Эта формула сработает. Как Трампу остановить Путина

Соглашение, заключенное в Ирландии, стало образцом для проекта прекращения огня и мирного урегулирования, предложенного Трампом в Израиле. Оно также предусматривало выведение оружия «из обращения» под международным контролем. В течение нескольких месяцев после перемирия 1998 года оружие и боеприпасы собирались или сдавались нейтральной комиссии, которую возглавляли не британские военные.

План Трампа во многом основан на этой модели — его разработкой занимался Джонатан Пауэлл, бывший главный переговорщик премьер-министра Великобритании Тони Блэра во время североирландского урегулирования.

К миру приводит взаимная усталость и тупик

Сегодня Пауэлл занимает пост советника по нацбезопасности Великобритании, а Тони Блэр выразил готовность принять участие в урегулировании конфликта в Газе. Примечательно, что в своей книге «Великая ненависть, тесное пространство. Как установить мир в Северной Ирландии» Пауэлл писал: к миру приводит не высокие идеалы, а взаимная усталость и тупик, когда продолжение конфликта становится невыносимым для обеих сторон. Именно к такому состоянию, по его мнению, пришла сейчас Газа — как и Белфаст в 1990-х.

Первый этап уже завершен — состоялся обмен заложников на пленных и частичный вывод израильских войск. Однако последующие фазы будут куда сложнее: ХАМАС должен сдать оружие, богатые арабские режимы — профинансировать восстановление Газы, а палестинская технократическая администрация — взять на себя управление регионом.

К несчастью, едва чернила на соглашении успели высохнуть, как ХАМАС отказался от своих обязательств, заявив, что разоружение «не обсуждается». На вопрос журналистов о сопротивлении со стороны ХАМАСа Трамп ответил: «Они сказали, что разоружатся. Если не разоружатся — мы их разоружим. Я не шучу. Они разоружатся».

У ХАМАСа нет рычагов давления. Он понес катастрофические военные потери, как и Иран, и оказался в изоляции — особенно на фоне того, что Трампу удалось заручиться поддержкой богатейших арабских государств, согласившихся профинансировать восстановление Газы. Соглашение также предусматривает создание независимой стабилизационной силы, управляемой арабскими странами, которая будет обеспечивать порядок в Газе и следить за выполнением условий сделки. Это должно нейтрализовать ХАМАС — по аналогии с тем, что произошло в Ирландии. Есть и дополнительный стимул: «Ни одно арабское государство не даст ни доллара, если ХАМАС не разоружится. Восстановление Газы возможно только при условии, что ХАМАС больше не у власти», — отметил Абу Саада. «Война окончена. Но начнтся ли теперь мир — вот в чем вопрос». (К слову, после подписания Соглашения Страстной Пятницы и начала перемирия в Ирландии прошло несколько месяцев, прежде чем начался процесс разоружения боевиков ИРА — и этот процесс растянулся на годы).

Трампу также пришлось разрушить иллюзии Нетаньяху и его кабинета о том, что «победа» в войне возможна. «Они (израильтяне), может, и выигрывают войну, но в битве за общественное мнение они точно проигрывают», — неоднократно повторял он.

Чтобы заручиться поддержкой арабских союзников, Трамп должен был поставить Нетаньяху на место. Прорыв наступил в тот момент, когда Трамп убедил израильского премьер-министра лично извиниться перед Катаром за израильский авиаудар, нанесенный в сентябре и приведший к гибели нескольких лидеров ХАМАСа в Дохе. Нетаньяху поначалу сопротивлялся, но Трамп в буквальном смысле вложил ему в руку телефон и настоял, чтобы он сделал это немедленно — прямо у него на глазах. «Катар стал поворотной точкой, — сказал один американский чиновник в интервью одной из газет. — Когда Трамп заставил Нетаньяху проглотить эту горькую пилюлю, арабы были готовы к переговорам».

Дипломатия Трампа была по-прежнему нетрадиционной — смесь геополитического давления, подкупа, лести, выговоров и умения сводить чужие амбиции к реальным приемлемым масштабам. В своей речи он раскритиковал Нетаньяху за чрезмерную жесткость, а затем применил свой излюбленный прием «у тебя нет карт» (тот же, что он использовал осенью против Зеленского), подчеркнув: «Израиль — великая нация, но очень маленькая. Крошечная по сравнению с остальным Ближним Востоком», — сказал он в Кнессете. Именно поэтому, по его словам, необходима нормализация отношений с мусульманскими соседями. «В крепости нельзя жить вечно», — добавил он.

Далее он провел саммит Египет—Газа. Встреча прошла успешно под председательством Трампа и президента Египта Абдель Фаттаха ас‑Сиси. Цель Трампа состояла в том, чтобы «заложить общие принципы» и сформировать широкое международное согласие, которое способно предотвратить возобновление войны. Трамп также объявил о создании совета директоров — названного им «Советом мира» — которому предстоит реализовать мирный план и заняться восстановлением сектора Газа. Но ядро Совета составляют финансисты из ОАЭ, Саудовской Аравии, Египта и Индонезии, а Трамп пообещал налоговые льготы американским компаниям, присоединившимся к восстановительным работам. Оценочная сумма, необходимая для восстановления Газы, ошеломляет: по данным ООН, это $70 млрд. Для Трампа это означало одно: «миссия выполнена». Ему удалось остановить жестокую войну, не вводя американских войск и не тратя бюджетных долларов США. «Нефтяные государства заплатят, — сказал он. — Америка не будет восстанавливать Газу, но мы позаботимся о том, чтобы она оставалась восстановленной».

К счастью для этого плана, ХАМАС был обезглавлен израильскими налетами и изоляцией со стороны Ирана и утратил хватку. Лидер движения Яхья Синвар был убит несколько месяцев ранее, что привело ХАМАС к дезорганизации. Много людей погибло и при взрыве в Катаре. А его покровитель — Иран — оказался под новыми санкциями ЕС, страдает от внутренней напряженности и ограничений экспорта нефти. Его ядерная программа была подорвана Израилем и Америкой. Как сказал один дипломат в интервью Haaretz, «ось сопротивления превратилась в ось истощения».

Что бы ни случилось дальше, следует отдать должное тем, кто этого заслужил. Трамп пробил многолетний тупик. Он сумел загнать ХАМАС и Нетаньяху в положение, в котором они согласились на прекращение огня, и одновременно надеется перезагрузить «Авраамские соглашения» — и нормализовать отношения между Израилем и арабскими государствами — а также подготовить предпосылки для возможного решения о «двух государствах». Большинство израильтян по‑прежнему скептически относятся к тому, что решение о двух государствах когда‑либо сработает, но и Соглашение Страстной пятницы тоже поначалу называли безрассудством и умиротворением.

В Симхат Тора евреи празднуют не только окончание чтения Торы, но и ее новое начало — бесконечный цикл борьбы и обновления. Это — более глубокая метафора. Это Соглашение может не прекратить конфликт мгновенно, но оно переводит страницу к новому чтению. Оно также позволит Трампу переключить внимание на достижение мира для Украины. На этой неделе он сказал репортерам, что «оптимистично» смотрит на возможность положить конец этой войне. Формула должна быть той же — и она сработает: полностью поддержать Украину оружием, как он сделал с Израилем; уничтожить российскую нефтяную промышленность и подорвать экономику дальнобойными ударами и жесткими санкциями; ввести санкции против всех покупателей российской нефти; публично унизить Путина и объявить его военным преступником, а Россию — террористическим государством; затем потребовать переговоров или пригрозить эскалацией.

Если Трампу удастся остановить российский милитаризм — он станет миротворцем века.

Перевод NV

NV обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Дайан Фрэнсис. Републикация полной версии текста запрещена.

Впервые напечатано на dianefrancis.substack.com