Денежный вопрос

Финансирование большого коллектива, разъезжавшего по Европе, требовало серьезного подхода. В июне 1919 года в Вене состоялось совещание украинских послов. Все согласились, что средства для капеллы нужно искать любыми путями.

Первым на выручку пришел национальный бизнес.

“К нашему счастью, в Вене тогда гостили представители [торгово-потребительского объединения] Днепросоюза — Головко, Перепелица и Евгений Филипович, мой ученик по Киевской семинарии, — писал Кошиц. — Они приходили на наши репетиции и рады были помочь в нашем критическом положении чем только можно”.

Днепросоюз в то время был самой крупной украинской корпорацией с многомиллионными оборотами и объединял 8 тыс. коо­перативов.

В феврале 1919 года тот же Филипович открыл в Станиславе первый за пределами УНР филиал компании, и за три месяца оборот только этого представительства составил около 17 млн карбованцев. Отделения и банковские счета Днепросоюза появились и в нескольких европейских столицах.

Об успехе капеллы в Вене узнал Владимир Винниченко, находившийся тогда в австрийском Зиммеринге. Он разошелся в организационных вопросах с Петлюрой еще в феврале и ушел из политики навсегда.

ПО ВОЛНАМ: Кошиц с хористками
капеллы во время тура по Америке, 1923 год. Фото: ЦДАВОВ

В августе Винниченко написал Кошицу: “Вместе с этим письмом высылаю также письмо министру иностранных дел В. Темницкому [в Париж], в котором прошу выдать капелле все деньги, ассигнованные Директорией. Так как ваша деятельность за рубежом намного полезнее, чем деятельность разных комиссий и миссий, которые тратят десятки миллионов народных денег и ничем, кроме скандалов в ресторанах, не отличаются”.

Тем не менее в начале осени 1920‑го участник капеллы Олекса Чеховский писал своему брату Андрею, атташе дипмиссии УНР в Италии: “Кошиц поехал к правительству, чтобы окончательно решить наш вопрос. Ожидаем всего — может, и ликвидацию без денег привезет”.

Почти весь сентябрь того года капелла жила в чешском городке Турнове — без концертов, экономно. А в конце месяца хористы получили письмо от Кошица из Варшавы, куда перебралось правительство УНР. “Получено 2,35 млн польских марок, — писал маэстро. — Нам оплачивается сентябрь и октябрь по норме 540 чешских крон на человека и месяц в Польше по 11 тыс. польских марок. Утверждено Кабинетом министров. Сюда входят и костюмы для новых хористов (нужно, чтобы капелла была числом 60 человек). Не огорчайтесь долго этим цифрам, вы не можете представить, что здесь творится. Здесь начальник штаба получает 8 тыс. марок в месяц, а министр 24 тыс. Во всяком случае капелла не может быть распущена — это слова Атамана”.

Но даже финпомощь от УНР не помогла капелле сохранить единство — от нее к концу года отпочковались две группы хористов.

В январе 1921 года правительство УНР в изгнании выплатило последнюю квоту капелле.

Для последующего турне по Испании, Франции и Бельгии Кошиц обновил коллектив и отдал его в руки профессиональных продюсеров. “Нельзя даже пригласить на концерт тех, кто мог бы быть полезен украинскому делу, — писал маэстро в отчете Павлу Зайцеву, управляющему по делам искусств УНР, сетуя на условия контрактов. — Отсутствие фондового капитала делает капеллу рабой в руках импресарио, препятствует пропаганде нашей и деморализует певцов”.