Коммунальное бесхозяйство

Во время специализированного украинско-немецкого форума Ольга Бабий демонстрирует коллегам из Германии слайды, иллюстрирующие плачевное состояние водопроводов, канализаций, очистных сооружений Украины и подкрепляет все это цифрами. Вот краткое содержание этого получасового фильма ужасов.

Все водоканалы страны в сумме подают в сеть чуть более 3,8 млрд куб. м воды в год. Из них треть — 1,1 млрд куб. м — вытекает из системы в неизвестном направлении. То есть разворовывается, испаряется, просачивается через дыры и щели в трубах. Половина потерь — в хронических неплатежах. В тройке лидеров — Луганская, Донецкая и Харьковская области. В каждой из них долг населения и предприятий перед водопроводно-канализационными организациями исчисляется миллиардами гривен.

Убыток отрасли к октябрю 2018‑го превысил 6,5 млрд грн, это примерно 2 % украинского ВВП. Коммунальщикам эти средства могли бы быть очень кстати.

Из 180 тыс. км труб, по которым течет вода в дома, учреждения и на предприятия, 69 тыс. км требуют срочной реконструкции. Это значит, что в замене нуждается трубопровод, по длине превышающий земной экватор в полтора раза.

Евгений Кун, совладелец инжиниринговой компании Interproject, работающей в коммунальной отрасли, приводит в пример город Кропивницкий. Здесь сотрудники Куна проводят инвентаризацию и паспортизацию вод­ного хозяйства. Узлы, так называемые задвижки, должны быть герметичны, чисты и сухи. На самом деле они дырявые, ржавые, залиты доверху грунтовыми и прочими водами.

“99 % в таком состоянии, — говорит Кун. — И не только в Кропивницком. В Житомире, например, тоже”.

Срок эксплуатации таких колодцев — 15 лет. В действительности многим за 40. На их замену нет ни копейки, так как все годы украинской независимости в тарифе отсутствовала строка Амортизация.

“Мы имеем трубы на 80‑90 % изношенности. И не имеем денег на их замену”, — разводит руками Кун.

По оценке Укрводоканалэкологии, для того чтобы критическая ситуация не переросла в безвыходную, в ближайшие десять лет в переоснащение, а по сути — в латание отрасли нужно инвестировать $ 19,5 млрд.

Ну а чтобы вывести ее на европейский уровень, предстоит выложить $ 40 млрд. То есть примерно объем всех прямых иностранных инвестиций за 27‑летнюю историю независимой Украины. Это много, но цена бездействия еще выше.

Бабий говорит НВ, что за счет неконтролируемого использования аграриями минеральных удобрений происходит загрязнение нитратами подземных вод, а значит — колодцев. А скоро вода отомстит сельхозпроизводителям. Бабий рассказывает, что южные украинские области (Николаевская, Херсонская, Одесская) стремительно обезвоживаются. Это заметно по падению уровня вод в подземных источниках.

“А там высокая потребность в орошении, — поясняет Бабий. — Через пять лет 50 % южных регионов останутся без централизованного водоснабжения”.

Норберт Люк, один из гостей форума и представитель немецкой Ассоциации воды, сточных вод и отходов (DWA), поделился с НВ своими соображениями об одной из причин распада водной отрасли Украины. Сам Люк родом из Дрездена и застал то время, когда Восточная Германия до момента воссоединения с Западной была в похожей антисанитарной ситуации. Но в 1990‑х немцы имели средства и, главное, компетенции решать свои проблемы и устранять последствия отсталого прошлого.

С 2009 по 2013 год Люк тестировал состояние дел на 25 водоканалах Украины. И вот что он там заметил: самыми большими потребителями электроэнергии на очистительных сооружениях являются трубы подачи воздуха и аэротенки — резервуары, где происходит биохимическая очистка воды.

Чтобы меньше платить за электроэнергию, часто местные инженеры снижают подачу воздуха. Микроорганизмы получают меньше кислорода и не справляются с очисткой стоков. Причем эти системы работают по 40 и более лет, они блестяще выдерживали свои нагрузки в 1970‑м, но беспомощны сейчас. К тому же — совершенно энергонеэффективны.

В Украине затраты электро­энергии на производство 1 куб. м воды втрое, а на очистку вчетверо выше, чем в Германии. При этом тарифы на электроэнергию не­умолимо растут, загоняя водоканалы в долговую яму перед энергопоставщиками. Размер этой ямы уже достиг 5,3 млрд грн.

“А затраты водоканалов растут с большой скоростью, — констатирует Люк. — И поэтому они позволяют себе делать только самое необходимое”.

В 2019 году положение усугубится. Согласно Закону Украины О рынке электрической энергии водоканалы будут должны заключить договор с энергетиками и обслуживаться у них со стопроцентной предоплатой. Не будут платить — отключат подачу электричества, а значит, и воду.

Через пять лет 50% южных регионов останутся без централизованного водоснабжения
Ольга Бабий,
вице-президент Ассоциации Укрводоканалэкологи

Иным образом дело обстоит в Европе. Анна Слободянюк-Монтавон, юридический и институционный консультант в области водоснабжения и водоотвода в Восточной Европе, рассказывает НВ о берлинском опыте. В себестоимости производства воды, которую здесь пьют прямо из‑под крана, лежит менее 6 % затрат на электроэнергию. В Украине — свыше 30 %.

Кроме того, пятую часть потребности в электроэнергии берлинский водоканал покрывает за счет самостоятельного ее производства с помощью солнечных панелей, ветряных станций, биогазовых установок. “У них есть завод по сжиганию ила, — говорит Слободянюк-Монтавон. — По факту они уже стали вторыми по объему производства электроэнергии в городе после Vattenfall [крупнейшая энергокомпания Германии]".

Тем временем Люк выделяет два существенных фактора, которые удерживают украинские водоканалы в плену старых технологий. Высокая доля энергозатрат банкротит водоканалы. А значит, нужна модернизация. На модернизацию нужны большие средства. Но банкиры не будут выдавать займы убыточным предприятиям. Да и инвесторы тоже не филантропы, чтобы вкладываться в предприятия, которым регулятор диктует условия, ведущие к разорению. Замкнутый круг, и внутри него 42 млн заложников ситуации.

Чтобы вырваться, руководителям водоканалов приходится идти в высокие государственные кабинеты, к городским властям, чтобы те из бюджета покрыли долги водоканалу. А когда бизнесмен или хозяйственник идет на поклон к чиновнику, это уже попахивает коррупцией, победа над которой в Украине еще не объявлена.

Проблема вовсе не в дефиците инвестиционных средств, а в условиях, им препятствующих, подчеркивает Бабий. “ЕС сейчас готов вкладывать деньги, — говорит эксперт. — Но там видят это узкое горлышко — тарифную политику, три года топчутся и никак не могут получить гарантию, что эта отрасль будет безубыточной”.

Слободянюк-Монтавон замечает еще одну дыру, откуда с водой вытекает гривня: слабый и, главное, раздутый менеджмент. Она приводит любопытные цифры, так называемый индекс производительности персонала. В странах Запада на 10 тыс. абонентов приходится восемь сотрудников водоканала. Это достигается автоматизацией и передачей услуг на аутсорсинг частным компаниям. В Восточной Европе (включая Украину) эта цифра колеблется между 30 и 70 сотрудниками на тех же 10 тыс. абонентов. И это никак не улучшает сервис и еще глубже загоняет предприятия в убытки. Впрочем, мир не без добрых идей.