Сладкая жизнь

Первая киевская кондитерская Жорж, основанная прусским предпринимателем, стала культовым местом для городского бомонда конца XIX—начала XX веков

Элина Бондаренко,
Александр Пасховер

Летом 1886 года в селе Березовка Полтавской губернии уже признанный художник Константин Коровин познакомился со своим еще мало кому известным коллегой — Михаилом Врубелем. И вот сидят они на веранде имения помещика Алексея Трифановского, как вдруг Врубель говорит: “Я недавно зашел в маленький ресторан, спросил обед, но знал, что денег у меня нет. Когда я съел обед, то сказал, что денег у меня нет. Скандал. “Вот, возьмите мою акварель”. Они не стали смотреть и требовали денег. Но дочь хозяина посмотрела и сказала: “Это стоит все же рубля. Ничего нельзя понять, но красиво”. Понимаете, она сказала: “Красиво!”

Врубель также рассказал, что уже выкупил за 2 рубля у рестораторов свою акварель. Следующую свою киевскую картину он отдал в залог в обмен на 10 рублей — эквивалент самовара или шубы.

Но даже и в этом счастливом случае денег художнику с денежной фамилией не хватало. Не хватало их даже в те дни, когда Врубель работал над росписью Кирилловской церкви и участвовал в реставрационных работах в барабане купола Софии Киевской. Платили там мало.

Живописец выживал в основном за счет немногочисленных частных заказов. Например, сахарозаводчик Иван Терещенко заплатил художнику аванс в 300 рублей за задуманную им картину Восточная сказка (ту самую, что позднее Врубель заложил у киевского ростовщика за заем в 10 рублей). 300 рублей — приличная сумма, чуть больше среднего годового жалования рабочего в Российской империи.

Но и в этом случае денег не хватало: будущий мэтр живописи любил покутить во вдруг появившихся в Киеве в конце XIX столетия многочисленных кафе и ресторанах.

Одним из таких знаковых столичных заведений была кондитерская Жорж, в которой Врубель слыл одним из самых частых посетителей. Здесь, на углу Крещатика и Прорезной, любил собираться весь цвет зарождающегося киевского высшего общества.

Открытие: 1872 год

Адрес: угол Прорезной и Крещатика

Архитекторы: в 1903 году Владислав Городецкий надстроил над двухэтажным зданием, где работало кафе, еще два этажа с мансардой и металлической вязью. Купол венчал шпиль полукруглой башни

История кафе-кондитерской началась в 1872‑м, последнем году тихой жизни Крещатика. Вся административная, культурная, светская жизнь на тот момент все еще протекала на Подоле. Лишь через два года столичная власть перебралась на Думскую площадь (ныне майдан Незалежности), где уже проектировалось новое здание Гордумы, расставлялись первые в городе газовые фонари, мостились улочки и улицы. Здесь уже шумел большой, стихийный рынок, где продавались всякие лакомства, большей частью импортные — рахат-лукум, миндальные конфеты или же местный handmade в виде пирожков со всевозможными начинками.

Предчувствуя большие перемены, немец Жорж Дортенман открыл в здании на углу Прорезной и Крещатика кондитерскую. Не мудрствуя лукаво, он назвал ее в честь себя — Жорж.

Немец угадал. В 1870‑х возле первой киевской кондитерской открыли первое музыкальное училище, первую Киевскую биржу, первую Гордуму, публичную библиотеку в доме дворянского собрания. К Жоржу потянулась соответствующая публика. И Дортенман открыл при своем кафе небольшую фабрику.

В 1886 году предприниматель узнал, что в Киеве работает креативный художник-оформитель, который как раз был занят на работах во Владимирском соборе. Речь шла о Врубеле. Дортенман пригласил 30‑летнего мастера оформить его заведение по последнему слову дизайна. Врубель только что вернулся из Италии, которую хорошо знал, любил и искусство которой культивировал. Все это и отразилось в оформлении Жоржа. В итоге Киев получил не просто элитарное кафе-кондитерскую, но и в некотором смысле произведение искусства.

Здесь же, в Жорже, с Врубелем приключилась веселая история. Заканчивая смену во Владимирском соборе, художник стал спешно собирать вещи, чтобы отправиться на выполнение заказа в кондитерскую. Идти туда было недалеко — буквально 15 минут пешком.

Коллега Врубеля, художник Павел Сведомский, обратил внимание, что на кончике носа живописца осталась зеленая краска. На что он немедленно ему указал. Врубель не стал смывать “с лица позор” — напротив, взял светло-зеленой краски и покрыл весь нос.

Когда он вошел в кафе-кондитерскую с выкрашенным носом, все посетители и работники пришли в замешательство. Врубель же как ни в чем не бывало поработал над оформлением заведения, а закончив, отправился в гости к семейству художника Адриана Прахова.

— Михаил Александрович, вы нечаянно запачкали весь нос зеленой краской,— сказала ему жена Прахова.

— Нет, Эмилия Львовна, это я сделал нарочно. Так гораздо красивее. Ведь женщины красятся. Почему бы не краситься мужчинам? — ответил Врубель.— Люди еще не понимают, но скоро все мужчины будут красить свои носы в разные цвета.

В тот же 1886 год Дортенман заболел, уехал на лечение и умер. Через пару лет покинул Киев и Врубель.

Но Жорж еще долго слыл местом всяческих кулинарных и прочих чудачеств, а Киев — лучшим местом для иностранных инвестиций.

Кондитерский бизнес прусского бизнесмена перекупили французы Марта Берто и Луи Вирт. Само здание, где размещался Жорж, перешло во владение Первого российского страхового общества. Оно и пригласило знаменитого архитектора Владислава Городецкого провести реконструкцию дома и достроить над ним еще два этажа, увенчав его башенкой с высоким шпилем. Кондитерскую тоже переоборудовали под более современные требования ставшего куда более многолюдным Крещатика.

ПРИТЯГАТЕЛЬНЫЕ СЛАДОСТИ: Кафе-кондитерская Жорж быстро стала модным местом.
Настолько модным, что достроить два этажа и башенку зданию, в котором она находилась, пригласили самого Владислава Городецкого

На тот момент работники кондитерской изготавливали до 32 т конфет и 8 т шоколада в год. Оборот Жоржа достигал 70 тыс. руб.— это сопоставимо с 2% годового дохода всей городской казны Киева, на которую работало полмиллиона киевлян, десятки металлургических заводов, фабрик, сельхозпредприятий. На многочисленных клиентов Жоржа трудилось всего 25 человек.

В 1916‑м, в самый разгар Первой мировой войны, когда покупательская способность киевлян стала низкой, сладкоежки начали роптать: “Пусть Жорж не думает, что он в Германии”. То есть в сознании местных собственником кафе все еще был его основатель Дортенман, умерший 30 лет назад.

Еще через пять лет сладкая жизнь и вовсе закончилась. В марте 1921‑го большевики, взявшие большой кровью Киев, открыли в Жорже столовую. Прошло еще пять лет, и артель кондитеров Единение на экспроприированном оборудовании стала выпекать здесь на заказ торты, пирожные, печенья.

В 1930‑е в Жорже вновь заработало кафе-столовая. В сентябре 1941‑го, уже во время оккупации, здание работы архитектора Городецкого, а вместе с ним и помещение бывшей кондитерской, как и почти весь Крещатик, взорвали советские подпольщики.

Вместе с Жоржем в мир иной ушла невероятная легкость киевского бытия, в которой нестыдно было порхать даже с выкрашенным в зеленый носом.