В 2014-м мы пришли отвоевывать Донбасс, и начали это с Красноармейска (Покровска — прим. NV). В этих городах Донецкой области, весной после Майдана, я впервые сжал автомат и родился во второй раз. И живу сейчас тем, который возник тогда, из терриконов, из степей, из советских стальных и чугунных промзон. Из угольной пыли, скрипящей на зубах.
Красик — для меня это там будет вечно живой мой командир Николай Коханивский, вечно будут сновать с его базы на Пески удивительные внедорожники, работающие на смеси бензина, масла и Божьего духа.
Покровск — еще я вот буквально вчера вытаскивал из судов и сизо проукраинских местных, которые в зарубе с ватой.
Сколько людей осталось на этом свете, которые помнят то все?
Мы настороженно перемещались по его путаным эстакадам, прятались по цехам и подвалам, потом — шли дальше. А Красноармейск — Красик мы приручили. И родился Покровск — дитя нашей крови, нашей смелости и готовности идти вопреки всему.
И родился Покровск — дитя нашей крови и смелости
И таким сладким он был! Самый люксовый город Покровск — потому что его кафе и пиццерии самые нежные, потому что это когда ты возвращаешься из боев, и садишься в мирный город, в его мягкие кресла, говоришь с самыми улыбчивыми официантками. И те все понимают.
Ой, как стыдно было мне смотреть в глаза тем официанткам год назад, потому что я уже тогда знал все, что будет, что происходит сейчас.
Теперь Красик-Покровск уже где-то там, где и другие мои родные — Бахмут, Авдеевка, Угледар, Курахово, Селидово. Вся моя самая главная в жизни Родина.
Конечно, мы туда вернемся. Мы должны, стиснув зубы, заставить свою трусливую государственную машину встать и воевать. Мы должны, оставив отвращение, убедить свою сонную страну встать и воевать. Какие еще варианты для нас? Мы же родились там, на божественном Донбассе, наша кровь смешана с его землей, и мы же — это он, без конца и края.
Текст публикуется с разрешения автора