И в радости, и в горе
К крымчанам коммунизм приблизился в октябре 1963‑го. На митинге по случаю пуска первой днепровской воды на полуостров Хрущев и тогдашний глава Компартии Украины Петр Шелест перерезали ленточку. В 13:45 хозяин Кремля с трибуны по телефону дал команду саперам, и те взорвали перемычку, сдерживавшую воды Днепра на Турецком валу. Бурные овации заглушил шум ворвавшейся в русло канала воды.
Хрущев тогда воскрикнул: “Вот бы вымазать вас всех этой чудесной грязью!”
Симферопольский журналист Алексей Бирюков, присутствовавший на открытии, вспоминал: “Не выдержав, многие бросились прямо в воду, стояли по колено, умывались, мыли руки”.
А потом чиновники из свиты Хрущева пустили в народ слова, которые тот сказал Шелесту: “Вот как правильно мы сделали, что передали Крым Украине! И теперь мы сделали еще большее дело — с каналом Крым оживет”.
До сих пор бытует мнение, что Хрущев самовольно подарил полуостров Украине. Однако на заседании ЦК Компартии СССР в январе 1954‑го, когда решался этот вопрос, он отсутствовал. А постановление подписал тогдашний глава правительства Георгий Маленков, которого в то время считали главным преемником Сталина.
Передачу Крыма обсуждали лишь 15 минут.
Через несколько дней решение ЦК продублировал и пленум Верховного совета, то есть парламента, во главе с Климентом Ворошиловым.
Северо-Крымский канал стал одним из самых логичных поводов передать полуостров УССР. Дирекция стройки с 1951 года находилась в Симферополе, то есть в РСФСР (в России), а основные работы начались у Новой Каховки в УССР. Это сразу вызвало неразбериху в вертикалях руководства проекта и его финансировании. “Так проще”, — говорили в Кремле, отдавая Украине этот чемодан без ручки.
А ведь кроме канала на полуострове нужно было создавать коммунальную и хозяйственную инфраструктуру почти с нуля. На весь Крым тогда работали только 29 продуктовых магазинов. Основной товарооборот полуострова происходил на рынках, где главной валютой были продовольственные излишки.
В начале 1961‑го по отмашке Кремля в северном Крыму стартовали земляные работы. Первыми шли саперы, которые извлекли около 5 тыс. мин и снарядов, оставшихся после Второй мировой. Затем археологи в спешке собирали хоть какие‑то артефакты того множества культур, что существовали на пути канала. Уж потом загудели тысячи бульдозеров и скреперов. От Каховки до Керчи под русло длиной 402 км предполагалось вынуть объем грунта, равный четырем Суэцким каналам.
Партия бросила клич молодежи, и в Крым со всего Союза по комсомольским путевкам прибыли 10 тыс. энтузиастов.
Жили первые строители в палатках рядом с рабочими площадками. Их трудовой порыв просто зашкаливал. В 1970‑х Алексей Бирюков собрал в книге Перекоп всех передовиков строительства Северо-Крымского канала. Преимущественно тех, кто умудрялся пятилетние планы выполнять намного быстрее. “Одним из первых по комсомольской путевке прибыл сюда украинец Анатолий Федоряченко, — писал автор. — С тех пор прошли три пятилетки, план девятой (1971-1975) он выполнил за три с половиной года”. В книге — сотни историй таких одержимых.
