачных красках.

Более того, как показывали в отчетах московскому царю его воеводы, по пограничным землям стали бродить провокаторы-монахи. Эти старцы и иноки агитировали простой люд Левобережья взбунтоваться против “латинянина” Вишневецкого.

В итоге в 1637 году на землях князя началось восстание Павлюка-Острянина. Ярема жестоко подавил бунты, чем полностью испортил отношения с запорожскими казаками.

Далеко не идеальными были отношения Вишневецкого и с королевской властью, а также с польской шляхтой. За конфликт с магнатом Конецпольским сейм Речи Посполитой пригрозил Яреме “баницией” — ссылкой. В ответ Вишневецкий во главе 3 тыс. гайдуков окружил здание парламента и пригрозил изрубить всех шляхтичей-делегатов вместе с королем, если те не встанут на его сторону. Уладить конфликт удалось только после сложных переговоров.

Подобное поведение Вишневецкого было отражением его властности. Ведь князь вполне мог поспорить во влиятельности со многими монархами. Его "Вишневетчина" не только имела армию и индивидуальную экспортную политику, но обладала и другими элементами суверенного государства, в частности гербом, флагом и печатью. И “своим” языком: собственные указы Вишневецкий чаще всего писал не по‑польски, а на “русинском”. А в Лубнах, “столице” этого протогосударства, в приемной князя толпились послы соседних держав.

Самостоятельность и независимость Яремы сильно беспокоили польского короля Владислава IV, который видел в магнате потенциального сепаратиста и узурпатора.

Все изменило восстание Хмельницкого. Оно вспыхнуло совсем рядом с заднепровскими владениями Вишневецкого. И ряд современников решили, что казаки подняли бунт не без участия короля.

Пьер Шевалье, знаменитый французский путешественник, в своей книге История войны казаков против Польши, которая вышла в Париже в 1663 году, писал: “Кое-кто убежден, и не без основания, что король Владислав поддерживал с Хмельницким тайные связи и помог казакам восстать”.

Да и сам Хмельницкий слал королю Владиславу IV и его преемнику Яну-Казимиру верноподданнические письма. В них гетман указывал, что воюет не с Речью Посполитой и не с королем, а против магнатов и шляхты, которые разоряют землю.

И первой перед казацким восстанием пала цветущая "Вишневетчина".

Ярема не смог защитить собственные владения от армии восставших. Во главе своего войска он отступил на Правобережье. Вместе с магнатом уходили евреи, арендаторы, экономы, управляющие фольварков-хозяйств, купцы и ксендзы — самая экономически активная часть населения.

В 1648 году отряды Максима Кривоноса захватили княжескую резиденцию в Лубнах. 15‑тысячная казацко-крестьянская армия уничтожила практически все население города, не жалея даже православных. Зимой 1648–1649 годов “защитники греческой веры” разграбили и уничтожили православные Мгарский и Густинский монастыри, основанные матерью Яремы.

Тем временем сам магнат стал одним из ключевых полководцев Речи Посполитой в войне с Хмельницким. И тоже не жалел восставших.

Князь ненадолго пережил гибель своей "Вишневетчины": через три года после начала восстания он умер от пищевого отравления.

Однако и после смерти Вишневецкий не обрел покоя: его тело так никогда и не было похоронено по христианскому обряду. Забальзамированный труп в 1655 году готовили к захоронению монахи Сокальского монастыря, когда туда вторглись шведы. В поисках кладов захватчики разгромили обитель и уничтожили останки вместе с гробом.